Один такой

Когда Феликсу было пятнадцать, он впервые понял, что ему нравятся мальчики. Тогда парень еще не знал, что люди не одобряют это. Для него чувства не были чем-то странным, юноша просто хотел любить и быть любимым. Но после первого отказа, который сопровождался целым ведром унижений, молодой Ликс понял, что его чувства совершенно никому не сдались. Всю среднюю школу ему приходилось выслушивать разного рода подколы и унижения. «Гей идет», «Посмотрите на этого извращенца», «с тобой страшно находиться в одной комнате», «заразный пидор». Обидного было много, так что Феликс, когда ему исполнилось семнадцать, закрылся в себе полностью. Юноша боялся полюбить кого-то, боялся рассказывать новым друзьям о своих чувствах. Он скрывал все от родителей. А на их вопросы об отношениях, лишь глупо смеялся, находя отговорки по типу «У меня пока нет девушки» или «Все-то вам расскажи». Сложно было даже в раздевалке. Когда Ликс перешел в старшую школу, то все изменилось. Парни из его класса спокойно могли обниматься, они не стеснялись физических контактов, а в раздевалке хвастались прессом и классными бицепсами. У Ли был страх, если он посмотрит на своих одноклассников, то тут же вскроется и его снова начнут унижать. Так что во время физкультуры он стыдливо опускал глаза, стараясь не смотреть на сверстников. Однажды, когда у старшей сестры Феликса появился парень, она вдруг сказала: «Надеюсь, что ты не влюбишься в него». Подросток тогда готов был разреветься, но он лишь рассмеялся и ушел в свою комнату. Стало еще страшнее. «Неужели я один такой?» «Почему никому нет дела до меня?» Мысли метались в голове бедолаги, и он все больше закрывал свое сердце, считая, что лучше будет просто слиться с толпой и не говорить никому. В девятнадцать Феликс встретил Хенджина. Они вместе ходили на танцы и иногда общались. В то время парень скрывался, как мог, даже нашел себе девушку и знакомил ее со всеми, чтобы никто не мог даже мысли допустить, что он гей. –Тебе не кажется, что наш тренер ужасно красивый? Хотел бы я сходить с ним на свидание, – как-то спросил Хван. Феликс посмотрел на него так, будто старший опять унижает его. –Нет, это странно! – быстро ответил Ликс и пошел вон из танцевального зала. Пока Хенджин смотрел ему вслед и искренне не понимал причину обиды. Шло время. Парни стали общаться лучше, они ходили вместе в кафе, встречали друг друга с учебы и мило беседовали, пока шли на тренировку, а после нее вместе лениво прогуливались до магазина, покупали там сок и расходились, обнявшись. Ликсу стало казаться, что Хван невероятно милый, интересный и умный человек. С ним можно было не скрывать свои чувства. Парень мог обнять друга и даже рассказать ему о проблемах в школе. Хенджин всегда с улыбкой слушал новую историю, делился своим мнением, а после ерошил волосы младшему и называл его «Ликс-глупышка». Время шло, они сближались. Ликс не сразу понял, что ему нравится его лучший друг, но когда понял, то погрузился в себя. Блондин ненавидел свою ориентацию, он психовал и злился, когда Хенджин шутливо говорил, что любит его. –Не говори такие слова, это мерзко! – прокричал однажды тот, а Хван испугался и попытался обнять младшего, а тот оттолкнул его и убежал. Феликс расстался со своей девушкой, потому что больше не мог притворяться, ему хотелось сказать ей всю правду, но он лишь извинился и ушел от нее. Избегать Хенджина было лучшей идеей. Теперь парень не гулял с ним и старался игнорировать во время тренировок. Было больно смотреть на лучшего друга, который раз за разом пытался узнать причину. Он вылавливал Ликса, тащил его под лестницу и ругался, называя друга идиотом. –Что я сделал не так?! – воскликнул старший, а Ли не нашел ответа, он лишь опустил глаза и сомкнул губы. – Отлично, Феликс Ли, игнорируй меня! – разбито выдавил тот и ушел. Хенджин больше не появлялся на тренировках. Он отписался от друга во всех соц. сетях и пропал. Юноша впервые понял, насколько он одинок. Казалось, будто во всем мире нет человека, который мог бы его понять. Но люди были, просто Ликс не желал открываться им. Хван так просто протянул ему руку, он лишь хотел завести друга, ведь был таким же одиноким, но Феликс боялся: он загнал себя в невидимые рамки, желая спрятаться от всего мира, спрятать свое уродство. Уродством это не было. Ли был геем, а не психом. Он любил парней, а не хотел убивать людей. Есть разница. Возвращаясь поздно после пар, Ликс решил пойти не своим привычным маршрутом. Он свернул с большой дороги и пошел по узкой улице. Заткнув уши наушниками, парень включил на громкую новую песню «Twice» и быстрым шагом направился к дому, где его ждали родители, которых он, кажется, боялся, как огня. Проходя мимо закоулка, блондин вдруг остановился и повернул голову. В сердце странно кольнуло. Там был Хенджин, он стоял, прижимая к стене какого-то парня, они целовались. –Какого… – негромко выдавил из себя младший и снял наушники, удивленно смотря на происходящее. Хван изменился, он, будто с отвращением, касался незнакомца. Они оба были пьяны, Ли сразу это понял. Но в отличии от того, кто был прижат к стене, другой еще осознавал свои действия. В горле застрял ком. Когда Хенджин вдруг повернулся и заметил зрителя, Феликсу захотелось сорваться с места и бежать, потому что его глаза зажгло от подступающей влаги. И дело было даже не в том, что его бывший друг оказался геем. Дело было в том, что его любимый человек обжимался с кем-то. –Феликс? – вдруг произнес старший. – Постой! Но Ликс уже бросился бежать. Он спотыкался и даже не смотрел на дорогу, лишь несясь вперед, желая потеряться окончательно. –Феликс Ли! – послышалось сзади, и блондин обернулся, с ужасом понимая, что парень бежит за ним. –Отвали! – прокричал младший и завернул, поскользнувшись на мокрой дороге. Он едва устоял на ногах, но побежал дальше. –Сука, стой! – вновь повторил Хван, пытаясь догнать того. Парни играли в догонялки почти полчаса, Ликс то и дело посылал старшего, а Хван матерился и продолжал бежать. На мосте они все же остановились. Сил бежать дальше не было. Феликс упал на мокрый асфальт, пытаясь восстановить дыхание. –Ликс-глупышка, нахуй ты убегал, – ворчал Хенджин, усевшись рядом с младшим. –А нахуй ты догонял? – задыхаясь, спросил тот. –Поговорить хочу. –Нам не о чем говорить. –Неправда. Ты знаешь, что я гей, поэтому ненавидишь меня, да? – от вопроса Ли повернулся к другу лицом. –Что? – не понял он. – Ты гей? –А ты идиот? – воскликнул Хенджин, шлепнув друга по макушке. – Ну конечно гей! –Ужасно… – пробормотал блондин и прикрыл глаза. –Так я омерзителен тебе? – тихо спросил брюнет. На самом деле он не хотел слышать ответ. Хван был уверен, что его лучший друг именно из-за этого и не общается с ним. –Вовсе нет, – Феликс шумно выдохнул. Он не знал, что ему сказать: признаться или в сотый раз соврать. –А в чем тогда дело?! Ликс, хватит уже меня мучить! Умоляю! – Хенджин готов был расплакаться: он потерял слишком много друзей и не выдержал бы потерю еще одного. –Ты нравишься мне, – наконец выдал блондин и забрался рукой в мокрые от пота волосы. –Нравишься уже очень давно. Я думал, что ты будешь ненавидеть меня, если узнаешь. А теперь я вижу, что у тебя есть парень. Прости. –Нравлюсь? – не понял Хван и повернул младшего к себе лицом. –Ну, да. Ты был так добр ко мне, что я влюбился. Идиот, да? – Ли трясет. Он плотно сжимает губы и жмурится, пытаясь сдержать слезы. –Но это же замечательно! –Чего? –Можно тебя поцеловать? Феликс удивленно смотрел на друга и чувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Слезы наконец начали литься из глаз, поэтому Хван не ждет ответа. Он просто нежно касался губ блондина и прижимал его ближе к себе. Поцелуй продлился всего минуту, но Ли погрузился в него полностью. –Ну, как тебе? – улыбнулся старший. –Приятно… –Отлично! Хенджин поцеловал его вновь, и Феликс ответил на поцелуй, запуская руки в мокрые волосы. Они просидели на мосту почти час, прежде чем ввалились в комнату Ли через окно и продолжили целоваться. Парни смеялись и обнимали друг друга. Они делились своими чувствами и, наконец, были открыты. –Я люблю тебя уже так давно! –Идиот, я тоже давно люблю тебя! – Ликс треснул своего парня, а после поцеловал. –Ты такой глупышка, я не могу, – смеялся Хван и без конца тискал любимого.