Палитра ее чувств

* — Пожалуй, нам пора. Дел много, ад ждет… Сатана, кивнув белокрылым, скрылся с глаз. — Была рада повидаться, мам. Ребекка улыбнулась Вики. — Был рад встрече с вами, теща. Ребекка натянуто улыбнулась Люци.* Внимание. Концовка изменена. И ход событий изменяется после этого момента👆 Спасибо за внимание. * * * Люцифер поспешил в замок, ведь сегодня у него было очень много обязанностей. Сатана улетел на совещание в Эдем. А Вики после суда задержалась, чтобы поговорить с матерью. — Я понимаю, что ты не могла дать нам знать, что жива. Но… Скучала ли ты по нам с папой? Ребекка тяжело вздохнула. — Много лет я после заданий навещала наш дом. Видела тебя, видела твоего папу. Было видно, как непросто даются ей эти слова. — Но позже мне запретили. Я все еще любила и люблю вас, но мне не хотелось ковырять заживающие раны, и потому сосредоточилась на учебе. * * * После разговора Вики направилась к замкам. Только приземлившись в саду, она почувствовала неладное. И запах. Этот мерзкий запах, запомнившийся ей навсегда. И вдруг услышала тихий, протяжный стон. Вики с плохим предчувствием поспешила ко входу в замок. Но там ее ждало кошмарное зрелище. Девушка застыла на месте, не веря своим глазам. Сердце болезненно сжалось. Эсфирь, истекая кровью, валяется на брусчатке. Крылья ее, вырванные, валяются в стороне. Из глубоких ран на животе и спине хлестает черная кровь. Вики кинулась к ней. Засуетилась, зажимая раны. — Нет, нетнетнетнет… Увидев ужаснувшуюся Вики, Эсфирь зашептала: — Это он… не верь ему… Леон… это Элли… Вместе со словами из ее груди вырывалось какое-то бульканье. Элли? Внутренности Вики скомкались и рухнули вниз. Душа будто бы сгинула в небытии. — Ннет, не может быть… — Спаси Люци… Сказав, что хотела, младшая принцесса, слабо улыбнувшись, закрыла потухшие янтарные глаза. Наступила тишина. Вики замерла, пытаясь услышать дыхание принцессы. Но было тихо. Эсфирь умерла. Но мертвенную тишину прервал звук, заставивший Вики содрогнуться. Истошный крик. Непризнанная ринулась по направлению к источнику звука. Пробравшись сквозь кусты она выбралась на еще одну площадку перед замком. И впала в ступор. Округлившие глаза Вики впились в тело, распластанное по поверхности. Это был Люцифер. И ему вырвали оба крыла. Вики, почти забыв как дышать, кинулась к нему. Кроме вырванных с корнем крыльев, ничего. Еще жив… Звук, донесшийся из-за спины, заставил девушку подскочить. Леон. Мальчик стоял, окрапленный чужой кровью, и смотрел на нее. На поясе привязан окровавленный нож. Девушка попятилась, закрывая все еще дышащего медленно, слишком медленно восстанавливающегося возлюбленного. Протянув к Вики дрожащие руки, мальчик произнес: — Ммама! Это сделал не я! Это же я! Леон! Глаза Вики застилают жгучие слезы. Их струйки уже вовсю текут по ее щекам, оставляя влажные разъедающие бледную кожу борозды. Ей не хочется в это верить. Она крепко стиснула зубы в гримасе мучительной боли. Заставила себя шепотом произнести это слово: — Убийца… Элли вдруг стал спокоен. Положив одну руку на свою талию, а вторую на лоб и покачав головой, он тяжело вздохнул. Встав в расслабленной позе, он сложил руки на груди. — Как же надоело. Алые глаза малыша будто залились черными чернилами. Губы растянулись в ухмылке, оголяя белоснежные ровные зубы с чуть удлиненными клыками. Раскинув руки в стороны и запрокинув голову назад, он начал расти. Вики с удивлением и ужасом наблюдала за тем, как тельце ребенка вытягивается, набирает массу, мышцы мгновенно вырастают на его минуту назад подростковых худых руках. До того мешковатая одежда на нем мгновенно стала по размеру. Дрожащая девушка подняла глаза на уровень лица Леона. Жутковатый оскал никуда не делся. А черная пелена глаз озарилась огоньками. Правая радужка — огненно-красная, левая — льдисто-голубая. Белок остается черным. Разрывая кожную ткань на голове, из черепа выросли козлиные рога. Черные пряди волос упали на высокий лоб. И нечто небрежным движением руки отбросило их назад. — Какая ты упрямая, мама. — Тты кто? Что ты сделал с моим сыном?! Оно чуть склонило голову вбок, будто бы Вики задала какой-то чрезвычайно глупый вопрос. Чернильные очи изобразили удивление, а уголки губ наигранно дрогнули вниз. — Как же так… Не знаешь, кто я? Уумм, я даже разочарован. Слегка. — Что. Ты. Такое? — Хмм, не думал, что без хвоста и тех милых копытец меня так сложно узнать… — Ты… Глаза Вики расширились еще больше. Страх сковал движения. Ей не хотелось верить в то, что кажется очевидным. Дрожащие губы хрипло прошептали: — Маль… Б-бон… Оно наклонилось к ней, насмешливо заглядывая в ее широко распахнутые от ужаса осознания очи. — Теее… Какая умничка, — издевательским шипящим низким шепотом закончил ухмыльнувшийся рогатый. — Как… Вики с ужасом взирала на кошмар кошмаров, лорда Волан-де-Морта данной вселенной. Сложно выдавить хоть слово. Но, вспомнив про самое главное, произнесла на сколько возможно твердым голосом: — Что с Леоном? Что ты с ним сделал, ублюдок? — Нунуну, я же даже предупредил тебя… Вики с недоумением уставилась на существо. Снисходительно закатив чернильные очи, Мальбонте щелкнул тонкими пальцами. Разум Вики захлестнули воспоминания о дне крылоборства. — Видение… Маленький череп в кубке… Мой ребенок… Элли? Она не хотела произносить этих слов. Они царапали душу изнутри, заставляли бешено работающее сердце болезненно сжаться. Дыхание сбилось. Слишком больно. Мальбонте шумно вздохнул. — Мертв. И уже давно. Когда тот Непризнанный уродец отшвырнул тебя — тогда твой ребеночек расквасился и сгинул в небытии. Честное слово, даже мне стало немного его жаль. Заметь, не я его убил. Я всего лишь воспользовался случаем и занял его бездыханное существо в твоем чреве. Его кошмарные глазищи уставились на умирающую душой девушку. Издав хриплый болезненный звук, она, как подкошенная, рухнула на колени. Пустой, безжизненно-отчаянный взгляд устремился в землю под грязными худыми ладонями.  — Все думал, когда же ты догадаешься? Вики ничего не ответила. Осознание душило, драло изогнутыми когтями обливающееся кровью сердце, разрезало вены изнутри. Мальбонте вздохнул, скучающе закатив глаза. — Агррх, не могу поверить, что у тебя даже подозрений никаких не возникло. Встрепенув все еще черные крылья, доставшиеся ему от настоящего Элли, Мальбонте с иронией спросил: — А то, как к тебе вернулась память? Не думала об этом? — Мне сказали, что это может быть из-за лекарств… — выдавила из себя Непризнанная. — Глупышка. И они идиоты. Дело в том, что на меня все эти порошки не действуют. В момент моего переселения в твое чрево мы с тобой стали единым целым, потому порошок растворился. Пропал навсегда из нашей общей кровушки. Мальбонте подошел ближе, снисходительно наблюдая за скорчившейся у его ног Непризнанной. Немного наклонился, прошептав: — Ты была замечаательной мамой, Вики. После чего выпрямился. Чуть склонив голову вбок, он усмехнулся. — То есть, была бы. Дыхание стало рваным и хриплым. Больно. Вики стиснула челюсть, сдерживая крик. Слишком больно… — Ты… Ты! — К слову, обнимать тебя было приятно. Ты такая мягонькая… Может, оставлю тебя в живых после резни. Хмм? Как тебе вариант стать моей подушкой? Кульминация. Мир рухнул. Душа разбита на тысячи больно режущих изнутри осколков. Красочную завесу счастья и покоя рванули вниз, оголяя мерзейшую черноту. Так вот каково оно, истинное лицо этого жестокого мира… Тьма и мрак. Вики зажмурила глаза. Нет… Она сильная! Она справится! Она… Но… Его дыхание. Он еще дышит. Оно. ДЫШИТ. Глаза девушки медленно раскрылись. А Элли нет. Чувства растворились в поглощающей душу Непризнанной гниющей тьме. Нет больше счастья. Разум, отключившись от мира сего, погиб в трясине гнева и печали. Нет смысла сдерживаться… не так ли? Она все еще слышит драгоценный воздух, вырывающийся из этих поганых легких. Его посмеивание шумит в ушах. Вики до крови сжала кулаки, оставив на ладонях глубокие царапины-полумесяцы. Ему смешно… Ему. СМЕШНО! Непризнанная задрожала всем телом. Мальбонте, убрав руки за спину, насмешливо наклонился над ней. — Эй, маман, отвечать не собираешься? Эту фразу он не договорил. Холодные пальцы неистово сжали его шею, сдавив главные артерии и углубляясь ногтями все больше под кожу. Алые, словно кратеры двух извергающихся вулканов, очи впились в его изумленное лицо, пропитывая токсичной ненавистью, горечью и истинным, безумным гневом. Схватившись за ее руку дрожащими ладонями, оно хрипит, тараща глазищи. Но с холодящем кровь ужасом понимает, что сил не хватает, чтобы сдержать ее. Все произошло слишком быстро. Девушка, выпрямившись, будто стала выше ростом. Крылья плотно прижаты к спине, волосы развиваются, но ветра нет. Однотонные глаза, словно накачанные фосфором, светятся изнутри. Брови угрожающе изогнуты. Струи настоящих, не кровавых слез катятся по щекам, но девушка их не замечает. Сжав руку еще сильнее, она низко и хрипло проговорила: — Я тебя породила, я тебя и убью. И ее вторая рука решительно рванула его кофту, оголяя грудь. Пальцы нащупали тот самый окровавленный нож на пояснице убийцы. Не глядя, она приставила кончик к тому месту на груди, за которым скрывается сердце. Что-то сковало движения существа. Мальбонте, не имея возможности пошевелить даже кончиком пальца, с ужасом уставился на Вики. Приблизившись к его уху, Непризнанная пугающе спокойно проговорила: — Почувствуй то, что чувствую я. И кончик ножа проткнул его кожу. Провернулся, разрезая и мучая плоть. Медленно продвинулся дальше. Существо даже кричать не может. И лишь его глаза, полные трусливого ужаса, способны выразить его состояние. А нож, тем временем вогнанный уже наполовину, уткнулся во что-то твердое. Видимо, в одно из ребер. — С*ка… Не пролазит. Нажала сильнее. Хруст. Вот и оно, все еще бьющееся сердце. Мальбонте обмяк, провалившись в обморок. — Стой! Срывающийся крик заставляет девушку замереть. Вики обращает свой алый взгляд к источнику звука. В проходе, в отчаянии округлив льдистые глаза, стоит Левиафан. Ее руки успокаивающе протянуты к Вики. — С-стой… Не убивай… И тут… Да. Человечность Вики проснулась. Глаза приобрели оранжевый оттенок, затем желтоватый, устремившись на собственную руку, сжимающую нож. По запястью, локтям на землю струится дурно пахнущая темно-бордовая кровь… Глаза округлились. Губы сильно задрожали. — Ч-ч-что… Слезы все еще струятся по и так уже влажным щечкам. Вики, отпустив нож, подносит руку к лицу, стрирая слезу. Но этим действием только размазывает кровь врага по мертвенно-бледным щекам и губам. Солоновато-горький вкус горячей крови наполняет рот. Хочется блевать. — Что я делаю? Она роняет тело. Падает на колени рядом, устремляя пустой взгляд на свои руки. Левиафан кинулась к Мальбонте. Заключив его в кандалы, дотронулась до раны. Вздрогнув в беспамятстве, убийца успокоился. * * * Уже как третий месяц Вики находится в безвылазной депрессии, находясь во тьме в компании Левиафан. Которая оказалась на месте преступления, почувствовав, что один член ее семьи отправился в небытие. Принцесса не стремится разговаривать с убитой морально девушкой, потому все это время несчастная была одна. Люцифер, несмотря на медленное восстановление, большую часть времени проводил во мраке в поисках Вики. Сатана в это время управлял адом. Смерть дочери сильно повлияла на него, но ответственность монарха не позволила правителю поддаться чувствам. Теперь только лишь недавно выточенная статуя уверенной в себе довольной принцессы напоминает о той, чье ледяное тело вместе с крыльями покоится в семейном склепе дьявола. И чернильно-черное шелковистое перышко, вшитое в костюм Сатаны. Друзья пытались найти Вики. Спускались сюда, кричали, желая поддержать и помочь. Она же, глядя из мрака на них пустым взглядом, не откликалась на их призывы. После чего вновь ныряла в могильную черноту, не выражая лицом ни одной эмоции. В одну из таких минут Вики сидит на одной из пустынных площадок бесконечного мрака и крутит в руках нож. Тот самый нож, убивший множество слуг и Эсфирь, почти убивший Люцифера с Мальбонте. Боль. Сложно жить. Вики, запрокинув голову, смотрит вверх. Там блеклый свет. Иллюзия смысла… Чернота разъедает душу, точит сердце. Жизнь… становится невыносимой. Да и жизнь ли это? Она, ничтожная Непризнанная, которая должна была по-нормальному умереть уже много лет назад, бесполезна в этом мире. Пустой взгляд устремляется на нож. Пряди грязных волос падают на лицо. Вики подносит оружие к запястью. Этим ножом можно убить бессмертного... Стоит проверить. Кончик ножа, надавив, чуть надрезает тонкую кожу. Капелька алой крови, непривычно яркая для такого мрака, скатывается по руке вниз. Лицо Вики не выражает ничего. Недостаточно. Нож тянется сделать еще один, на этот раз, роковой надрез… — Стой!!! Вики замерла. Из мрака вынырнул он, обернутый в черную мантию. Ясно. Его новые крылья отросли пока лишь наполовину. — Ты чего творишь?! Люцифер вырывает нож из ее рук, отшвыривая его в пустоту. Присел рядом с ней. Поспешно отрывает кусок своего плаща, заматывая ее царапину. Хватает ее дрожащие плечи, прижимая словившую мандраж исхудавшую девушку. — Не надо, не надо… Я ужасна. Я стала такой как он. Я его чуть не убила. Я чуть не убила!!! Я не заслуживаю жить… Люцифер сжал ее сильнее. В его голосе проявилась злость. — А обо мне ты не подумала? - … — Не подумала о том, как буду жить я? Девушка перестала вырываться. Замерла. А Люцифер все резче шепчет: — Что ты творишь, что… Как же я без тебя был бы? Без него, без нее, еще и без тебя… Бессердечная. Ты еще более жестокая, чем я, — хриплым страшным своим тоном голосом проговорил он. Из глаз Вики хлынули слезы. Рыдания, разрывающие душу, заполнили подземелье. Вцепившись в ткань плаща Люцифера, Непризнанная уткнулась лицом в его плечо. Только сейчас она поняла, что она хотела сделать минуту назад. Какую боль хотела причинить ему. — Прости… прости, прости… — все повторяла и повторяла она, сжимая черную плотную ткань. Люцифер отстранился, внимательно заглядывая в ее заплаканное лицо. Только сейчас Вики заметила, как он истощен. Скулы оттенились еще четче, темные круги под блестящими глазами заметны даже в таком полумраке. Им обоим сейчас так тяжело... Но ему тяжелее. Не медля, девушка качнулась к нему. Он наклонился к ней. Их лица так близко, так близко друг к другу… И глаза, эти глаза, отражающие одинаковую боль, горечь и страдание… Сейчас, именно сейчас им нужно разделить боль друг друга, облегчить душевную и физическую муку. И, медленно сблизив свои лица, они слились в поцелуе. Глаза закрыты, по щекам струятся слезы. Больно, так больно… Но они есть друг у друга. Они вместе. А значит, они справятся.