А на губах тысячи звёзд

Акааши Кейджи — ничтожное подобие человека, не вписывающееся в стандарты. Жизнь Акааши пропахла табачным дымом и порохом, а от него самого за километры несёт кровью недавно убитых жертв. Это не правда, но Акааши считает иначе. Жизнь Акааши — фарфоровая ваза, разбитая в его руках и не подлежащая ремонту или реставрации. У него нет завтра, а его будущее расплылось тушью на белом холсте, у него есть лишь нечёткое сегодня и прогнившее вчера, которое сковывает, давит, обвивает цепями и не отпускает, не даёт встать и идти дальше. Душит каждую ночь. У него десятки и ещё пять таблеток от бессонницы, вечные тёмные силуэты во снах и вопрос, задаваемый каждый раз этими силуэтами: «Почему ты всё ещё жив?» И в его жизни есть Бокуто. Яркий луч солнца, до которого дотронуться — и ты сгоришь. Акааши готов гореть веками и ему всё равно будет хорошо. Бокуто громкий, красивый и по-детски милый. В его улыбке живут все ангелы этого мира, его голос был подарен самим богом, а сам он одно из тех прекрасных мифических существ. Это должно быть так, иначе Акааши не понимает. С ним хорошо, с ним спокойно, с ним кажется, что есть и сегодня, и завтра, и счастливое будущее, потому что… потому что это Бокуто. С ним хочется обсуждать новый мультфильм, ходить в парк аттракционов и есть сладкую вату. С ним хочется сидеть вечерами и пересматривать культовые комедии, обедать в самом странном ресторане города и ужинать какими-то печеньками из супермаркета в виде сов. Иногда, — хотя нет, всегда — есть какое-то странное чувство, будто Бокуто слишком идеален. Акааши надеется, что это и вправду так. Ведь такие люди, как Бокуто, нравятся всем. Ладно, возможно не всем, но всё же. Даже Куроо Тетсуро, который, кажется, взглядом и убить может, — Акааши верит, что может, — отметил, что Бокуто парень неплохой, хотя и немного жуткий. Котаро тогда сказал то же самое о Тетсуро. Просто они встретились нечаянно и на вопрос «это твой друг?» Акааши отвечает «коллега», потому что назвать человека, который готов в любой момент тебе живот вспороть, назвать другом язык не поворачивается. После Куроо сказал быть осторожнее и Кенма согласился с ним. Акааши не слушает. Бокуто — свежий воздух в душной жизни Акааши. Кейджи думает, что он самый искренний человек, которого он когда либо встречал, и не понимает: что плохого может случиться? Только суровая реальность падает на Акааши тяжёлым кирпичом, бьёт по голове, опуская с небес на землю, и тыкает лицом в правду. Здесь и сейчас. Прямо перед ним. Пистолет направлен на него.

***

— Как давно ты понял? — голос Акааши говорит за него, ему страшно, ему плохо, ему хочется сбежать. — Убийство актёра Кагеямы Тобио — Бокуто кажется вообще не волнуется, на лице не читается ничего, кроме жгучего глаза разочарования. Акааши не видел его таким, пожалуй, никогда. — Это был мой самый красивый рисунок — Кейджи усмехается, хотя хочется блевать, вывернуть себя на изнанку. — Да, видел. Это было моё дело. — Отдел по борьбе с организованной преступностью? — Акааши уже знает ответ. — В точку. — А я ведь и вправду верил, что ты в том кафе работаешь. — Эй! Я вообще-то там и вправду работаю, редко конечно, но работаю. — Бокуто обиженно дует губы, будто они обсуждают волейбольный матч, а не стоят с пушками в руках. Это как-то расслабляет. — Ты, знаешь ли, уж точно не работник библиотеки, хотя я верил. — Я просто книги читаю — звучит как упрек в том, что Бокуто в жизни от силы книг 6 прочитал, и те в школе задали скорее всего. Акааши рад, что может делать вид равнодушного спокойствия. В ответ Бокуто эмоционально цыкает. И они оба молчат. Это давит на обоих, — по крайней мере на Акааши точно, в Бокуто он не уверен. Он теперь вообще мало в чем уверен. — То, что было эти два года, даже после того как я узнал — Бокуто нарушает тишину первым — я не врал, о своих чувствах хотя бы. Акааши большего не требуется, он немного ослабляет хватку и расслабляет плечи. — Хорошо — Кейджи топчется на месте — я не знал до сегодня, но и я, кроме работы и всего связанного с ней, не врал. Бокуто тоже большего не требуется. Он подходит ближе, забирает пистолет из рук Акааши и встаёт вплотную. — Что мы будем делать? — с голосом Кейджи это звучит как мольба. — Я не знаю, не знаю я что мы будем делать и как жить, — Бокуто тянется к Акааши — ты знаешь? — Бокуто произносит это уже в самые губы Акааши, последний отрицательно мотает головой. — Уйдем, может уйдем? Или умрем прямо тут? Пристрелим друг друга и будет как в фильмах, где влюбленные главные герои умирают в один день. Или ты хочешь более красивой смерти? С уст Бокуто это звучит словно бред, какой-то абсурд. Лёгкое безумие в голосе с нотками веселья, заставляющее внутри всё дрожать, от удовольствия или от страха — непонятно. Акааши почему-то нравится такой Бокуто: он такой же, каким и был раньше, просто теперь того странного чувства, что он слишком идеальный, нет. Есть реальность* в которой Бокуто стал черным пятном с мазью красных ветвей на прошлом. Есть Бокуто, прямо перед ним, до дури прекрасный во всех своих образах и, если можно так говорить, любимый. Внутри всё тает. — Я не знаю — Вопрос Акааши уже забыл, это просто то, как он сейчас олицетворяет свою жизнь. Сплошное «не знаю». Кейджи тянется к Котаро и целует его. Жадно, будто требуя чего-то, а Бокуто не сопротивляется, поддается и отдаёт. Отдаёт свою жизнь Кейджи в руки и смотрит, как тот её ломает. Словно фарфоровую вазу, словно это ничего не стоит, словно это что-то легко исправимое. Осколки жизни Котаро падают туда же, где когда-то лежали, скорее всего до сих пор лежат, частички жизни Кейджи. Бокуто разбрасывает эти осколки, мешает кусочки и выбрасывает. Разницы нет. Всё равно он не знает, как они будут жить, не знает, будут ли они жить вообще, когда умрут и где. Он не знает и это, наверное, даже не важно, потому что Бокуто хватает руку Акааши и они уходят в неизвестность. Уже уходя Акааши краем глаза замечает Куроо. Тот стоит и смотрит, как они уходят, провожает взглядом, но ничего не делает. Кейджи, наверное, даже благодарен.

***

Жить вдвоём оказывается хорошо, в какой-то момент Акааши даже верит во все эти «долго и счастливо», счастливый финал их истории. Верит в совместную добрую старость и в разговоры Бокуто, что он будет дедом, который будет давать внукам выпить пива. Наверное, даже верит, что это возможно. Только, как и говорилось, у Акааши нет будущего и его «завтра» тоже всегда стоит под вопросом. У Бокуто его «будущее» тоже исчезло, в момент, когда он познакомился с Акааши. За то у них есть прошлое, которое не отпустит, затянет обратно. Акааши не знает — может быть это Кенма смиловался по старой дружбе, может Куроо всё же не такая мразь — потому что Кейджи уверен, что они могли бы найти их и раньше, но им дали ровно год. Год счастливой жизни с финалом на белом ковре в луже собственной крови. Ровно год и Куроо пускает по две пули в каждого.