От А до Я

Давящая тишина вечером, вторая пустая бутылка из-под виски рядом с диваном на полу и полуживое, насквозь пропитое туловище, которое спешно курит где-то в районе окна в форточку, делали всё похожим на какую-то драматическую сцену из сопливого сериала про любовь. И, безусловно, хоть жизнь Аркаши больше была похожа на какую-то комедию с примесью приключений на одно пресловутое место, но на данный момент, когда по щелчку, из-за собственной тупости, теряешь всё, по-иному нельзя было называть тот промежуток времени, в котором он, кажется, застрял навсегда. Марин ушёл ещё две недели назад. Не звонил, не писал, везде заблокировав Джохана, оставляя на память лишь свой, едва уловимый, аромат в их постели на пару вместе с воспоминаниями, да фотографии в телефоне, который чудом уцелел после удара об стену при последней ссоре. И, ей богу, Аркаша помнил всё: от буквально чёрных, невъебенно серьёзных и злых глаз до пустого и равнодушного «прощай», сопутствующее громким хлопком двери. И младший давно прекрасно знал, что на два фронта работать было абсолютно опасно: с одной долголетние отношения, тёплые и любящие, как солнце по весне, а с другой интрижка, которая затянулась на шесть месяцев с красивой девушкой, словно дорвался до запретного сладкого, после стольких лет здорового питания. Да, Полину было сложно прятать в последнее время, ведь её контакт постоянно мелькал в телефоне Джохана, делая девушку постоянной дополняющей к любому совместному времяпровождению пары. И у Мокану были вопросы, море, целый, блять, океан, который он сам же, подобно богу, впоследствии и высушил, обнаруживая, как после тренировок его любимый человек целуется на парковке с другой, двусмысленно шлёпнув по попе, усаживая к себе в авто, увозя в неизвестном направлении. Терпеть ложь — сомнительное удовольствие, которое Мармок не собирался позволять себе вкушать по полной. Парень вновь набирает до боли заученный номер, кусает губы, кашляя не очень здорово, ведь с уходом из его жизни, из их маленького мирка, Марина, он перестал следить за всеми своими параметрами, скатившись на самое дно по отметку «Полное дерьмо». И набирает для чего, собственно? Для чего, блять?! Чтобы в очередной раз услышать, что абонент не доступен. Навсегда. И Аркаша сползает по стене на пол, сжимает от безысходности и злости на самого себя, мобильный, не контролируя силы окончательно его уничтожая и бросая в картину. И хочется, как в собственной песне, пережить всё в режиме слоу моушен, чтобы не мучиться медленно, как он не привык, пропуская всю вину и боль через себя каждый раз новой волной, с каждым глотком никотина и алкоголя, которые в этот раз, как и в предыдущие, действенно помогают в больших количествах. Джохан закрывает глаза, прижимает колени к груди и сильно сжимает волосы, начиная кричать во весь голос, от всей раскалённой души, которая прожгла кожу и понеслась подальше от такого бренного тела. Он орал, срывал голос, словно пытался докричаться до Кишинёва или же до небес, причем до второго было намного реалистичнее это сделать. Орал, словно надеялся, что Марин услышит и прилетит, смирив обиженным взглядом чёрных больших глаз, но со временем отойдёт и будет вновь ласковым и любящим человеком. Второй половинкой. Но Мокану не слышал, небеса тоже, и оставалось только надеяться, что на крик раненного зверя прибегут из отлова и усыпят раз и навсегда, как он того заслуживает. Крик заканчивается только тогда, когда голос пропадает, сначала до хрипотцы, потом и вовсе сходя на нет. А перед глазами только и проносился образ смущающегося, искренне улыбающегося парня постарше, с таким забавным и необычным голосом, доверчивыми глазами и невероятным теплом в сердце. Как они впервые пожали друг другу руки, как потом всё с невероятной скоростью закрутилось, суля долгое и невероятно счастливое будущее вместе. Проёбанно. Абсолютно всё, отдавая в очередной раз золотую медаль Аркаше по его любимому виду спорта, в котором он настоящий мастер. Джохан бессильно падает на правый бок, смотрит в одну точку, ощущая, как с болью сжалось сердце, ведь в голове только одно имя звучит набатом двадцать четыре часа в сутки. Имя, которое никогда не исчезнет, оставаясь рубцом внутри. И каждый час, особенно каждую тёмную ночь в любом состоянии, парень будет звать того, который ушёл и никогда не вернётся.