В книгах всё было по-другому

      Два часа ночи. В комнате темно, и только лунный свет проникал в окно, освещая пространство бледным светом. Мальчик лет одиннадцати метался по кровати, комкая одеяло и дергая ногами. Тихонький вскрик пронзил тишину комнаты, выбрасывая мальчика в реальность. Глаза расширены, грудь медленно поднимается от тяжелого дыхания, капельки пота стекают по вискам.              Кошмар?              Мальчик не помнил. Не был уверен. Осталось лишь обволакивающее чувство страха.              Стоны. Совсем близко, словно за стенкой. Нос юного альфы уловил два аромата, смешавшихся в единое целое. Один родной и знакомый, а второй — чужеродный и противный. Сон как рукой сняло, в горле пересохло. Мальчик сполз с безразмерной кровати, желая поскорее дойти до кухни и выпить воды. По пути он заглянул в комнату младшего брата. Омега крепко спал, прижимая к груди любимую игрушку — плюшевого тигренка. Альфа закрыл дверь и пошел дальше, но далеко не уйти не получилось.              Стоны стали отчетливее.              Смешение запахов было резким, необычным. Пахло чем-то сладким, горьким, будоражащим и незнакомым. Юный альфа ни разу не ощущал ничего подобного. Мальчик почувствовал зуд внизу живота и с удивлением коснулся его. Там будто скрутило что-то в узел, пуская по телу жар. Решившись, мальчик слегка приоткрыл дверь.              Первое, что попалось ему на глаза — волосатый зад. Мужской. Это не папа. Не то чтобы ему доводилось видеть голый зад отца. На ногах с черными густыми волосами болтались приспущенные брюки. Рубашка на спине взмокла и пропахла потом. Отвратительно.              Высокий стон оторвал юного альфу от разглядывания. Он скосил взгляд и с ужасом замер. На полу, запрокинув голову, лежала мама под этим другим мужчиной. Мальчик нахмурился, не понимая смысл происходящего.              Ну явно не в сознание мужчина ее приводит.              Внезапно их с маминым взглядом встретились. Вздрогнув, мальчик тут же закрыл дверь и отшатнулся в ужасе. В горле пересохло еще больше, но уже страшно в темноте спускаться на кухню, когда в носу ядреная смесь, липкое ощущение чужого взгляда на себе и необъяснимой картинки перед глазами.              — Джун-и?              Альфа едва не взвизгнул от неожиданности и зажал рот ладошками. Рядом стоял проснувшийся омежка, сонно потирая глазки. Наверное, его разбудили шум и крики.              — Тэхён-и, ты чего не спишь? — Намджун подходит ближе и присаживается перед ним на корточки.              Омежка прижимает тигренка к груди и всхлипывает.              — Ты чего, ну? — Намджун притягивает младшего, обнимая.              — Я слышал крики. Это же мама, да? Почему она кричит? Ее бьют?              Намджун закусывает губу. Он был бы и рад объяснить Тэхёну происходящее, но как он объяснит то, чего сам не понимает.              — Нет, что ты, просто мама... Просто мама конфеты ест, вот!              Тэхён отстраняется и смотрит возмущенно-недоверчиво. Он чешет ушко тигренку и и хмурится.              — А почему мама не делится? — омежка топнул ножкой в детском возмущении. — Я тоже хочу конфеты!              Намджун выдохнул. Отвлечь братика ему удалось, но вот теперь нужно попытаться уложить его спать.              — Тэхён-и, мама уже большая, ей можно поздно есть конфеты, — альфа не удержался от улыбки, когда омега надул губки. Намджун наклонился к чужому уху и прошептал так, словно рассказывал большой секрет: — Но, если ты сейчас вернешься в кровать, то завтра получишь конфеты. Много конфет и даже мороженое. Смотри, тигренок спать хочет.              Тэхён смотрит на игрушку и серьезно кивает.              Уложив брата в постель, Намджун вернулся в свою комнату, но сон не шел. Перед глазами то и дело всплывала та ужасающая картинка, но внизу живота уже ничего не скручивало.              Нужно попробовать уснуть. Завтра в школу.              

***

             — ...Да как ты смеешь, долбанная потаскуха!              Намджун сжал лямки рюкзака, стараясь побыстрее прошмыгнуть мимо гостиной.              Родители снова ссорились. Так всегда происходило, когда отец возвращался из командировок или деловых поездок. Как только он входил в дом и ощущал запах чужака, сразу шел на поиски мамы, и все повторялось из раза в раз. Они кричали, часто доходило до драк. В такие моменты, если братья были дома, Намджун всегда сидел вместе с Тэхёном, прижимая к себе плачущую омегу. Младший утыкался носом в грудь старшего, обнимая его одной рукой, а второй держа такого любимого, но потрепанного тигренка.              — Да пошел ты! — всегда элегантная женщина сейчас выглядела как растрепанная ведьма. Она швырнула в мужа подушку и вперилась в него гневным взглядом. — Я подаю на развод! Потому что жить с таким убожеством, как ты, одно мучение!              Женщина, крича, вылетела из гостиной, чуть не снеся с ног Намджуна, не удостоив сына даже взглядом. Мужчина тяжело опустился на диван, зарываясь пальцами в волосы. Краем глаза заметив шевеление, подозвал парня к себе.              — Запомни, Намджун, — мужчина взял мальчика за предплечья и заглянул ему в глаза. — Никогда не верь омегам. Они продажные изменщики. Никогда не женись и не заводи долгих отношений с омегой, иначе она испортит тебе жизнь. Только когда придет время обзавестись наследником. Когда омега даст тебе ребенка, вышвырни ее как ненужную вещь.              Намджун поджал губы.              — Все омеги?              — Все.              — Даже Тэхён? — Намджун смотрит недоверчиво. Он не хочет верить в то, что его брат может стать таким же.              Мужчина на секунду замялся, но все же утвердительно кивнул.              — Даже Тэхён. Однажды в нем проснется эта типичная омежья... сучность, и твой любимый братик начнет вести распутный образ жизни.              С этого момента в еще не до конца сформировавшемся сознании юного Намджуна устоялась мысль о том, что все омеги — редкостные шлюхи.              

***

             Шло время. Намджун рос, и в нем крепко засела уверенность в словах отца, сказанных много лет назад.              Он видел в омегах лишь подстилок и предателей. Первый секс случился у Намджуна в пятнадцать с каким-то мальчишкой на год младше. Они столкнулись случайно, и тот омежка показался достаточно симпатичным, развратным и податливым, чтобы разложить его на парте в пустующем классе. Грубо и неумело отымев младшего, Намджун бросил его грязным, заплаканным и испачканным в подростковой сперме.              Намджун вошел во вкус. Его сексуальная жизнь стала насыщенной. Он занимался своим телом, прокачивая его наравне с мозгом, так еще и денег много, поэтому подцепить какую-нибудь омегу не составляло труда. Как только такие наивные, мечтающие о счастливом будущем и глупые пустышки кидались ему в объятия, Намджун ощущал лишь отвращение. Он имел всех только по одному разу, уходя сразу после завершения коитуса. Если омега брала на себя наглость ставить ему условия, получала отрезвляющую пощечину.              Отец поощрял похождения сына, считая, что только так он сможет самоутвердиться, вырасти в настоящего альфу. Время от времени самолично поставлял ему омежек, как какой-то ширпотреб.              Разгульный образ жизни Намджун успешно совмещал слежением за сохранением целомудренности своего младшего барат. Он был также убежден и в том, что рано или поздно Тэхён встанет на кривую дорожку омег-шлюх и начнет ложиться под каждого встречного альфу. Но Тэхён, к огромному облегчению и потаенной гордости Намджуна, рос образцовым мальчиком-цветочком, который и лишнего шага боялся сделать без спроса брата, послушно заглядывая тому в рот.              Был Хосок. Они дружили с пеленок, две противоположности. Альфа, чья сущность, мысли и поступки выходили за грани понимания Намджуна. Хосок не разделял взглядов друга, так еще и к омегам относился с уважением, будто они действительно чего-то стоили. Пару раз поссорившись с Хосоком и один раз подравшись, Намджун отстал от друга со своими убеждениями, стараясь лишний раз не касаться этой темы. Зато он мог со спокойной душой доверить Хосоку присмотр за младшим братом.              На виду у Намджуна Хосок изображал строгую няньку, а Тэхён послушного ребенка, но когда они оставались вдвоем, Хосок позволял Тэхёну на себе прочувствовать, что такое настоящее детство. Старший водил омегу в парк развлечений, покупал мороженое и игрушки и рассказывал о том, как на самом деле стоит относиться к омегам. Рассказывал о том, что омеги — это сокровище, потому что без них человеческий род бы не продолжился, ведь они могут подарить жизнь новому существу. Тэхён слушал Хосока с замиранием сердца, надеясь однажды встретить такого альфу, который будет о нем заботиться.              Вообще немного удивительно, как при таких родственниках Тэхёну удалось вырасти воспитанным, солнечным омегой с консервативными и немного старомодными взглядами в некоторых вопросах. Тэхён был больше всего благодарен Хосоку. Если бы не старший, он вырос бы либо запуганным, либо психически нездоровым, либо в тайне все-таки вел «распутный образ жизни».              

***

             С той последней ссоры и тех пор, когда их родители развелись, братья больше никогда не видели мать. Она словно забыла об их существовании, не звонила и не интересовалась жизнью сыновей.              И если Намджун не расстроился, поскольку ненавидел свою мать из-за ее природы и постоянных измен отцу, то Тэхён ее просто плохо помнил. Он был слишком мал, да и мама не так часто уделяла ему внимание. Ее лицо было первым, что стерлось из его памяти.              Через два с половиной после совершеннолетия Намджуна их отец тяжело заболел и слишком быстро угас, оставляя после себя особняк, большое количество денег и крупную компанию, которая ждала прихода наследника. Долго ждать не пришлось, поскольку буквально через пару месяцев в кресло гендиректора сел Намджун, истинный сын своего отца.              Чуть позже он пригласил Хосока на место своей правой руки. В университете Намджун нашел Чонгука. Молодой, сильный и перспективный альфа, только-только сдавший вступительные экзамены, привлек внимание Намджуна. Поговорив с глазу на глаз, Чонгук практически сразу же согласился на работу. Так он стал водителем, телохранителем и эдаким подручным в одном лице. Поначалу он даже нянчился с Тэхёном, но когда Намджун все же убедился в том, что брат не собирается ни под кого ложиться, немного ослабил бдительность и оставил в покое.              А потом случился Сокджин.