А на губах тысячи звёзд

Музыка нежно бьёт по ушам, медленно разрывая барабанные перепонки. Тоска, печаль, стресс и нервы за прошедший учебный год тонут на дне стакана с Лонг-Айлендом, в котором слишком много то ли водки, то ли текилы. Бармен, в профессиональности которого сомневается каждый трезвый тут, говорит, что и того, и того много, но для выпускников сегодня разрешено всё, включая расслабление. Толпа людей, сотни разговоров, заглушаемые музыкой, и десятки пьяных тел на танцполе, без умения танцевать. Это мало кого волнует, все прыгают, пляшут, кто-то падает в бассейн с громкими криками. Удивительно, что ещё никто не подрался. Бокуто вылезает из толпы, наваливаясь на диван и ставя на стол пустую бутылку текилы. Кто-то проходит рядом и бьёт его по спине. просто танцуя или случайно. Бокуто решает не разбираться и поворачивается к сидящему на диване Ивайзуми. — У тебя лицо слишком недовольное, — выдает Бокуто, расплываясь в улыбке. — Мне, вообще-то, хорошо, — Хаджиме косится на пустую бутылку, — но, думаю, не так, как тебе. Котаро немного склонил голову, и Хаджиме указал на бутылку с почти что оторванной этикеткой. Бокуто смеётся. — Это не я, там Коноха с Яку одну бутылку на двоих. Хреново им будет, — Бокуто смотрит в толпу, словно видя и Коноху, и Яку. Иногда под бит бьёт рукой по дивану и в таком же положении снова косится на Хаджиме. — Где Ойкава? Ивайзуми пожимает плечами прежде, чем ответить. — Не знаю. Придя к Терушиме, шанс потерять человека, с которым ты пришел, все 200%. Ойкава и Ивайзуми разошлись ещё в самом начале — Ойкава сразу ушёл к танцполу, а Хаджиме предпочёл тихий, по его мнению, уголок бара, — по крайне мере, тогда он был тихим. Это сейчас Сугавара танцует на барной стойке, отпрыгивая дальше от Савамуры, сбивая почти каждый стакан на своем пути. Хаджиме сначала пытался помочь снять его, но когда к Сугаваре присоеденился Тендо, то он, пожелав удачи Дайчи, отошёл. — Не знаю. Наверное, где-то там. Музыка сменяется на более или менее приемлемую. Слух не режет — уже хорошо. Бармен прыгает от одного края стойки к другой, пытаясь разобрать всё, что говорят клиенты, выслушать жалобы на жизнь, и между этим сделать заказ. Сильный человек, однако. — Не знаю. Бокуто хмыкает и что-то кричит бармену. Голубая лагуна выглядит ядовито даже при таком ужасном освещении. Бокуто не морщится после первого глотка, лишь как-то криво улыбается, до сих пор всматриваясь в толпу. Будто ищет что-то очень важное. Ивайзуми тянет руку и заказывает себе Куба либре, пытаясь игнорировать то, как кто-то сзади откровенно кроет матом Яку. Яку потом покроет его синяками. Сразу после похмелья. — Охохо, нашёл. Ивайзуми поворачивается к Бокуто, следя за его взглядом. Сквозь толпу, сквозь слои дыма и свет неоновых прожекторов, видит Ойкаву. Растрёпанные волосы, расстёгнутая на первые две пуговицы рубашка и свободно висящий на шее галстук. Тоору плавно проходит между людьми, извиваясь, словно змея, и машет руками, якобы танцуя. Чувство ритма у него нет от природы. Ивайзуми улыбается. — Ага. — Охох, — снова охает Котаро. Хаджиме всматривается, пытаясь сфокусировать взгляд. Вы же видели моменты в кино, когда парень мило целует девушку, и весь мир словно застывает? Мир замер, когда Ойкава притягивает его к себе. Только это не Ивайзуми. Хаджиме словно в замедленной съёмке смотрит, как Ойкава притягивает злосчастного Куроо Тетсуро за галстук к себе, одной рукой обнимает за талию, а другой тянет подбородок вверх и целует. Хаджиме хмурится и надеется, что Куроо врежет Ойкаве. Лучше, чтобы нос сломал. Но он только кладет свою руку на талию Ойкавы, притягивая его ещё ближе. Воздуха на двоих не хватает, на троих тем более. Корабль тонет ещё в порту. Хаджиме резко встаёт и тянет за шкирку Бокуто к бару под предлогом выпить чего покрепче. Виски в такие моменты кажется очень хорошим другом. И бездонным счастьем. Музыка сменяется на какую-то попсу, под которую все прыгают и вытягивают руки вверх, будто танцуют. Хаджиме садится за барную стойку, стараясь не смотреть в сторону Ойкавы. Потому что его это, вроде как, не касается. Он завтра должен будет, как самый настоящий друг, выслушать, как Ойкава нагнул одного из самых горячих парней универа, и похвалить подзатыльником. Не его дело, но Хаджиме всё равно украдкой смотрит в ту сторону. Тоору тем временем, не отрываясь от губ Тетсуро, толкает его в сторону двери, по дороге снимая его галстук и кидая на пол, куда следом летит его собственный пиджак, об который кто-нибудь обязательно спотыкнётся. Ивайзуми решает, что это не его дело, и касаться его не должно. Правда, не должно. Но разбитый стакан, кровь на руке, осколки на полу и шокированный взгляд Бокуто считают иначе.