От А до Я

Если бы кто-нибудь сейчас видел безразмерное счастье на маньяческом лице Аркаши, то явно бы начал задавать очень много вопросов, ведь обычно он такой радостный только тогда, когда его крупные косяки никто не замечает. Но сейчас голубые глаза с трепетом смотрели на одного невероятно красивого человека, который не мог сидеть нормально на месте и постоянно ёрзал, кусал и облизывал губы, пытаясь сосредоточиться на новой главе книги. Короткие домашние шорты, большая толстовка Джохана и очаровательные очки на носу, делали образ Марина невинным, но и одновременно хотелось насадить на свой член, который сейчас, так, к слову, заменял небольшой мощный вибратор, от которого в голове старшего было непонятно что. Палец нажимает на вторую скорость, а парень с удовольствием замечает, как Мокану вздрогнул, свёл вместе колени и попытался продолжить своё занятие, но по глазам было видно, что остановился и стоит на одной и той же строчке, тяжело думает. Это заставляет широко ухмыляться, слегка и маняще гладить член под тканью своих спортивок, улавливая взором, как облизывается старший, пытаясь не показывать, что тоже смотрит. Но в душе, в маленьком сердечке Аркаши, затаилась детская обида насчёт размера его достоинства, поэтому он и решил играть по-крупному, пока его бойфренд не признается, что был неправ и Джохан просто бог, по сравнению с кем-то другим в этом мире. Но Мармок молчал, обрекая себя на мучительную и сладкую погибель, пытаясь взять себя в руки и не показывать своей слабости и низменности. Поэтому младший и улыбается, нажимает на третью скорость, что заставило уронить книгу и сжать сильно кулаки, шумно задышать, создавая для глаз прекрасную картинку. — Просто признай, что был неправ и покончим с этим, — спокойно говорит Аркаша, подпирая кулаком голову. — Н… Нет… — тихо шепчет, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана. Тогда младший пожимает плечами и нажимает на четвёртую, предпоследнюю скорость и смотрит, как от игрушки внутри себя выгибается Марин, как хнычет и стонет, сильнее ёрзая на месте и пытаясь хоть что-то сделать с вибратором. А младший смотрит в оба, как в районе паха парня уже появились первые капли смазки, как начал очень заметно виден член через ткань шорт. Именно поэтому он и поднимается, нажимая на последнюю кнопку, подходит к дивану и склоняется над Мокану, гладит по щеке, не пропуская ни единой эмоции на лице. Мармок ластится, стонет в голос, шире раздвигая ноги, разрешая встать между ними. А руки Джохана ползут под толстовку, сжимают набухшие чувствительные соски, массируя и заставляя умолять на иностранном языке. Но он по-прежнему упрямо хочет услышать то, что просил сказать ранее, поэтому одно колено упирается в пах, а он сам поднимает за подбородок лицо любимого, с наслаждением смотря за гримасой удовольствия на нём. Лучше любой картины в музее, честное, блять, слово. — Ну же, скажи, — гладит большим пальцем по губам. — Прости… Твой член намного… Лучше…. — задыхается, не может, кажется, существовать нормально в эти минуты. — Та-а-ак, хорошо, и что же ты должен еще сказать, м? Что я должен сейчас сделать? — Замени… На свой член… Это… А младший от таких желанных слов фактически безумно улыбается, склоняется ближе и яростно целует, проводя языком по нёбу, ряду зубов, и углубляя, не давая нормально дышать, заставляя тонуть в ощущениях и цепляться за свои плечи, как за спасительный круг. И Аркашу просить дважды не надо, нет, поэтому он быстро срывает шорты вместе с боксерами, вынимает ловко игрушку из отверстия и сам, чуть приспустив спортивки, входит до упора, улавливая, как громко простонал Марин от данного действия. Младшего просто трясёт от того, как беззащитно и в его власти сейчас это сексуальное тело, как любимый прогибается в спине, показывая точёные рёбра и животик. А голубые глаза сейчас заполонили чёрные дыры зрачков, ведь такое зрелище он невероятно любит. Но поза при росте Джохана и стоя оказывается немного неудобной, не устраивает, поэтому сильные руки ставят на колени, поворачивая животом к спинке дивана. Член вновь ловко входит в манящую и сладкую задницу, которую в порыве очень нравится сжимать и шлёпать, иногда и царапать, ведь следы от секса на теле возлюбленного — отдельный вид искусства. Мокану стонет бесстыдно и откровенно, виляя ягодицами и лаская давно изнывающий от жажды внимания член. Возможно, когда-нибудь, он признается младшему, что любит его доводить до края пропасти, чтобы, когда толкнуть — упасть вместе вниз, сначала в бездну, а потом ниже, в пучину удовольствия, которая бывает только с этим человеком. Эти руки и голос, требовательные глаза и движения, тело к телу, буквально сводят с ума каждый раз, словно первый. И Мармок отдаётся, ведь так никогда никого не любил, чтобы распять себя всего сейчас на этом диване для другого. А движения бёдрами становятся быстрее, смазка буквально стекает из дырочки на обивку, пачкая её, но создавая эстетичность, когда медленно скользит по смуглой коже. Влажные поцелуи становятся жарче, а жадные руки Аркаши абсолютно везде: ласкают, гладят, щипают и, царапая, доставляют истинное наслаждение Марину, который ощущает, что ещё немного и кончит. — Сделай это красиво, детка… Для меня и только для меня, — шепчет соблазнительно на ушко Джохан ощущая, как сжимают его член внутри и становится до одури хорошо и узко в парне. Ещё пару самых глубоких и резких толков внутри Мокану, и оба вместе кончают, отдавая финальные стоны в уста друг друга. Аркаша, по окончании, держит за бёдра, укладывает на себя на диване, ведь ощущает, как трясёт Мармока и гладит по голове, целует по всему лицу, обнимая крепко своё сокровище. Он знает, что как бы сильно не высказался при всех его Марин, чтобы тот не сделал дурного — рано или поздно Мокану попросит прощения. Желательно в его любимой позе и умоляя.