На одну ночь

— Что может быть лучше, чем влюбиться? — Да почти всё. Колин Маккалоу, «Поющие в терновнике»

      Уже около трёх часов ночи; точно она не знала, так как в этом большом частном доме, на удивление, нигде не было часов, а телефон давно разрядился. Яркий, переливающийся всеми цветами радуги неон, что мог послужить триггером для эпилептического припадка, слишком громкая музыка, что больно била не то что об уши — даже о тяжёлые стены, куча незнакомых, нетрезвых тел: орущих, смеющихся, танцующих. Типичная вечеринка молодых, на которую по сарафанному радио пришло гораздо больше народу, чем планировалось изначально. Девушку сюда пригласила по знакомству одна из многочисленных подруг, на что она не могла ответить отказом, о чем, наверное, уже давно пожалела. Та самая подружка быстро забыла о существовании приглашенной гостьи, а других лиц, с которыми можно было бы поговорить, блондинка просто не нашла.       Даша, лениво потягивая через трубочку очередной, уже, вроде, четвертый алкогольный коктейль, сидела за барной стойкой в гордом одиночестве: лишь неподалеку на столешнице, совсем не стесняясь, целовалась молодая парочка, которую совсем не смущали косые взгляды людей. Ей, по большому счету, было наплевать. Добренко давно привыкла к нахождению в обществе довольно аморальных личностей и стала завсегдатаем подобных мероприятий. Большая кухня, скромно обставленная — жильё было съёмным — медленно переходила в огромную гостиную, где и происходило всё основное веселье, но веселиться на редкость не хотелось. В голове, как назло, всплывали проблемы с учебой, со съёмом жилья, с родителями. И для чего вообще нужно всё это? Добренко открыла новую бутылку крепкого алкоголя, стараясь опьянеть ещё сильнее, наконец забыться.       — Хуевая туса, не правда ли? — как гром среди ясного неба раздался громкий голос рядом. Девушка от неожиданности вздрогнула, встрепенувшись и широко раскрыв глаза. Парень лишь посмеялся от реакции, сев рядом. Он потянулся к стоящей рядом бутылке пива, а Даша, кажется, ощутила на секунду исходящее от его крупного мускулистого тела тепло. — Прости, не хотел напугать. — вырвалось от него, видя, как она застыла то ли в ужасе, то ли в непонимании, зачем её персоне уделяют внимание.       — Всё в порядке, — спокойно ответила светловолосая, переводя недовольный высокомерный взгляд на неизвестного ей мужчину, что посмел потревожить её одиночество этим вечером. — если ты ищешь перепихон на одну ночь, тебе не ко мне. — грубо, в своей манере сказала Даша, но, чёрт возьми, это скорее означало «какой же ты нахуй красивый». Мир на секунду застыл, как в слоумо. Или это от того, что она очень пьяна?       Он не был похож на её сверстников, что часто и всегда безуспешно пытались подкатить к вечно холодной, как неприступная крепость, девушке: те были очень субтильными, смазливыми, одним словом, совсем не в её вкусе. Незнакомец же был другим. Его привлекательные мужественные черты лица несомненно очаровывали. Блестящие, глубокого оттенка карие глаза, густая борода, широкая приятная улыбка — всё было так гармонично. Темные, почти чёрные волосы постоянно норовили выпасть из небрежно приглаженной прически, отчего мужчина часто их поправлял. Он с нескрываемым интересом и возмутительной наглостью скользил мучительно изучающим взором по девушке, так, словно она стояла перед ним полностью обнаженной. Несвойственное смущение пробрало всё её тело с головы до пят, отчего светловолосая поспешила отвести от него взгляд.       — Ты совсем не интересуешь меня как женщина, не обольщайся, — его громкий смех возмущал и одновременно забавлял. Боже, как неумело он врёт! Грубо и спонтанно кидает ей негласный вызов, на что Даша, сама этого не понимая, ведётся, кидается в этот глупый омут похоти, снова нарушая своё же когда-то установленное правило. — С чего ты вообще решила, что мне нужен однодневный секс? Может, я ищу даму, на которой потом женюсь?       — Дам, на которых женятся, не ищут в домах на окраине Питера, где в паре метров от вас глотают мдма-шки, — девушка так же громко, как парень, брызнула со смеху, кивая в сторону незнакомки в углу, судорожно кладущей на язык яркую таблетку. — да и вообще, что ты можешь знать о любви, благородный мой месье, пристающий от скуки ко всем подряд? — женский голос вдруг потеплел. Они оба играючи обменивались незаметными колкостями и обоих это откровенно смешило. Дашу, неизвестно от чего, ещё и безумно злила уверенность этого парня в себе. Она отставила недопитую банку в сторону и вдруг резко повернулась к нему.       — Тебе правда интересно? — улыбка с его лица, кажется, вообще не слетала. Мужчина снова зарылся ладонью в собственных волосах, а сам неотрывно наблюдал за своей собеседницей.       Несомненно, только завидя эту девушку издалека со спины, он всем своим нутром понял, что очень хочет её внимания, но тот даже подумать не мог, насколько привлекательной она может оказаться. Длинные пышные волосы теплого светлого оттенка с розоватым подтоном свободно лежали чуть ниже талии, ничем не очерченной, но парень был уверен, что незнакомка очень худенькая, несмотря на огромную оверсайз толстовку и свободные джинсы: он заметил это по тонким запястьям и острым скулам на маленьком личике. Ах, её лицо! Никого красивее за все свои двадцать шесть лет жизни молодой человек не встречал. Тёмные, почти чёрные глаза, обрамлённые такими же тёмными длинными ресницами, смотрели прямо в душу, высокомерно и одновременно с этим как-то пугающе маняще. Пухлые персиковые губы, пересохшие от холода и ветра на улице, она постоянно то кусала, то облизывала, не оставляя их в покое ни на минуту, что очень его раздражало. Так же соблазнительно можно описывать, наверное, каждую деталь её тела, на это не хватит и тысячи страниц.       — Валяй, — непринуждённо ответила светловолосая, откидываясь на спинку стула. Этот бойкий парень смог заинтересовать её и теперь было бы кощунством не послушать его, может быть, очень интересные рассуждения, непременно с ним не согласиться, принявшись увлекательно спорить. Ведь у них впереди ещё вся ночь.

***

      — Юлик, — тихий шёпот у самого уха вызвал кучу мурашек по спине девушки. Парень грубо и напористо прижал Добренко к стене, примыкая к таким манящим пухлым губам. Удивительно, как пьяный философский разговор едва знакомых людей привел к тому, что сейчас он зажимает её в неизвестной им двоим комнате, грубо лапая за задницу.       — Даша, — отвечает она с улыбкой и тут же хочет рассмеяться, как Онешко затыкает ей рот своим языком. Быстро, словно дразня, скользит по её беленьким острым зубкам, а она пытается угнаться, и, в силу своей почти детской неопытности проигрывает, недовольно постанывая в ответ на его наглость даже сейчас, за несколько минут до того, как он грубо её поимеет. В голове ещё есть маленькие крупицы здравого смысла, который твердит не совершать того, о чем уже на рассвете она может пожалеть, а Добренко всё не слушает, назло прижимаясь к могучему мужскому телу ближе, впиваясь длинными ногтями резче и чувствуя, как в животе чертовски приятно тянет вниз.       Ну и пусть, и пусть всего через несколько часов на грудь будут капать горькие слёзы от дикого чувства одиночества, зато сейчас его большие тёплые ладони пробираются ей под толстовку и ласково гладят по впалому животу. На талии точно останутся следы от его крепкой хватки — ей наплевать. Она хочет с головой утонуть в этих сладких мгновениях близости, хочет запомнить каждую мелочь: как сверкают в кромешной тьме маленькой спальни точь в точь такие же тёмные, как у неё самой, глаза, как тяжело он дышит, согревая её своим горячим дыханием с запахом наспех разжеванной мятной жвачки, как всё её маленькое тело обмякает от каждого его умелого касания. Юлик склоняется к ней ближе, а девушка встаёт на носочки, лишь бы поравняться ростом, дотянуться до его желанных уст. И снова очередной влажный поцелуй проносится по коже, которая тут же покрывается дрожью. Мужчина играючи прикусывает её нижнюю губу, случайно увлекается и жадно слизывает алую струйку крови, наслаждаясь привкусом металла. А Даше уже не терпится увидеть его тело без одежды, поэтому она стремится к вороту рубашки, нащупывая маленькие пуговицы. Они не без сложностей поддаются её подрагивающим от опьянения белоснежным ручкам, и скоро первая вещь летит на пол. Его объятия стали ещё теплее, и, несомненно, так он ей нравится больше.       Пока светловолосая всем своим телом прижимается к парню, а её ладони медленно, изучающе касаются его плеч с угольными татуировками, тот тянет её огромное худи наверх, раздевая девушку в ответ. Он ожидал увидеть на ней всё что угодно, кроме чёрного полупрозрачного кружева, сексуально обрамляющего пышную молодую грудь. С её бледной, как лист бумаги, кожей, этот бюстгальтер сочетался как ничто лучше. Не в силах больше стоять на ногах, Добренко первая потянула мужчину к кровати, без сил упала на неё, с вызовом и желанием посмотрев прямо ему в глаза. Ни разу за всю эту ночь её не терзали смущение или совесть, только страсть, необузданное желание руководствовали ею, и обоим это было по душе. Всем своим грузным телом он навалился на неё, и то ли от ощущения этой таинственной близости мужчины и женщины, то ли от побочного действия некачественного алкоголя у неё закружилась голова. Девушка закрыла глаза и вновь поцеловала его куда-то в щёку, позволяя Онешко спуститься ниже, на шею, меж острыми ключицами, и едва прикрытую полупрозрачным лифом грудь. Громкий несдержанный стон сорвался с нежных губ, когда он принялся расстёгивать молнию её джинсов. Скоро парень откинул их в сторону, на пару секунд застыл в изумлении, любуясь её соблазнительно округлыми изгибами бёдер. Светловолосая нетерпеливо изогнулась ему навстречу всем своим маленьким хрупким телом, требуя, чтобы мужчина продолжал.       Юлик снова примкнул к ней, и девушка аккуратно приподняла ноги, касаясь коленом низа его живота. До чёртиков приятно было ощутить его сильное желание секса с ней, отчего на её милом лице расцвела мимолётная улыбка. Светловолосая вновь жадно примкнула к нему губами, обняла за плечи, вцепившись длинными ноготками в чуть смуглую кожу, не мысля даже о том, что его возможно отпустить от себя хотя бы на метр. Она собственница, ревнивица, и, наверное, социопатка. Даша ненавидит себя, когда снова ведётся на бредни какого-то красавчика и привязывается к нему всего за одну совместно проведённую ночь. Невозможно было не привязываться, когда вы так близки, когда его хриплый шепот, говорящий глупые пошлости, сводит с ума, когда ты ощущаешь его всей своей душой и телом. Кажется, что ей не двадцать три, а всего лишь семнадцать, и вся ветреность ещё успеет магическим образом куда-то уйти. А сейчас она снова забывается в объятиях едва знакомого парня, надеясь, что утром не придётся просыпаться от холода. Надежда всегда умирает последней — таков был её девиз.       Улыбка сменяется ошеломлением от ощущения его мягких движений ладони у неё меж ног. Приоткрытые губы так и застыли, дыхание совсем сбилось, а из груди неконтролируемо вырываются хриплые стоны. Его внимательный взгляд, полный восторга и похоти, кажется, навечно остался в её памяти. Хотелось больше, быстрее, ярче, поэтому скоро девушка сама потянулась к низу его живота, нащупывая маленькими ручками бляшку широкого ремня, который через мгновение полетел к остальным вещам, разбросанным по полу. Мужские губы примкнули к её губам, затягивая во влажный поцелуй, когда она стянула с него последние оставшиеся вещи и ощутила жар его плоти на внутренней стороне бедра. По телу неустанно проходила приятная дрожь, на лбу появилась лёгкая испарина от предвкушения скорого наслаждения. Онешко осторожно коснулся ладонями мягкой, как бархат, кожи, в нетерпении успел лишь отодвинуть тонкую полоску женского белья, прикрывающего самый соблазнительный её вид. Одним движением он уверенно развёл хрупкие ноги светловолосой в стороны. Снова навис над ней, прижался ближе, сливаясь тут же воедино.       Юлик входит неосторожно, нетерпеливо, даже больно, но Даша быстро привыкает. Звонкие девичьи стоны разбиваются о тонкие стены этой маленькой комнатки, благо, что всем многочисленным людям в доме было глубоко плевать на происходящее, будь это даже изнасилование. С каждым его грубым толчком светловолосая всё больше забывалась в прибывающих волнах наслаждения, и вскрики становились протяжнее, и ветхлая кровать скрипела в унисон резким движениям мужчины. Когда внимательный взгляд глубоких карих глаз остановился на мужском лице, Добренко вдруг с новым порывом страсти словила его тонкие уста, впившись ногтями в спину. Она вся изогнулась под натиском крепких рук на точеной талии, поддалась бедрами навстречу и парень невольно улыбнулся, зарываясь лицом в её длинные волосы, разметавшиеся по простыне. Прижав девушку к себе, Онешко умело расправился с застёжкой ажурного бюстгальтера: теперь ему ничто не мешало насладиться видом её совершенного тела сполна. Скоро меж грудей больно кололо от неаккуратного укуса; там же багровел только что поставленный кровоподтёк — единственное, что позже напоминало ей об этой сумбурной ночи.       Громкие удары тела о тело, противный скрип кровати, шум вечеринки за дверью — всё скоро стало уходить куда-то далеко, и в ушах Даши отдавались лишь быстрые, непрерывные толчки её собственной крови. Движения становятся всё резче, грубее, парень и сам уже тихо хрипит — скорее рычит, словно дикий хищник, — от наслаждения. Его горячие ладони уверенно сжимают широкие бедра, его плоть доставляет максимум всех приятных ощущений, что только возможно испытать в мире, и девушка перестаёт сопротивляться собственным чувствам. Жар разливается от низа живота до самых кончиков пальцев, наполняя её полностью. Добренко непроизвольно сильно прогнулась в спине, крепко сжала ноги, стараясь не упустить ни секунды этого состояния. Сердце бешено стучало, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди, шумное дыхание прерывалось бессвязным шепотом каких-то красноречивых междометий. Глядя на ярко румяное личико, чувствуя, как дрожат её хрупкие ноги в блаженной судороге, он понял, что долго не продержится. Ещё пара грубых толчков и он вовремя выходит, кончая на бледный живот.

***

      Снова просыпается одна, снова неприятно сосет под ложечкой — вовсе не от голода, и снова даёт себе лживое обещание никому не доверять.