Учитель для чародея

Все начиналось максимально невинно

      Просторные зелёные поля, на которых росло, казалось, бесчисленное множество цветов и растений, пьянящих своим терпким запахом. Вот где-то вблизи элегантно, едва осязаемо, бьёт в нос цветок жасмина, а вот вдалеке издается пряный и шелковистый запах гардении, на первый взгляд, для невооруженного носа, схожий с тем самым жасмином. По этому ароматному полю, пестрящим разными цветами, бежал шестилетний Адам. И все ему в этом мире было так любопытно, так интересно! Особенно учитывая то, что он не обычный ребенок. Он — чародей. И в этом волшебном мире, ожидающего познания, Адама поддерживал с самого детства один-единственный человек — Льетольв.       Вот совсем маленький рыжеволосый ребенок бежит по полю, даже не задумываясь, какое бесчисленное количество трав он давит своими маленькими ступнями, как вдруг его под подмышки со спины обхватили крепкие ладони взрослого мужчины, разворачивая к себе и поднимая над землей. Раздался тонкий мальчишеский смех.       — Льетольв, пусти! — сквозь улыбку вопит Адам смотря своими большими зеленого цвета глазами, глубоко посаженными на круглом веснушчатом лице, на своего учителя.       А в ответ, без слов, разве что бархатно и басисто рассмеявшись, кровный наставник юного чародея начал на весу щекотать того за бока. Детский смех стал ещё пронзительнее. Однако мальчик вырвался, спрыгнул с сильных рук и побежал, разве что теперь не без цели, а будто бы дразня Льетольва и подстегивая его на детскую игру известную как догонялки.       — Адам, вернись! — окликнул парнишку мужчина. — У нас по расписанию урок! — ему не пришлось особо напрягать голос, чтобы докричаться до ученика, он и так был довольно громок.       Теперь же Адам вырос. Его кудрявые короткие рыжие волосы стали волнистыми, а их длина тянулась до плеч. Кончики прядей же отдавали желтизной и четко выделялись, словно их обладатель красился. Парень учится на третьем курсе специализированной школы, основанной на изучении магии. Сейчас он лежит в своей темной комнате на примятой кровати, полностью погруженный в свои мысли. Вспоминая словно через некий туман свое давно позабытое прошлое, зеленоглазый юноша пытался разобраться в себе, в своих желаниях, потаенных мыслях. О своем близком (даже более близком чем собственные родители) наставнике, Адам давно позабыл, и сейчас, копаясь в воспоминаниях, думая о столь приятной сцене погони со своим учителем, он уже не был уверен — это правдивые воспоминания или просто внушенное ему каким-то посторонним мужчиной колдовство?       Он ничего не понимал, но был уверен в одном — эта статная и высокая персона ему симпатизировала. И «симпатизировала» — ещё мягко сказано. Юноша постоянно думал о той заботе, которую оказывал Льетольв, когда помогал в тренировке с тенями. Он действительно многому научился в тот раз. Но не только об этом было столько размышлений. Сквозь сентиментальные моменты, казалось бы, искренней заботы, сердце Адама пропускало удар каждый раз, когда учитель был умеренно груб с ним: когда уверенно трогал его плечо, запястье, когда зажимал рот, чтобы рыжеволосый не слишком громко говорил во сне с Джереми, его однокурсником и близким другом.       Парень «диагностировал» у себя любовь или как минимум влечение к загадочной фигуре кровного наставника, но чувствовал себя чересчур ограниченным в своих чувствах: он не мог контролировать свои сны и боялся, что чародей, умеющий проникать в них, сможет увидеть юношеские фантазии — паранойя сковывала мысли. Как мужчина отреагирует? Оттолкнет?       Он не должен увидеть! Не должен! Не должен!       Ни в коем случае.       Но гормоны настолько взбудоражили кровь рыжего волшебника, что сегодня он решил сделать исключение. Именно этот момент он так долго откладывал и обдумывал, что решил — «либо сейчас, либо никогда».       Тонкие пальцы колдуна легли на амулет вороны, безвольно покоившийся на вздымающейся груди, сжав его. Тут же Адам начал мысленно повторять имя наставника, с такой надеждой призывая всех существующих и несуществующих богов, будто бы и правда предчувствовал что-то важное. Наконец-то полупрозрачный силуэт мужчины явился перед глазами парня. Он, в свою очередь, ни капли не сомневался, что это был сон, в который вмешался взрослый маг — ибо иначе Льетольв никогда его не посещал.       — Ты что-то хотел, Адам? — не без любопытства в голосе спросил учитель.       — Я бы хотел исповедаться, отец, — с усмешкой сказал молодой чародей. На самом деле, это уже давно стало некой их общей шуткой на фоне того, что Адама родители очень давно не посещали, а вот Льетольв, напротив — входит чуть ли не каждую ночь в его сон, как бы это не звучало. В ответ кровный наставник коротко, но тепло посмеялся.       — В чем же, сын мой? — широкая улыбка, уголки которой скрывали усы, растянулась на его лице. Магическая проекция мужчины начала ходить по комнате и осматривать стены, остановившись у стола и рассматривая что-нибудь новое, появившееся на нем.       — Я, — глубокий и отчасти нервный вздох, — влюбился. — Выдавил из себя ученик и настороженно посмотрел на собеседника, ожидая реакции. Парень призвал наставника не ради тренировки или вопросов и явно отвлек того от каких-либо важных дел, он просто хотел сказать эти слова. Не посчитает ли старший это глупым? Недостойным призыва? Недостойным его внимания?       Секунда неловкого молчания. Две. Три.       — Продолжай, — слегка нерешительно направил Адама Льетольв. На самом деле, глубоко внутри, его тоже влекло к юноше, но он собирался подавить свои чувства, желая остаться в рамках учительской опеки. Так будет лучше, правда ведь? Такое заявление глубоко потрясло его. И испугало. Силуэт развернулся к Адаму, не показывая внешне своих эмоций и переживаний.       Адам, в свою очередь, все еще лежа на кровати, перевернулся на живот, по-кошачьи соблазнительно выгнув спину, и подпирал подбородок сложенными в замок ладонями, словно мечтательно. И начал отчитываться Льетольву в своих эмоциях, наблюдая за его реакцией своими неизменно любопытными ярко-зелеными глазами.       — Это мужчина. Именно мужчина, а не парень. Он намного старше меня. И, если честно, появился совсем недавно в моей жизни. Зато уже успел очаровать меня, — парень еле слышно усмехнулся, понимая весь абсурд ситуации, — в том числе, своей, так сказать, силой. — Юношеская застенчивость все-таки взяла верх над ним. И до того уверенный голос Адама стал тише, неосознанно задав атмосферу неловкости данной сцене. Однако после сухого «продолжай» со стороны собеседника, тут же, сглотнув, юноша продолжил.       — У него пронзительные темные глаза, которые каждый раз пробивают меня своей глубиной.       Разумеется, от таких подробных рассуждений, в сердце Льетольва появилось какое-то предчувствие, что Адам говорит о нем, но из-за сковывающей опеки, он не смел даже робко надеяться на это. Льетольв подавлял свои чувства глубоко внутри но, тем не менее, они все равно выживали каждый раз и никак не хотели исчезать. Густые брови опустились к переносице, выдавая напряженность мужчины.       — Его зовут, — Адам сделал глубокий вдох, собравшись.       Наставник устал несдержанно петлять по комнате, ожидая конца тирады юноши, и сел на край кровати. Психологически будто бы надавив на парня. Исключительно неосознанно.       — Его зовут Льетольв, — сердце пропустило ещё один удар. Зелёные глаза в страхе посмотрели на учителя, не моргая, выжидая в страхе его реакции.       — Что? — подумав, что ослышался, спросил Льетольв. Заморгав от неожиданности концовки «исповеди» ученика, он изо всех сил скрывал улыбку, полную нежности и... вины?       — Я люблю вас, — не выдержал и повторил Адам. А потом глубоко вздохнул и поджал свои пухлые губы, отводя взгляд, будто испуганно. Рыжий точно растерял всю свою уверенность. И уже лежал не на животе, а вновь на спине, приподнявшись на локтях. Прикрыв свои глаза, словно в сожалении, что раскрыл свои чувства, почувствовал, как крепкие ладони медленно огладили его талию. Очевидно, без намека. Адам в приятном удивлении раскрыл глаза и уставился на наставника. Еще никогда Льетольв не казался юноше настолько родным и близким как сейчас. Не казался настолько любимым.       — Я тоже тебя люблю, — прозвучал застенчиво, совсем не по-взрослому, ответ Льетольва. Зато искренне. И этим мужчина словно ещё больше привлек юного чародея. Но Адаму, который только что признался в своих столь долго и трепетно хранившихся чувствах наставнику, хотелось большего, чем простые признания в любви. Но он знал, нет, он чувствовал, что Льетольв точно не сделает первый шаг как раз из-за уважения к понятию «наставничество». Как бы сильно не любил Адама. Как бы сильно не хотел его.       Потому парень, закусив нижнюю губу и обдумав все еще раз, взял инициативу на себя. Он резко поднялся и сел на кровати. Движимый подростковыми гормонами, смело накрыл губы наставника своими, обхватив руками его столь привлекательные, широкие плечи. Льетольв же, очевидно поняв своего ученика, положил свои ладони ему на талию, приятянул к себе и усадил на колени. Сделал мужчина это так резко, что Адам вновь почувствовал эту желанную умеренную грубость мужчины и простонал ему прямо в губы. И это было последней каплей даже для такого, казалось бы, недоступного и в меру отстраненного наставника, чтобы начать пылко и несдержанно раздевать ученика.       Все чувствовалось так по-настоящему. Словно чародей был не с голограммой, а с настоящим, теплым, чувственным как он сам сейчас мужчиной.

***

      Адам проснулся от назойливого солнечного света, проникающего сквозь щель между штор. Раннее утро. Кем-то заботливо укутанное в одеяло тело повернулось на бок, в то время как глаза, наоборот, сонно закрывались, отказываясь принимать начало нового дня. Постель была пуста, как на мгновение сердце юноши. Вспомнив, что наставник может выходить на связь только во сне, он успокоился, предавшись воспоминаниям сегодняшней ночи. Все чувствовалось так реально, так живо. А может это была лишь разыгравшаяся фантазия ученика? Нет. Он четко помнил наставника: прикосновения его крепких рук, гулкий шепот и тонкие губы. Адам улыбнулся и впервые за несколько месяцев его настроение было ужасно хорошим и легким. Настолько, что даже не хотелось никуда вставать.       Однозначно, в следующий раз все будет вживую, по-настоящему. Возможно, даже в поместье у наставника. Не прекращая улыбаться, смотря куда-то в потолок, влюбленный дурак снова окунался в воспоминания и размышления.       Как вдруг, на всю комнату раздался звук открывающейся двери. Чародей чуть было не вскочил с кровати, но вовремя заметил свою наготу, краснея. Адам выжидающе уставился на приоткрывшуюся дверь и встретился взглядом с Джереми. Именно он через секунду влетел в комнату с громким криком.       — Доброе утро! — и причем с такой наглой улыбкой и настолько искренне, будто и правда не понимал, что он сделал что-то неправильное.       — Джереми! — возмущенно прикрикнул Адам. — Что ты тут делаешь?! — парень сел на кровати и смущенно прикрывался одеялом.       — Ну... Я взломал твою дверь, — робко пробормотал голубоглазый, увидев положение друга. — Не смотри так, я уже так раз сто делал, — будто это могло его оправдать.       — А если бы я был не один? — резонно спросил Адам, отводя взгляд.       — А что, у тебя был кто-то? — искренне удивленно спросил Джереми с неприкрытой надеждой на отрицательный ответ.       — Представь себе, — Адам усмехнулся, вспоминая сегодняшнюю ночь с нежностью, — был.