sunshine

Льёт уже второй час, никак не утихая. Здоровые капли стучат по крышам, карнизам; скапливаются в лужи и ручьи; стекают по ледяным стеклам прозрачными дорожками. Забавно сквозь такие посмотреть на улицу и наблюдать, как искажается маленький кусочек мира. В комнате небольшого двухэтажного дома немного прохладно и темнее обычного. Приходится кутаться в одеяло, чтобы не трястись от холода. Тихо тикают настенные часы, смешиваясь с шумом дождя. Молчание. Хината что-то смотрит, уткнувшись в телефон. В такие моменты он чувствует себя как растёкшийся пудинг, который забыли убрать в холодильник: он вялый, смурной, ничего не хочет. Все-таки дождь не его стихия. Парень зарывается носом в одеяло и тяжело вздыхает. — Что это с тобой? Хината поднимает глаза на Кагеяму, сидящего на подоконнике. Тот пришёл к нему, чтобы отдать тетрадь по английскому, которую им двоим одолжила Яти-сан. Гостеприимная мама Хинаты предложила остаться на чай. А потом зарядил дождь. Резкий и промозглый. Кагеяме позволили остаться, пока он не утихнет. — А что со мной? — спрашивает в ответ Хината. Действительно, что с ним? Сидит, грустит. Замотался в одеяло как в кокон, только рыжая макушка торчит. — Непривычно видеть тебя таким, — Кагеяма пожимает плечами. Снова наступает молчание. Хината пересаживается поудобнее, шурша одеялом, а потом вдруг спрашивает:  — Эй, а тебе не холодно? — Решил вдруг спросить спустя два часа? — Ну… ты должен был сказать, — Хината смешно дуется. — Я ж не умею читать мысли. — Мог бы догадаться. — Щас балкон открою и выставлю тебя туда. Не жалуйся, сейчас достану ещё одно. Кряхтя, Хината начинает подниматься, но Кагеяма останавливает этот порыв. — Сиди, — говорит он, перебираясь поближе. Берётся за кончик одеяла, раскрывая его, и садится рядом, кутаясь. Одеяло оказывается не таким уж и большим, когда под ним пытаются поместиться двое. Приходится сидеть плотно, плечом к плечу, ощущая при этом странную неловкость. — Ты чего? Неудобно ведь, — начинает возмущаться Хината, пихаясь локтем в бок. — Так теплее. Замолчи. — Кагеяма почему-то отворачивается, пряча глаза под ладонью. — Ещё чего! Ты нарушил моё личное пространство. — Ну так радуйся, придурок! — Это ещё чему я должен, по-твоему, радоваться? Кагеяма что-то бурчит себе под нос, Хината расслышать не может. Но за новым одеялом никуда не уходит. Секунды молчания превращаются в минуты. Чувство неловкости постепенно заполняет каждую клеточку. От места соприкосновения плечами почему-то исходит странное электрическое напряжение. Хината иногда косится в сторону своего гостя. Будто хочет что-то сказать, но передумывает в последнюю секунду перед тем, как открыть рот. Странное желание, захватившее его буквально через несколько минут после соприкосновения, зависло среди мыслей как ошибка на компьютере: Хинате страшно хотелось положить связующему голову на плечо и прикрыть от блаженства глаза. Но, стойте, причём тут блаженство? Это немного странно, даже пугающе. А если Кагеяма не так поймёт? Как тогда ему объяснять своё странное поведение? Хината огорчённо зевает… …и всё-таки кладёт голову туда, куда хочет. Неосознанно. Скорее, на автомате после зевка. Под ухом проносится короткая вибрация от усилившегося напряжения. Сам Хината оказывается скован, не в силах поднять голову обратно. Что ему сейчас сделает Кагеяма? Отберёт одеяло и выгонит на балкон? Печальный конец истории. Тобио пару мгновений смотрит на огненную копну, обосновавшуюся у него на плече и поднимает руку. Хината зажмуривается, мысленно отсчитывая секунды до неминуемого уничтожения. Но рука вдруг пробирается за спину Шоё, приобнимает и укладывается ладонью на рыжей макушке, прижимая ближе. Хината прикусывает от волнения собственную руку, распахивая в удивлении глаза, и замирает. Подобная реакция — это последнее, чего он ожидал от Кагеямы. — Молчи, — предупреждающе произносит Тобио. — Да я и не… — фраза скатывается в неясное смущённое бормотание. Улыбка сама просится на лицо. Хината сам не понимает, почему он чувствует себя таким счастливым. Шум дождя меркнет в этом потоке радости. Это немного глупо, но в то же время… Хината, улыбаясь, закрывает глаза и расслабляется. Вместе с тем исчезает электричество между двумя плечами. Его заменяет странное, но приятное ощущение, будто ты тонешь в большом и мягком зефире. Двое под одним одеялом сидят так ещё долго. Шоё спокойно дремлет на чужом плече, Тобио, подперев голову свободной рукой, смотрит в окно, на стремительно падающие с неба капли. — Ты о чём-то задумался? — раздается вдруг голос справа. Кагеяма вздрагивает, отнимая руку от подбородка, и переводит взгляд вниз. У Хинаты тёплый ореховый цвет глаз, взъерошенное пламя волос и множество веснушек, рассыпанных по лицу причудливыми созвездиями. — О солнце, — слышится в ответ, спустя лишь некоторое время. — Ты так сильно не любишь дождь? Хината смотрит в глубокие синие глаза, спокойное, но немного хмурое лицо; смотрит, как на лоб падают чёрные волосы. — Не люблю. Люблю солнце. Хината прыскает. — Говоришь как маленький ребёнок. Кагеяма улыбается уголком губ. — Глупый ты, Хината. — Что? Сам ты глупый! Я, вообще-то, благодаря, Яти-сан и Цукишиме, подтянул свой английский и остальные предметы! — Я же говорю, глупый. Я не о том. Хината подозрительно щурится, глядя на хмурящегося Кагеяму. Глупый, но не в том смысле. А в каком тогда? Может, дело в ответе на заявление Кагеямы? Но ведь в любви солнцу признаются действительно маленькие дети. Что в этом такого глупого? — А может, это все же ты глупый, раз я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать. — Не-а. Кагеяма наклоняется ближе, зарываясь пальцами во взъерошенную копну, и оставляет невесомый поцелуй на приоткрывшихся от удивления губах. Хината стремительно краснеет от такого действия, хочет отвернуться, спрятаться. По ту сторону груди сердце устраивает настоящую революцию, пытаясь пробить ребра. Хината в мыслях считает каждый «ту-дум». — А э-это ещё как понимать? — лепечет он не своим голосом. Губы сами растягиваются в глупой улыбке, из-за чего Шоё прячет лицо в ладонях, чтобы Кагеяма не увидел. Тобио удивлённо вскидывает брови. — А мне показалось, ты должен был, наконец, понять, что ты и есть моё личное солнце. Если бы Кагеяма не держал Хинату в этот момент, то последний бы точно закатался по полу, пытаясь сбросить с себя смущение. — Не говори об этом так просто, — говорит Хината приглушённо. Сердце продолжает рваться наружу. Это уже не просто революция, а самый настоящий апокалипсис. Ну, тише. Сейчас вспыхнет и ливень за окном не спасёт. Кагеяма заключает Шоё в объятия, уткнувшись носом ему в шею. Довольно нелепо получилось вот так сразу ему всё напрямую выложить. Бедный Хината не был готов к такому повороту, поэтому сейчас Кагеяма успокаивающе гладит его по спине. — Эй, глупый Кагеяма, — доносится глухо. — Ты мне тоже нравишься. Давно. Тобио крепче сжимает руками Хинату. Пожалуй, не так уж и плохо, что он зашёл отдать тетрадку именно в этот день.