Полюби меня, если сможешь

Багира сидела перед монитором до ужаса бледная, измученная, яростная. Пригову так и не удалось спровадить ее в лазарет — Рита, вернувшись в Центр раненая, только гневно полыхнула глазами на начальника и снова устроилась на своем рабочем месте, игнорируя ворчание генерала. И теперь, забыв о больном плече, как ни в чем не бывало координировала группу, находя по камерам нужные машины, что-то пробивая, проводя ребят по маршрутам и уводя из-под огня… Это был уже второй провал. Ранение Умановой и побег Казбека из-под носа спецназовцев; затем ранение ринувшейся в бой Багиры и снова ускользнувший террорист… На третью ошибку права попросту не было. Пригов, немного поколебавшись, в последний момент решил все переиграть  и командование группой перепоручил Коту — может, хоть ему повезет… И не ошибся.       — Багира, операция завершена, — послышалось наконец усталое, но довольное. — Казбека взяли. Все его боевики ликвидированы.       — Молодцы, — ответил генерал вместо Багиры. И тут же посуровел: — Но от разноса это вас не спасет. Возвращайтесь, устроим разбор полетов. Отбой.       — Пригов, ну зачем ты так, — тяжело выдохнула Рита, без сил откинувшись на спинку кресла. Лицо у нее стало совсем бескровным; на висках выступила испарина. — Ребята и так двое суток на ногах, глаз не сомкнули, чудо еще, что больше никто не пострадал… С заданием же справились!       — Кошкина, ты мне это прекращай! — возмутился генерал-майор, хмурясь. — Устроила тут, понимаешь! У нас тут не детский сад, а ты не воспитательница, чтобы детишек своих защищать! И вообще… давай-ка ты домой, Кошкина. Лечиться. Чтоб глаза мои тебя здесь не видели, — добавил недовольно и вышел из ИВЦ. Ему еще оставалось самое интересное — допрос Казбека, которого с минуты на минуту должны были доставить в Центр.

***

Первым делом, очутившись в конторе, Кот заглянул в аналитический отдел — и застал там совершенно измученную Багиру среди кипы каких-то документов. Об отдыхе, а уж тем более о медпомощи она, похоже, даже не считала нужным задуматься. Пользуясь отсутствием начальства, Ионов притащил ей свежезаваренный чай и шоколадный батончик — не ужин, конечно, но хоть кое-что.       — Багир, ну ты как? Может, все-таки в лазарет? Все-таки огнестрел это не шутки, уж я-то знаю, — сказал, обеспокоенно глядя в совершенно белое лицо боевой подруги.       — Уймись, Васька, — бледно улыбнулась Багира, принимая из его рук чашку с чаем. — Я в полном порядке. Кот только покачал головой.       — Я вижу. Рит, ну нельзя же так! По губам Багиры скользнула неуверенная и какая-то растерянная полуулыбка.       — Ты ведь не отстанешь?       — Не-а, — натянуто улыбнулся Ионов, с тревогой наблюдая за ней. И, не сдержавшись, пригрозил: — Если сама не пойдешь — сюда врача приведу. Рита слабо усмехнулась, разворачивая шоколадку.       — Ну ладно, ладно, схожу я… Только отчет допишу, и сразу, — пообещала со вздохом. Однако заняться отчетом ей было не суждено. В кабинет, бледный, мрачный, сердитый, ввалился Бизон.       — А вы, я смотрю, чайком тут балуетесь, — заметил не предвещающим ничего хорошего тоном. — Расслабляетесь… А что там с Умановой, видимо, никому не интересно! Лицо Риты стало еще бледнее — хотя казалось, дальше уже некуда. И по тому, как дрогнули ее пальцы, как нервно запульсировала жилка на виске, Кот понял, что товарищ, ослепленный эмоциями, неосознанно ударил Багиру в самую болевую точку.       — Борь… — хрипло начала Рита, торопливо сглотнув, — Борь, с Умкой все обязательно будет хорошо, слышишь? Она же у нас такая… боевая… А врачи…       — Вот только успокаивать меня не надо! — рыкнул Бизон. Остановился напротив боевой подруги, воинственно скрестив руки на груди. — Это ведь твоя была идея! А я изначально был против! Но нет, кому-то приспичило в комбинатора поиграть! И вот результат! Казбека чуть не прошляпили, Уманова в больнице, и еще неизвестно, что дальше будет! Кот так хотел думать, что ему показалось — но нет, глаза Риты подозрительно заблестели. И какая-то струна в груди натянулась до предела, причиняя звенящую боль. Ионов выступил вперед, словно заслоняя Риту собой.       — Бизон, притормози, — приказал холодно, весь как-то неосознанно напружинившись. Но Тарасов и не думал продолжать дискуссию — только тихо выругался себе под нос и развернулся к выходу, не удостоив товарищей взглядом. Кот догнал друга уже в коридоре:       — Бизон, постой-ка.       — Чего тебе? — мрачно осведомился тот. — Тоже меня начнешь успокаивать, что с Умановой все будет в порядке?       — Ну это само собой, Ума же у нас везучая, выкарабкается. Но я не об этом, — Ионов пристально взглянул на товарища. — Ты зачем так с Багирой? Думаешь, ей легко? Я все понимаю, ты за Уму переживаешь, мы все за нее переживаем. Но Рита уж точно ни в чем не виновата! Она сама двое суток не отдыхала, группу координировала, потом еще эта перестрелка, ранение! Но она же нас не бросила! Да если бы…       — … Да если бы не ее приказ, с Умановой сейчас все было бы в порядке! — рявкнул Тарасов. — Думать надо было, прежде чем в эту авантюру ввязываться!       — Если бы не этот приказ, с Умановой неизвестно что было бы! — оборвал Кот. — Ты что, не знаешь ее? Сама бы в самое пекло полезла без всякого прикрытия, еще непонятно, чем бы это все закончилось!.. В общем, так, — подытожил, скрестив руки на груди, — иди и извинись. Багира и так вся на нервах, а тут еще ты со своими претензиями! Тарасов хотел что-то достойно ответить, но на последней фразе как будто поперхнулся, изумленно уставившись на Василия.       — Котяра, ты чего? Какая муха тебя укусила?       — Это я тебя хотел спросить, — спокойно парировал Кот. — Я понимаю, всем тяжело, но ты сейчас реально палку перегнул. Бизон выдохнул, растерянно потер затылок.       — М-да… — протянул неопределенно. — Ну да, да, погорячился я, — признал с неохотой. — И извиниться надо… Ну, я пойду?       — Ну ты иди, — кивнул Кот. Проводил взглядом скрывшегося в ИВЦ Тарасова и покачал головой: — Детский сад…

***

Обещанный Приговым разбор полетов затянулся надолго. Генерал высказал все, что считал нужным, пропесочил подчиненных как следует — досталось и Бизону, который изначально командовал операцией, и отсутствующей Умановой, как всегда умудрившейся напортачить, и всем остальным в той или иной степени. Вдоволь наслушавшись претензий руководства, ребята, измотанные и хмурые, собрались по домам. Но перед уходом Кот решил заглянуть в комнату отдыха, почему-то уверенный, что найдет Риту именно там — нужно было сказать ей пару слов.       — Багир, там из больницы звонили, Уманова… — и осекся, не договорив. Тихонько прикрыл за собой дверь, прошел к месту, где сидела Рита — и от какого-то смутно-трепетного чувства все сжалось внутри. Багира спала, откинувшись на спинку дивана; на стук двери и звук шагов даже не дернулась. Кот опустился перед диваном, осторожно снял с нее туфли; потом нашел в шкафу свернутый плед и укрыл им Багиру. Наклонился на миг расправить пушистую ткань — и замер, совсем рядом увидев лицо Риты: очень уставшее и вместе с тем какое-то беззащитное во сне; выбившаяся из прически прядь прилипла к бледной щеке; под глазами после двух бессонных ночей залегли круги.       — Вася… Кот, резко обернувшись на голос, предупреждающе прижал палец к губам.       — Вась, мы домой едем или нет? — Мура проследила за его взглядом и понизила голос, стараясь совладать с внезапным и совершенно необъяснимо нахлынувшим раздражением. На лице Кота застыло странное удивленно-растроганное выражение — как будто увидел что-то прежде непостижимое, как будто открыл для себя что-то новое и тем поразительное, чего раньше не замечал.       — Да-да, конечно, — опомнился Ионов и шагнул к двери, напоследок бросив еще один взгляд на Багиру. Женя поджала губы, чувствуя острый прилив какой-то дурацкой, практически детской обиды. На нее такими глазами Кот никогда не смотрел…