красный дракон

Македонский. Для чужих — просто тень своей комнаты, незаметное приложение к ней, такой себе слуга, которого наверняка запугали, потому что настолько самозабвенно всем помогать по доброте душевной просто невозможно. Для своих — Красный Дракон, незаменимая часть стаи, странный, правда, но, надо сказать, в Доме все такие. Кудесник, которому запрещено колдовать. Македонский не любит, когда на него смотрят. Если вдруг тебе всё-таки удастся выхватить из общей каши одеял, подушек, тел и многочисленного хлама Четвёртой взгляд его чайных крапчатых глаз, то он сразу же отведёт их в сторону. Опустит голову, закрывая лицо чёлкой, словно зашторивая окна. И мало кто разглядит в них за эту долю секунду крупицы волшебства. Такое, наверное, было бы под силу только Слепому, если бы тот был зрячим, да и Табаки, но он достаточно умный, чтобы не смотреть. Если вдруг, пока Македонский будет разливать кофе, рукав серого поношенного свитера зацепится за кровать и обнажит кусочек кожи, он сразу же скроет его от людских глаз. Этими самыми ладонями, поцарапанными, с обгрызенными ногтями и съеденными пальцами, никогда не видевшими солнечного света ладонями он потихоньку творит чудеса. Только с появлением в Четвёртой Македонского там стали спать спокойно. Потому что он своими тонкими, костлявыми, тонущими в огромном свитере руками забирает их кошмары. Уносит в ладонях и смывает в побитую грязную раковину. Во время уборки вместе с мусором он незаметно крадёт грусть и печали и заменяет их теми осколками счастья, которые только можно наити в Доме. Никто не догадывается, что вместе с сахаром он добавляет в чай капли любви, что по ночам он набрасывает на всех невидимое, волшебное, сотканное из звёзд покрывало, которое защищает от гроз и морозов. Никто не догадывался. А потом догадался. А потом Волк не проснулся. Теперь Македонского преследует призрак. Клыкастый, с тёмными волосами, светлой чёлкой, веснушками на узком лице и опущенной палкой хвоста. Он ходит за ним по пятам. Сидит на прутьях кровати, болтая ногами или висит под потолком рядом с красным китайским фонариком, который когда-то раздобыл Шакал. Иногда он глядит в окно с подоконника, как раньше. Он парит перед зеркалом в ванной и стоит в душевой кабинке. Полоски его кофты мелькают перед глазами, ослепляя. Вот почему Македонский ложится позже всех, а просыпается до рассвета. Вот почему он спит с подушкой на лице. Вот откуда постоянная зевота и синяки под глазами. Вот почему Македонский боится оставаться один. Дом не принимает всех с гостеприимно распахнутыми дверьми; он поворачивается боком, заставляет новоприбывшего наткнуться на угол, разбившись о него, и только потом разрешает зайти. Македонский подумал, что его сразу же впустили. Расслабился, дал волю своим желаниям, за что потом отплатил сполна. Все понимают, что ошибались на счёт Дома лишь когда сами спотыкаются на входе. Македонский не выносит одежду белого цвета, потому что ангелы носят белое. Ромашки он ненавидит по той же причине, а все венки из них готов сжечь на костре. Никому из Четвёртой в голову не придёт попросить его сделать чай с лимоном. Потому что с этим запахом приходят воспоминания о том, как сумасшедший дед нещадно пытался содрать с него веснушки, им пропитана старая жизнь в ДОМЕ ОТЦА. Македонский уверен, что после смерти попадёт в ад. Ему никогда не отмыться от совершённых грехов, о чем постоянно напоминает светящийся призрак, висящий над ухом. Наверное, в пекле его будут поджидать злополучные лимоны и тополиный пух. И, возможно, нечистый наденет на него ромашковый венок.