Учишься балету, Поттер?

      Гарри сидел в своей комнате, пытаясь сообразить, что происходит в данный момент. Как он выяснил у матери, ему предстояла поездка, причём очень долгая. И с семьёй он будет видеться только на каникулах. Но самое главное его переживание — балет, который является смыслом его жизни. Как и где он будет тренироваться? Как отреагируют его учителя, которые вложили в него не только свои силы, но и душу? Он ни за что не бросит балет!       Шли дни, Петуния была на нервах, потому что человека всё не было. Календарь беспристрасно, не взирая на волнение женщины, показывал ужасающе близкую к августу дату: 31 июля. Петуния любила порядок, и это качество характера распространялось не только на уборку, но и на то, чтобы решать все дела заранее, только вот один из ее сыновей был ещё абсолютно не готов к школе, и это нужно было срочно решать. Только как?       Дурсли подарили Гарри несколько пар пуант любимой фирмы мальчика и с десяток пар силиконовых вкладышей, которые снижали нагрузку на пальцы и были несколько теплее обычных тряпичных: насколько помнила Петуния, её сестра часто жаловалась на холодный пол, не поддающийся согревающим чарам. Ей хотелось оградить своё чадо от различных заболеваний, пусть он и привык танцевать на полупальцах.       И вот уже вечер, все в тихом семейном кругу пьют чай возле камина, в котором из-за жары не горел огонь.       — Десять. — начал счёт Вернон, довольно поглядывая на часы.       В этой семье, сколько братья себя помнили, всегда существовала маленькая, но очень тёплая традиция: за десять минут до наступления момента чьего-то Дня рождения, члены семьи начинали обратный отсчет времени. Тот, кто первым (а главное — вовремя) произнесёт заветное «один», удостаивался чести принести именинный торт со свечами — главный подарок для Гарри, ведь в другие дни актёр балета не мог позволить себе употреблять сладкое в таком количестве, особенно, на ночь!       — Девять. — продолжила мать семейства, поглядывая на улыбающегося Гарри.       — Восемь! — крикнул Дадли из кухни: впервые в жизни мальчику позволили самостоятельно зажечь свечи на именинном торте, конечно, при условии, что «один» произнесёт именно он.       Как хитрый лис, мальчик ходил вокруг торта с настоящей отцовской зажигалкой, уже предвкушая, как прокрутит заветное колесико из фер-ро-це-ри-я (это слово Дадли запомнил из какой-то энциклопедии, в которой рассказывалось о принципе работы зажигалок).       — Семь. — снова Дадли, который уже выложил одиннадцать свеч в форме сердца, что, на самом деле, было внутренним прорывом мальчика показать любовь к брату.       — Шесть. — тоненько и заигрывающе попытался произнести Вернон, но, учитывая его природный мужской бас, это прозвучало очень комично.       Шутки давались мужчине довольно плохо, но пародии выходили действительно смешными.       Петуния забралась с ногами в кресло, рассматривая всех своих мужчин. «Какие же они у меня замечательные», — подумала женщина, и на её лице расцвела мягкая улыбка.       — Один! — наконец донеслось от Дадли.       Конечно, он понял, что родители решили ему поддаться, но первый опыт самостоятельного разжигания огня сполна компенсировал все неприятные чувства.       Внезапно в дверь кто-то постучал, и Гарри решительно открыл ее. Этим кем-то оказался мужчина исполинских размеров в неопрятном полушубке, длинной спутанной бородой и черными горящими глазами. Словом, произведение он производил довольно странное.       — Кто вы? — спросил дядюшка Вернон.       — Я… Э… Рубеус Хагрид, — запинающимся голосом произнес мужчина, — и я пришёл от Дамблдора, сказать, что Гарри Поттер — волшебник.       — Спасибо, но я и так это знал: мне сказала мама, — с холодной вежливостью произнёс мальчик.       — Мама?.. — глаза мужчины округлились. — Твоя мама… Разве она жива?       Хагрид отчётливо помнил окоченевшее тело Лили Поттер.       — Ну да, вот же она. — Гарри указал на Петунию.       — Так… Я. Это… — кажется, великан не ожидал подобной реакции и был знатно растерян.       — Я не собираюсь отдавать своего ребёнка ВАМ. — с ноткой пренебрежения произнесла Петуния. — Мне нужен директор, завуч по воспитательной работе, а также сюзерен, потому что вам, мужчина, или кем вы там являетесь, я не доверяю.       Великан поглядел на женщину и удивился, так как с подобным раньше не сталкивался. Решив, что директор лучше справится, завёл крупногабаритный мотоцикл с коляской, доставшийся ему еще от Сириуса, и уехал.       На следующее утро прибыл директор с очень недовольным, как показалось женщине, лицом. С ним была сухопарая леди в тёмно-зелёной мантии. «Наверное, завуч по воспитательной работе», — предположила Петуния.       — Здравствуйте, меня зовут Альбус Дамблдор, и я являюсь директором Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. А это мой завуч по воспитательной и учебной работе — профессор МакГонагалл, — представился тот мягким голосом, явно контрастирующим с его выражением лица.       Гарри, Петуния и гости сели за обеденный стол       — Итак, — начала мать, — мой сын занимается балетом и не собирается его бросать. Я так понимаю, что оборудования у него не будет. Сможете ли вы выделить ему отдельную комнату для тренировок? — она достала журналы и фотографии класса, оборудования и прочих составляющих.       Директор не выразил удивления, а взмахнул волшебной палочкой, сделал копии и задумчиво посмотрел куда-то вдаль.       — Ну, это мы устроить можем, так как большинство классов пустуют. Мы постараемся сделать точь-в-точь, как на фотографиях. Если ли ещё какие-то просьбы, мэм? — вопросительно поднял бровь седой мужчина, причём МакГонагалл была удивлена ТАКИМ колоссальным запросам, но ничего не сказала.       — Да, нам нужен сопровождающий в мир магии. У вас есть протеже? Потому что нужно закупиться многим, а мы не имеем туда доступ, — вопросов было много, но ведь это касалось её мальчика, которого женщина уж точно не хотела отправлять непонятно куда и непонятно с кем.       — Я послал к вам Хагрида, но я догадываюсь, что он вас не устраивает, — Дамблдор сделал паузу, — как сопутчик. Профессор МакГонагалл, не сможете ли вы тогда сопроводить Гарри в Косой переулок?       — Но… Я… — запнулась та, увидев предостерегающие искры в глазах волшебника. — С радостью помогу Гарри Поттеру в выборе его первых покупок в мире магии.       — Вот и хорошо. — сказал Дамблдор, отодвинув стул, встав, и медленно подходя к входной двери. — Нам уже пора, завтра будьте готовы к посещению Косого переулка. До встречи.       — До встречи! — хором сказали мать и сын.       Когда двое волшебников исчезли из поля зрения, Петуния решила проинструктировать своего сына, чтобы он не попал в неприятности.       — Гарри, нам нужно поговорить. — они сели в гостиной с чашками чая. — Магия — это опасное явление в нашем мире, хоть и полезное. Ты знаешь, что твоих родителей убил тёмный маг, его имени никто не произносит, потому что на него наложено табу. Ты становишься мишенью, поэтому не нужно доверять всем, дружить с очень бедными и не очень надёжными людьми. Для близкой дружбы старайся присматривать ребят высокого статуса, которые имеют власть, хотя обычными хорошими людьми тоже не брезгуй: они могут сослужить хорошую службу. Знаю, звучит корыстно, но в этом мире бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Тем более, твои родители сделали много для магического сообщества, а смерть сделала их и, соответственно, тебя ещё более знаменитыми. Сам понимаешь, некоторые могут воспользоваться твоим авторитетом. Я считаю, что нужно подходить с умом ко всему, что ты делаешь. И самое главное: не бросай балет, он тебе поможет в любом случае. Я хочу всего самого лучшего, тем более ты уже взрослый парень, хоть цифры показывают обратное.       — Хорошо, мам. Но не знаю, зачем мне это всё… Магия, конечно, — крутая штука, но балет я люблю больше всего, не хочу бросать его. Хотелось бы сыграть ведущую роль в большом театре или поехать в Россию и выступить на огромной сцене, о которой многие мечтают у нас. Я обещаю не подвести тебя. — сказал парень и крепко обнял Петунию, которая пыталась изо всех сих сдержать слёзы. С этих пор она будет редко видеть своего любимого сына.