Полюби меня, если сможешь

Как ни странно, с очередным не вовремя подоспевшим заданием управиться получилось задолго до полуночи: и взять преступников, и провести все допросы, и закончить с бумажками, и даже немного посидеть с ребятами в комнате отдыха… Наконец все разъехались: Пригов вообще, получив отчет об успешно выполненном задании, по праву начальника покинул КТЦ первым; потом разбежались бойцы, торопясь отметить уходящий год в компании близких. Уехала и Багира… Булатов невеселым взглядом окинул опустевшее помещение, нашел в кармане ключи от машины и вышел из затихшего здания на вьюжную улицу, от души позавидовав Бизону, у которого явно намечались какие-то романтические планы. Да и Багира отбыла не одна, а с Шальным, получив от Тарасова добродушно-ворчливый комментарий: «Что, Ритка, старая любовь не ржавеет?» И у Булатова от этой случайной фразы что-то противно заныло внутри. А Мурашова ведь даже чисто символически не задержалась с ребятами, видимо, так спешила к Коту… Поймав себя на этой раздраженно-едкой мысли, контр-адмирал едва не выругался вслух. Разве не этого ты хотел? Разве не желал, чтобы она о тебе забыла, чтобы построила нормальное будущее — без тебя? Так в чем же, черт возьми, дело?.. Конечно, он догадывался, в чем дело. В том, как легко она, такая обожающая, так искренне и безоглядно влюбленная, смогла начать все сначала, покорившись его решению. Булатов чертыхнулся сквозь зубы, зло дергая дверцу автомобиля. Открытие было внезапным и весьма неприятным — эта ситуация неожиданно остро уязвила его мужское эго, о наличии которого он, такой всегда справедливый и мудрый, даже не подозревал. Но… Но он сам ее оттолкнул — своим жестоким решением, всеми ледяными хлесткими фразами, всей начальственной холодностью и резкостью, заново возведя между ними непробиваемую стену, которая разлетелась вдребезги всего лишь из-за случайной вспышки. А как иначе построить отечески-ровные отношения со своей подчиненной, чтобы вновь не сорваться и не перейти эту грань, Булатов не знал. И видел лишь единственный путь: осадить ее так безжалостно-грубо, чтобы Мурашова даже не подумала о возможности что-то вернуть. Потому что… потому что тогда он бы просто не выдержал…

***

На улице нещадно мело. «Дворники», шкрябая по лобовому стеклу, едва справлялись с налипающими снежными хлопьями, а ехать приходилось на минимальной скорости, потому что впереди не видно было ни зги — разве что фары проносившихся мимо автомобилей вспарывали мягкую пушистую пелену. Однако на пути к дому немного прояснилось; снегопад стих. Именно поэтому, уже собираясь набрать скорость, Булатов вдруг заметил у обочины остановившуюся машину и женщину, зябко кутавшуюся в пальто. Водители, спешившие по своим делам, не собирались притормаживать и помогать незнакомке — время подходило к полуночи, никому не хотелось встречать наступающий год на заснеженной трассе, а не в тепле с семьей… Булатов, которому совершенно некуда было торопиться, свернул на обочину и вышел из машины.       — Проблемы?       — Да вот, кажется, колесо спустило… И не дозвониться никуда, телефон сел… — протараторила женщина, чей голос показался Булатову смутно знакомым. В этот момент пролетевшая мимо машина на миг ярко осветила фарами этот участок дороги; отблеск света лег на лицо незнакомки — и Батя узнал Ольгу.       — Вот так встреча! Ты здесь какими судьбами? Ольга нетерпеливым жестом отбросила от лица растрепавшиеся волосы.       — Да вот, к родственникам на праздники приехала. Предлагали встретить, а я сказала, что сама доберусь… И вот так застряла, даже не позвонить никуда…       — Ничего-ничего, сейчас разберемся, — ободряюще улыбнувшись, пообещал Батя и закатал рукава пальто. — Посвети-ка… Наконец запасное колесо очутилось на месте. Булатов, вытирая руки ветошью, с улыбкой отмахивался от благодарностей Ольги и, бросив взгляд на часы, заметил:       — А Новый год-то совсем скоро… Ты поезжай быстрее, может, успеешь еще. Ну или, — добавил, помедлив, — можем ко мне заехать, я тут недалеко живу. Позвонишь куда там тебе нужно.       — Спасибо, — обрадованно начала Ольга и тут же смутилась. — Слушай, это, наверное, неудобно…       — Неудобно на морозе стоять, когда Новый год на носу, — перебил Булатов. — У меня, правда, в холодильнике шаром покати, совсем заработался, да и отмечать как-то не собирался особо. Даже шампанского нет.       — Зато у меня есть, — легко улыбнулась старая знакомая. — Я же не с пустыми руками в гости ехала…

***

По телевизору крутили какую-то старую добрую советскую комедию; первые салюты уже вовсю освещали цветными огнями иссиня-черное небо. Оля, держа в одной руке початую бутылку шампанского, а в другой — тарелку с закусками, присела на диван рядом; по новой наполнила бокалы.       — Ну, с Новым годом?       — С Новым годом, — улыбнулся Булатов и, принимая из ее рук бокал, на миг коснулся точеных холодных пальцев. Ольга, перегнувшись через него, отставила на столик бутылку; светлые пшеничные локоны упали на лицо — и Булатов, меньше всего вникая в происходящее на экране, скользнул взглядом по изгибу мраморно-бледной шеи, по вырезу вечернего платья, под которым чуть заметно прорисовывалось резное кружево… От Ольги едва ощутимо веяло запахом морозной заснеженной улицы, а от волос тонко тянуло духами — цветочно-теплыми, очень приятными… «Да черт возьми!» — мысленно выругался Булатов, крепче сжимая в руке опустевший бокал. В конце концов, он совершенно свободный мужчина и обет целомудрия не давал…       — Оль… — позвал тихо, тяжело опуская ладонь на напряженную спину, туго обтянутую тонкой тканью элегантного темного платья. Ольга поспешно выпрямилась, вперив в него вопросительно-настороженный взгляд светлых глаз, но когда Булатов медленно отвел от ее лица легкую светлую прядь и наклонился к губам, не сделала попытки, чтобы отстраниться от его уверенных сильных рук. … Ольга чуть пошевелилась в его руках, пытаясь устроиться поудобнее, и только тогда Булатов открыл глаза, расслабленно скользнув взглядом сначала по ее порозовевшему лицу, затем по обнаженной тяжело вздымавшейся груди; потом заметил на полу беспорядочно сброшенную одежду… Узкий диван в гостиной явно был не лучшим местом для проявлений внезапно разгоревшейся страсти, но в бурном порыве об этом думалось меньше всего. Булатов чуть отстранился, чувствуя, как растрепавшиеся колючие локоны щекочут шею — и вдруг не к месту, обнимая сидевшую у него на коленях женщину, вспомнил совсем иное ощущение — ощущение шелковисто-мягких русых прядей, так приятно струившихся между пальцев…       — У тебя телефон, — полусонно пробормотала Оля, устраивая голову на его плече. Батя аккуратно, стараясь не потревожить ее, дотянулся до лежавшего на журнальном столике мобильного. И показалось, что из душной комнаты, пропитанной электрическими разрядами, безжалостно окунулся прямиком в ледяную прорубь. «С Новым годом», — высветилось на экране короткое и скупое. Без дурацких смайликов, без каких-либо обращений и без пожеланий… И выше — имя абонента. Мура.