Полюби меня, если сможешь

Возле здания университета было не протолкнуться. Полицейские машины; люди в форме; карета «Скорой помощи»; какие-то зеваки и взволнованные люди за лентой оцепления; толпа журналистов с фотоаппаратами и видеокамерами… Шумиха была вполне объяснима: почти час назад в здание ворвался вооруженный человек с ружьем и, закрывшись в одной из аудиторий, где проходили занятия, потребовал привести к нему какую-то женщину. Остальных людей из здания вывести удалось, а вот с заложниками было сложнее: захватчик, выдвинув свое требование, больше не собирался вступать ни в какие переговоры и обещал расстрелять всех заложников, если кто-то попытается приблизиться, а тем более начать штурм.       — Вот налетели, стервятники, — буркнул Бизон, проводив взглядом пробежавшую мимо девицу с микрофоном, и обратился к Рите: — Багира, прием! Ну что там с нашим террористом, есть информация?       — Да, Бизон. Удалось установить личность. Это некто Андрей Свиридов, муж одной из преподавательниц в этом университете. Дальнобойщик, только сегодня утром вернулся из рейса…       — Ну хоть не террорист, и то ладно, — вздохнул Бизон.       — По-моему, это еще хуже, — заметила Мура. — Террористы хотя бы знают, чего хотят… А от этого непонятно, чего ожидать.       — И еще, — продолжала Рита, — есть видео с камер наблюдения возле входа, отправляю. Бизон вывел на монитор полученное изображение. Ребята синхронно склонились над экраном, наблюдая за происходящим.       — Да уж, Шекспир курит в сторонке, — хмыкнул Бизон, когда видеозапись закончилась. — Ну и что делать будем с этим Отелло? Он, конечно, обычный придурок, но на штурм опасно идти, раз он не в адеквате. Но и требование его выполнять рисково, приведем к нему его Дездемону, а он ее пристрелит сгоряча… Кот снял с шеи автомат, убрал на заднее сиденье открытого микроавтобуса.       — Не надо штурма, — сказал спокойно, словно приняв какое-то решение. — Я сам с ним поговорю. Тарасов изумленно вытаращился на боевого товарища.       — Котяра, а ты давно в переговорщики записался? Нет, я, конечно, знаю, что ты с людьми умеешь общий язык находить, с барышнями особенно, но тут вообще другой случай. Однако Ионов не обратил на подкол никакого внимания. Поправил наушник.       — Багира, это Кот, — и, услышав в гарнитуре деловитый и твердый голос Риты, еще больше укрепился в своем внезапном решении. — Есть идея… … Шагая к дверям университета, Кот даже не замечал направленных в спину взглядов: озадаченного — Бизона, растерянного — Мурашовой… В голове прокручивались слова Багиры, короткие инструкции и напоминания о том, что строго-настрого нельзя говорить захватчику в его состоянии. А еще — напоследок, после паузы, уже тише и мягче произнесенное «будь осторожен». Если Бизон, качая головой, бурчал, что начальство снимет с них всех погоны, если что-то пойдет не так, то Рита никак не выказала ни протеста, ни удивления, и, получив на свой вопрос железное «уверен», одобрила эту авантюру. Потому что все поняла…

***

Они стояли лицом к лицу. Спецназовец и захватчик. Переговорщик и преступник. Но еще там, у машины, узнав причину случившегося, Кот понял: остановить этого человека пока еще можно. Главное — найти с ним общий язык, сделать так, чтобы они поняли друг друга, а самое главное — быть совершенно искренним, потому что если Свиридов заподозрит фальшь, разговора не выйдет. А вот ситуация может осложниться гораздо сильнее…       — Я тебе обещаю, мы дадим тебе поговорить с твоей женой, — ровным уверенным тоном говорил Кот, открыто глядя захватчику в лицо. — Обещаю. Слово офицера. Вы сможете поговорить, только не здесь и без оружия. Я все понимаю… Свиридов вздрогнул, крепче схватившись за ружье. Кот, помня советы Багиры, потратил немало времени на то, чтобы убедить захватчика опустить оружие — но теперь, по крайней мере, они могли разговаривать в равном положении.       — Да что ты можешь понимать! — выпалил Свиридов. — Ты же даже не женат! А ты можешь себе представить, что такое вернуться домой и застукать свою жену со своим лучшим другом?! Мы десять лет женаты, я же все для нее, а она мне столько времени рога наставляла! И с кем! С моим лучшим другом!       — Я все понимаю, — твердо повторил Кот. — Правда, понимаю. Ты думаешь, ни с кем больше ничего такого не происходило? Не ты первый. Но это же не значит, что надо за оружие хвататься!       — Да что ты понимаешь! — зло повторил Свиридов, покосившись в сторону притихших заложников. — Ты молодой еще, небось девок как перчатки меняешь… А я эту гадину любил, понимаешь! Три года ее добивался, луну с неба был готов для нее достать! А она… Стерва!       — Слушай, ну ты не первый. Так бывает. Ты вот думаешь, у меня все просто? А я же был в такой ситуации, как у тебя.       — Врешь, — недоверчиво прищурился захватчик.       — Не вру. Мне тоже моя девушка изменила. С человеком, которому я доверял, считал надежным товарищем, чуть ли не вторым отцом… А я-то, дурак, какие-то планы строил, мечтал о чем-то… Так что я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Мне ведь тоже было и обидно, и больно, и злость знаешь какая была на них обоих?.. Да если бы мне тогда не помогли, я бы неизвестно чего наворотил… Но ничего страшно не случилось. Жизнь-то не заканчивается. Время пройдет, все забудется… Ну ты же нормальный мужик, не уголовник какой-то… Ты сейчас только себе хуже делаешь. Вот все эти люди, — Кот кивнул на заложников, — они-то в чем виноваты? Ты сейчас можешь много глупостей наделать, о которых потом будешь жалеть. Ты пока еще ничего непоправимого не совершил, это главное. Остановиться всегда есть шанс. Если ты действительно этого хочешь. Свиридов молчал. Расстояние между ними уже сократилось достаточно, чтобы можно было рискнуть, попытаться обезоружить преступника, обезвредить… Но, кроме риска для заложников, было еще что-то — Кот чувствовал, что должен «дожать» захватчика, убедить, вынудить его сдаться…       — Все еще можно исправить, слышишь? — слегка «поднажал» Ионов, не отводя глаз. — Я правда хочу тебе помочь. Потому что по себе знаю, каково тебе сейчас. И знаю, как важно, чтобы кто-то не дал сорваться. Свиридов снова взялся за ружье. Кот напрягся, готовый к броску, уже мысленно собираясь признать, что переговорщик из него никакой. А в следующее мгновение захватчик резким движением отбросил оружие и шагнул в сторону двери, не глядя на переговорщика.       — Не знаю, парень, — бросил, на миг обернувшись, — соврал ты или нет… Но в одном ты прав, не заслуживает эта стерва, чтобы я из-за нее жизнь себе поломал… Ионов медленно выдохнул. Несколько неловким движением вернул на место наушник.       — Бизон, все в порядке. Мы выходим.

***

Подбирать правильные слова, не брякнуть ничего лишнего, не спровоцировать резкой фразой, ничего не испортить… Да уж, это оказалось куда сложнее, чем драться, стрелять, догонять. Как прогулка по минному полю… Кот резко открыл глаза, уловив звук шагов у двери, и сразу же встретил одобрительную, немного усталую улыбку присевшей рядом Багиры.       — Ты молодец, Вась, — тихо сказала Рита, коснувшись его плеча. — Смог найти слова, убедить…       — Мне было у кого поучиться, — засмеялся Кот. В мягком, словно излучающем необъяснимое тепло взгляде Риты было что-то еще — неясное, незнакомое, но такое приятное… Что-то, напоминающее уважение — и от мысли, что он и в самом деле совершил нечто такое, что Багира смотрит на него почти как на героя, накрыло каким-то неизведанным прежде чувством, похожим на опьянение. Сколько лет они были знакомы? Сколько лет, еще заявившись в «Тайфун» зеленым стажером, он чувствовал, как ненавязчиво, незримо, практически неощутимо она направляет его, сама не подозревая об этом? Нет, конечно, у него были примеры для подражания, были люди, на которых он равнялся и кого бесконечно уважал, те же Бизон и Батя… Но Рита, именно Рита была для него тем ориентиром, тем компасом, который не позволял сбиться с пути, всегда, порой совершенно нелогично, необъяснимо, подсознательно помогая выбрать верное направление, не ошибиться в чем-то очень важном, существенном… Как свет маяка не дает кораблям разбиться в шторм, так и Багира даже в самые непростые времена помогала им всем не потерять себя в житейской буре. Сколько же невероятной силы и света было в ее душе, в ее сердце, чтобы так искренне, легко и естественно отдавать всю себя этой совершенно неженской работе, этим незнакомым людям, которых требовалось спасти, и им всем тоже — самым близким, с кем сроднилась за многие годы службы. Невероятно… Сгорая сам, свети другим…       — Что? Кот, слишком глубоко погрузившись в свои мысли, только сейчас понял, что последнюю фразу произнес вслух.       — Да так, задумался, — отмахнулся с улыбкой. Посмотрел на часы. — А ты чего еще здесь? Пригов нас уже час назад по домам разогнал.       — Сам-то чего домой не торопишься? — усмехнулась Багира.       — Так не ждет никто, — в тон ей отозвался Кот. — Слушай, неделя просто безумная была… Может, посидим где-нибудь? Хоть кофе выпьем спокойно. Вдвоем. Наши-то все уже разбежались… В комнату отдыха заглянула Женя. Заметно хмурая и чем-то измученная. Бизон даже, в первый день после отпуска встретив ее, выдал что-то в том духе, что по ее виду похоже, будто она не в отпуске была, а вместо них гонялась за бандитами в одиночку. Но Мура шутку не оценила и дулась потом на Бизона полдня.       — Жень, мы тут в кафе собрались, может, с нами? — чисто из вежливости спросил Кот. Мура бросила косой взгляд на Багиру, которая прихорашивалась перед зеркалом.       — Нет, спасибо, не хочу вам мешать, — отозвалась едко. Рита, поправляя лацкан кителя, примирительно улыбнулась.       — Жень, не говори ерунды, ну как ты нам можешь помешать? Правда, давай с нами, вон вечер какой хороший, чего дома сидеть?       — Спасибо, Рит, в другой раз, — натянуто улыбнулась Мура и быстро выскочила за дверь. Багира, проводив ее взглядом, только вздохнула.       — Совсем расклеилась девчонка, — пробормотала сочувственно.       — Рит, я уже не понимаю, ты за кого, за меня или за нее? — полушутливо возмутился Вася.       — Я за справедливость, — хмыкнула Багира. Кот, усмехнувшись, приобнял ее за плечи и кивнул на выход.       — Ладно, пойдем кофе пить, справедливая ты моя…