Наказание без преступления

— А я весел и пьян, весел и пьян, весел и пьян… — напевал себе под нос Денис, петляя по дороге к дому. Странное дело: разум оставался относительно чистым и ясным, а тело слушаться не хотело, так и пыталось накрениться в сторону. Пока парень рассуждал, как же такое может быть, дорога снова размылась перед глазами и стала казаться витиеватой, как змея. Оставшиеся жалкие метра до коттеджа, где обосновалась его семья, вдруг превратились в километры. — Твою мать, — Денис схватился за голову, максимально раскрыв пьяные глаза, — это как это? Это что это? Нехорошо. Нехорошо, — горе-алкоголик икнул и продолжил свой короткий, но тернистый путь. Добравшись до ступенек, он обрадовался, что их не так много даже с раздвоением в глазах. Но, увы, достаточно для того, чтобы разбить нос, если упасть… С достоинством преодолев и эту трудность, парень уткнулся лбом в дверь и глухо застонал. В это раннее утро весь мир против него! Ведь нужно как-то открыть чертов замок. А где ключи? Денис стал хлопать себя по карманам, но заветное перезвякивание так и не услышал. Черт… Придётся будить мать. А она разбудит отца и от него, подполковника ФСБ, хорошего можно нельзя. Может, лучше передремать под крыльцом, пока не проснутся родители? Скандала не избежать, но можно немного уменьшить его масштабы. Денис попытался пристроиться на ступеньках. Неудобно, жёстко. Нет, лучше скандал. — Мама!!! — заорал он, зажав кнопку звонка. — Мама, открывай! Сын пришёл!!! А мать будто только и ждала, пока сын заорет, стояла, выжидая, под дверью. Хлопок дорогой древесиной, затаскивание за шкирку — и вот Денис, чуть пошатываясь, стоит посреди коридора. — В гостиную, — зло прошипела женщина, красивые черты лица исказились раздражением, — быстро! — Ну-ну, мамочка, — криво усмехнулся Денис, — не хмурься, морщины появятся. А потом опять все деньги на ботекс спустишь, ты же лицом зарабатываешь. Сущая правда. Мать Дениса, носившая редкое и прекрасное имя Людмила, имела работу столь же прекрасную — представляла многие косметические компании, рекламировала уходовые средства и украшала собой крупные билборды. Людмиле очень захотелось отвесить сыну подзатыльник, вот только детинушка был не в том возрасте, чтобы на него это действовало. Как-никак, 23 года ребёнку. А мозгов и на 15 не наберётся. — Смотри! — гневно воскликнула она, войдя в просторную гостиную и подталкивая сына в спину по направлению к отцу. — Смотри, Игорь, он опять нажрался и совсем этого не стесняется! Высокий и крепко сложенный кареглазый мужчина осмотрел пригинающегося к полу Дениса сверху вниз. Губы сжались в тонкую полоску молчаливого недовольства. Как ему хотелось заорать! Но вместо этого Игорь выдохнул и постарался успокоиться. Он давно усвоил, что Денис — не тот человек, которого можно взять криком. Чем больше на него кричишь, тем больше яда он выпрыснет в ответ. Когда протрезвеет, конечно. — Где ты шатался всю ночь? — процедил отец сквозь стиснутые зубы. Денис глупо улыбнулся и развел руками, чем вызвал очередную волну раздражения у родителей. — Денис, — проговорил отец, прикладывая руку к заранее разболевшейся голове, — ты хоть понимаешь, как сильно достал меня, а? Почему в свой выходной я должен не спать, а сидеть до пяти утра и бояться за свою репутацию? Потому что ты трезвый далек от адеквата, а пьяный так и тем более! — Пап, ну че ты… На ощупь найдя диван, Денис наконец сел. Держать тело в таком положении сразу стало легче. — Ты опять был с этими идиотами? — Идиоты у тебя в фсб. А мои ребята нормальные парни. Отец в расстройстве замахнулся и с грохотом ударил по столу. Денис даже не дернулся. Игорь всеми силами пытался оградить сына от дурного влияния, пока не понял… Пока не понял, что Денис сам оказывает это влияние на других. Это был один из тех случаев, когда у двух хороших родителей получился дурной ребёнок, настойчиво тонущий в болоте по собственной воле. И сколько мама с папой ни пытались тащить Дениса, толку было мало. В пятнадцать он первый раз отбился от рук. В семнадцать у него на всё было собственное мнение, парень никого не хотел слушать. В восемнадцать спутался с криминальной уличной компанией, распространяющей наркотики… А в двадцать стал распространять и сам, чудом не подсев. За три года, что он этим занимался, не попался ни разу. — Если тебе прижмут хвост, — рыкнул Игорь, надеясь, что, протрезвев, Денис не забудет его слова, — я тебя защищать не буду, ясно? Я выкину из дома и лично сдам под суд. Ты понял?! — Пусть сначала поймают, — хмыкнул Денис. Уж кому-кому, а ему это не грозило. Во-первых, работа его отца имела немалое значение и, как бы тот ни грозился, он не сможет спокойно смотреть на заключение единственного ребёнка. Во-вторых, люди, с которыми он работал, были ему верны. Какая шавка посмеет тявкнуть в его сторону, чтобы уберечь лишний волосок на своей шкуре? В любом случае, это не поможет. Денис живьем поджарит каждого, кто посмеет так сделать. Стоит только зыркнуть — и весь район у ног. Не слушая нотации родителей, Денис лег на диван и, закрывая глаза, повернулся к ним спиной. Поняв, что сын, так и не вняв их нравоучениям, засыпает, родители замолчали. Людмила тяжко вздохнула спустя несколько секунд. — Он стал таким дурным, когда потерял её, — задрожавшим в миг от слез голосом проговорила женщина. — Мы все потеряли её, Люда, — глухо ответил Игорь. — Мы все. И ничего не смогли с этим поделать. — Но ему она была ближе, чем кому-либо из нас. Как бы ужасно это ни звучало, — Людмила прикрыла глава рукой. Муж ничего не ответил ей и лишь подложил сыну подушку. *** — Кира! — раздался яростный вопль с кухни. Девушка, нагруженная посудой по самые уши, раздраженно мотнула собранными в хвост длинными волосами. — Иду! — проорала в ответ она, стараясь не уронить поднос. — Мне же надо собрать посуду со всех столиков, сказала, что иду! Смена в кафе выдалась напряженной, поток клиентов был как никогда велик. Кира сбивалась с ног, работая за троих. Под конец дня гудели и ноги, и голова, безумно хотелось отдохнуть, но… Отдых ей только снился. Отработав смену официанткой, она заступала на вторую смену посудомойкой. Не хотелось… А как быть? Нужны деньги, иначе не на что будет жить. Кира покрепче сцепила зубы, стараясь не думать о том, из-за кого попала в такую ситуацию. Из-за кого вынуждена пахать как лошадь в семнадцать лет и из-за кого пришлось бросить школу. Отец. Во всём виноват отец. После смерти матери он так и не смог с этим смириться, стал излишне злоупотреблять алкоголем и в конце концов спился. Он стал чужим Кире, она не знала и не любила этого бородатого, пропахшего спиртом человека. Кажется, что её любимый папа умер в тот же день, что и мама. Его душа осталась на дне могилы. — Бросила бы к черту, — зло пробормотала себе под нос Кира, мелкими шажками пересекая зал, — может, тогда одумается. Но не могу. Совсем без меня пропадёт. Жалеть себя времени не было. Да и ни к чему эту, маму не вернуть… Вздохнув, девушка мысленно подсчитывала, за сколько расправится с этой грудой посуды и так увлеклась, что не заметила, как в кафе кто-то вошёл. Этот кто-то явно спешил и не озаботился тем, что пройти мимо официантки с подносом аккуратно. Парень задел Киру плечом и… — Твою же мать! — закричала она на весь зал. Посуда со звоном посыпалась на пол. Кира смотрела на осколки и, понимая, чем ей это грозит, чуть не плакала. Глубоко дыша, она опустилась на колени, чтобы прибрать безобразие. Администратор ведь даже не станет разбираться, кто виноват. Просто вычтет всё из зарплаты Киры, и с концом. — Погоди, погоди, — раздался над ней приятный мужской голос. У девушки тут же возникла ассоциация с обволакивающим бархатом. Кира подняла голову и тут же поняла, что этому парню лучше не хамить. Он не из простых смертных. Во-первых, хорошо одет, по распродажам точно не скитался. Во-вторых, по-особенному себя держал, как человек, который может позволить себе быть смотреть сверху вниз. В-третьих, очень уж красив: темная шевелюра уходила в черноту, темно-карие глаза гипнотизировали, небольшая щетина была подровнена. Что уж и говорить о чётко очерченной мужской челюсти? Обычно при появлении таких парней всем девушкам в радиусе километра кричали: «Всем дамам со слабым сердцем закрыть глаза, такой нагрузки красоты вы не выдержите! Умрёте от зависти, что не ваш!» Кира отвела взгляд, промолчав, и продолжила собирать осколки на поднос. Она уже оставила несколько порезов на бледной коже, но так распереживалась из-за возможного штрафа, что не заметила этого. Незнакомец рассматривал её с нескрываемым интересом, от чего девушке стало не по себе. И что ему нужно? Не наштукатурена, как инста-модель, тощая и одета в дурацкую униформу, черт бы её побрал… Парень присел на корточки и отодвинул кровоточащие руки Киры. — Не надо, не надо, — дрожащим от волнения голоса приговаривала она, пытаясь отделаться от его настойчивого внимания. Все мысли были только о предстоящем нагоняе от администратора. — Моя вина — моя работа, — проговорил парень, кинув остатки от чашки к остальным осколкам. — Я помогу. — Пожалуйста, не надо! — воскликнула Кира. — Очень вас прошу, идите, куда шли! Сейчас выйдет администратор, подумает, что я заставила вас убирать и получу в три раза больше! Размеренный цокот каблуков заставил её замолчать и снова поднять глаза. Белокурая молодая женщина нависла над Кирой и, перемещая вес с одной ноги на другую, метала глазами молнии. — Что это такое? — рыкнула та. — Простите, — тихо произнесла Кира, — я поспешила, слишком быстро шла и вот… Не рассчитала силы. Простите. — Почему наш гость на коленях, а?! — Ну здравствуйте, — хмыкнул тот самый гость, — не очень-то и вежливо в присутствии человека говорить о нём в третьем лице — это раз, — он распрямился во весь рост, сразу став выше администратора на голову. — А во-вторых, если я и оказываюсь на коленях, то только по собственной воле. Девушке я решил помочь сам. К тому же, это не её вина с посудой. Это я сбил её с ног, мне и возмещать убытки. Сколько я должен? Кира от потрясения не понимала, что происходит. Зачем он заступился за неё? Зачем платит? О, как медленно он достает кошелёк и вопросительно смотрит на администратора… — Нет, — женщина притворно улыбнулась, — не беспокойтесь, вашей вины нет. Официантка должна была отойти в сторону и не мешать. Надеюсь, вас не засыпало осколками? Она будет наказана, — администратор грозно зыркнула на внутренне Киру, — получит увольнение. — Но… — Кира подскочила на ноги. — Увольнение! — рявкнула администратор. Незнакомец хотел что-то возразить, но девушка опередила его. — Ну и пожалуйста! — отрывисто кинула она, снимая с талии черный фартук и швыряя его на ближайший столик. — Больно нужна мне ваша дешевая забегаловка! Всё равно зарплату всегда зажимали… Невежливо повернувшись к ним спиной, Кира сняла с вешалки поношенный плащ и, накидывая его уже на ходу, выбежала из кафе. На улице стемнело, но не все фонари работали. Изредка тусклый свет отблескивал в горьких слезах обиды. На словах Кира сделала вид, что ей всё равно, но на самом деле ей было до жути обидно. Зарплату за месяц она не получит. Основного заработка лишилась, подработками сыт не будешь. Так ещё и дома ничего хорошего не ждёт, только вид пропитого отца. Хорошо, если выпьет бутылку и ляжет спать, а если бузить начнет? Впору и под кулак ему попасть, такое уже случалось. Кира остановилась посреди улицы, судорожно всхлипнув. Где теперь искать работу? Кто возьмёт её, несовершеннолетнюю, на полный день, как это сделали в том кафе? Никто не захочет рисковать и не официально устраивать малолетку. Захотелось упасть посреди дороги и разрыдаться. И сдохнуть прямо здесь от обезвоживания. Но как минимум упасть ей не дал возникший будто из-под земли парень. Тот самый, что стал причиной её проблем. Девушка снова всхлипнула и утерла слезы рукавом. Чтобы смотреть ему в лицо, приходилось задирать голову, поэтому она смотрела в сторону и ждала, пока тот уйдёт с её пути. Но он не уходил и внимательно наблюдал за ней, наклонив голову к левому плечу. — Мне нужно идти, — наконец выдавила из себя Кира, — прошу вас, отойдите. — Не для того я тащился за тобой от самого кафе, чтобы теперь просто так отойти. Не лучшая фраза, которую могла бы услышать Кира на одинокой темной улице. А вдруг он маньяк? Скорее всего, так и есть… Крадёт молодых девушек, продает их на органы, а сам пьёт их кровь, если те девственницы. Поэтому-то и красивый такой… — Давай провожу, — предложил «маньяк», оборвав бредни Киры. — Темно, не надо одной ходить. А то украдут. «Не таких, как я, — подумала девушка, — в любом случае, мне повезёт больше.» — Меня Денис зовут. А твоё имя я уже на бейджике прочитал. Кира, верно? — Верно. Но провожать меня не надо, я сама дойду. Решив больше не ждать, Кира обошла его, собрав всю грязь с мокрой, раскисшей от дождя земли. Она сделала несколько шагов и было решила, что Денис отстал от неё, как услышала позади голос: — А я всё равно буду идти за тобой! — Долго идти придётся. — Плевать. Я буду. До самого утра буду. Пока домой не попадёшь, буду идти. Буду, — упрямо повторил он. Девушка спрятала нос в воротник плаща и ускорила шаг, надеясь, что хоть так он отвяжется. Если бы! — Послушай, мне очень жаль, что так вышло. Позволь загладить вину! Кира повернула налево. До дома ещё немного… Только бы отец сидел дома. Выйдет на улицу, раскричится — от позора потом ни за что не отмыться будет. — Я могу дать денег! Она верила. Только деньги ни за что не взяла бы, не те принципы. Кира хоть и нищая, но гордая. — А, может, оно и к лучшему. Что тебе в том клоповнике делать, а? — не успокаивался Денис. — Найдёшь подработку получше. И желательно попозже, годочка через два! Ты школу хоть закончила? Кира раздраженно мотнула хвостом, заходя в свой двор. Вот какое ему дело, что прицепился? Ему невдомек, что это была основная работа. Девушка ненадолго остановилась, ища в кармане ключи. Вот сейчас она зайдет в подъезд, этот Денис уйдёт и они никогда больше не встретятся… Но она обязательно расскажет своим внукам, какой красавчик разговаривал с ней и даже шёл до дома. Кира шагнула к подъездной двери, как вдруг та распахнулась, чуть не дав ей по носу. Она отшатнулась и инстинктивно сделала несколько шагов назад. Но вот отец, неопрятный мужчина, который выглядел гораздо старше своих лет, трактовал этот жест как неповиновение. — Где шаталась, курва малолетняя?! — заорал он и схватил дочь за волосы. Кира открыла рот в безмолвном крике, но не издала ни звука. — Где была, я тебя спрашиваю?! Отвечай, когда отец спрашивает! Отвечай! — На работе! Я работала, пап, работала! Отпусти, мне больно! — Тебе и должно быть больно! Закрыла рот и в дом, я буду решать, когда и куда тебе выходить! — Послушайте! — Денис, оторопев от того, как жестоко отец обращался с Кирой, подал голос не сразу. Но теперь ему и разговаривать не хотелось. Только отбить девушку и показать этому пьянчуге, что такое боль. Парень сделал резкий выпад, но Кира, высвободившись из рук отца, руками уперлась ему в грудь и испуганно воскликнула: — Нет! Всё хорошо. Правда. Идите, куда шли. И мы пойдем. Пап, иди домой, — она осторожно подтолкнула его в спину и, затолкав в подъезд, на секунду задержалась. Держась за дверь, она со стыдом прошептала Денису: — Простите за сцену… *** Окончательно повергнутый в шок, Денис стоял посреди чужого двора и хлопал глазами, как китайский болванчик. Он с трудом понимал, что произошло. Только что какой-то пьянчуга схватил за волосы девушку, меньше него в три раза, и чуть не ударил головой об асфальт. Девушку, которая являлась его дочерью… Денис провел рукой по подбородку и посмотрел на окна, стараясь высчитать, в какой квартире может жить Кира. Он не знал, как ему поступить. Чем он, незнакомый человек, может помочь ей? Заявить в опеку? Она явно несовершеннолетняя. Да и в интернате вряд ли будет лучше. Снять квартиру? А зачем? Она не поймёт. Да и он такой жест душевной доброты к девушке, которую едва знал, тоже слабо понимал. Черт, что же делать? Нельзя оставлять Киру с отцом, которого она боится. По глазам видно. Уходя, Денис метался между тем, как ему хочется поступить и как надо. А хотелось ему… Забрать Киру себе. Хотелось спрятать в своем доме и не выпускать, чтобы не украли. Парень сглотнул, ругая себя за это желание. Но ничего не мог поделать с мыслью, становящейся всё более настойчивой, никак не мог выгнать её из головы. Как только Денис увидел Киру, сердце тут же подскочило и забилось в усиленном темпе. Сперва ему показалось, что это она… Но нет. Кира просто немного — совсем немного — похожа на ней. А истосковавшееся сердце приняло это мимолетное сходство за ту, которой Кира не являлась. И тем не менее девушка напоминала Денису его сестру, ушедшую из жизни много лет назад, ещё подростком. Сестру-двойняшку, ту, что была ему ближе клапанов на сердце. И теперь Денис, уловив малейшее сходство с сестренкой в другой, жутко хотел это сходство сохранить рядом с собой.