А на губах тысячи звёзд

– Кретин. Полный придурок. Идиот. У Куроо темные круги под глазами и холодный взгляд, с которым он произносит каждое слово, втыкает нож между ребер, проворачивая несколько раз. Не больно. Дышать можно, хоть и сложно. Ойкава бы хотел вырвать свои лёгкие и с ними сердце, а лучше и кости сломать. – Я знаю. Тоору не уверен в этом. Всё, что он знает - это, что у Куроо слишком холодно в квартире. Это потому что окна открыты, но Ойкава предпочитает думать, что это из-за его холодной натуры. – И что ты там знаешь? – Тетсуро пугает (пугает тем, что всегда видит Тоору насквозь, словно читает открытую книгу). Ойкава хочет спрятаться, стать меньше и незаметнее. – Я поступил как идиот. – Ага. Шатен думает, что из Тетсуро поддержка такая же, как из садовника - судья. Ойкава выбирает друзей идеально - он никогда в этом и не сомневался. – Что мне делать? Тяжёлый вздох в ответ падает цепями на плечи. – Я не знаю. Куроо открывает второе окно, впуская холодный декабрь в квартиру. Ледяные пальцы забираются под кофту, снегом лежат на плечах. На плечах у Ойкавы лежит разрушенная, по его мнению, дружба. Тоору зачем-то трясет головой. Ощущение, что снег с головы стряхивает. Лучше бы и мысли можно было так стряхнуть. У Куроо лишь ощущение того, что его друг идиот. Ойкава немного согласен.

***

Ойкава краем глаза наблюдает за тем, как экран телефона загорается в сотый раз. Руку не тянет, боится обжечься вновь. Руку в огонь не тянут. Ойкава свой разжёг сам. Куроо хмурится каждые две минуты. Каждые две минуты экран загорается. Тоору нагло закидывает ноги ему на колени, устраивает голову на подлокотнике и смотрит в потолок. Фильм не интересует сейчас, и всё равно, что выбирал его он. Куроо шумно выдыхает и несильно бьёт по ноге шатена, не дождавшись и взгляда - бьёт ещё раз чуть сильнее. Настолько чуть сильнее, что Ойкава вскрикивает, резко соскакивая с дивана. – Куро-чан! – Не ори. Свое "но" Тоору не успевает вставить, экран телефона снова загорается. Куроо не обращает внимание на Ойкаву, тянется к устройству. У Тоору перед глазами пробегает вся жизнь, сердце почему-то не бьётся, а горло больно саднит. Осколки дружбы на плечах начинают больно резать. Вообще-то, физически не должно чувствоваться, но Ойкаве кажется, что кофта вся в крови. – Что пишет? – Я написал, что ты у меня. Как там говорится? Предательство века? – Эй! Ты что? Тетсуро встаёт с дивана, кажется наступает на что-то и тихо бурчит под нос. Ойкава же буквально кричит. – Написал, что ты тут. Он скоро придёт. То ли от шока, то ли непонятно от чего, Ойкава не замечает, как Куроо резко кидает ему в руки его пальто, накидывает на шею шарф и толкает в сторону двери. – Ты что делаешь? Ойкава говорит это, уже стоя за дверью. На улице холодно, в одной кофте особенно. Куроо ставит его обувь наружу, указывает на тапочки. – Потом вернёшь. – Я спрашиваю, эй, ты... Тетсуро шумно выдыхает. – Ты придурок. Он не меньший придурок. Вам бы поговорить, – Куроо тянется к ручке двери, – а пока не поговорите - домой к себе не пущу. Дверь закрывается прямо перед носом Ойкавы. Предательство века. Тоору понимает, что Ивайзуми скоро будет тут. Запрос "как умереть за 5 секунд?" сейчас кажется самым подходящим. Красная кровь на фоне белого снега - это красиво.