Полюби меня, если сможешь

Кот позвонил с утра. Женя, собираясь на службу, как раз пила кофе, то и дело бросая взгляды на мобильный — завтрак в любую минуту могли прервать сообщением о том, что срочно нужно куда-то ехать и спасать мир. А когда телефон все-таки зазвонил, выдохнула с облегчением — звонил из командировки Кот. Несколько минут проболтали ни о чем, и Мура все гадала: вспомнит, нет? Кот, похоже, не вспомнил. Зато задал странный вопрос:       — Жень, ты сейчас дома?       — Ну пока да, а что? — не поняла Мура.       — Тогда зайди в спальню, — таинственным тоном предложил Кот.       — Зачем?       — А ты зайди. Мура, недоумевающе фыркнув, с неохотой слезла за стула. Ионов сейчас напоминал мальчишку, который задумал что-то безумно интересное и так и пышет энтузиазмом.       — Теперь открой шкаф, — командовал Вася, как будто вел ее по карте сокровищ. — Посмотри на самую верхнюю полку… Женя уставилась внутрь, хотя и так отлично помнила, что на верхней полке стопками лежат полотенца.       — Ну?       — Убери полотенца, — тоном фокусника объявил Ионов. — А теперь смотри. Мура, пожав плечами, сдвинула в сторону махровую кипу и только тогда увидела какую-то внушительную упаковку, загадочно обернутую бумагой.       — Что там? — спросила удивленно, трогая рукой шуршащую обертку.       — Открой, — предложил Кот, и Муре показалось, что он довольно улыбается. Женя вытащила довольно увесистую коробку и, устроившись прямо на полу, разорвала обертку, а затем откинула крышку. А через несколько мгновений до Кота долетел восторженный визг.       — Оглушила, — рассмеялся Ионов, отодвигая трубку от уха. — Ну как?       — Да это же… Это же тот самый прицел, — выпалила Мура, захлебнувшись эмоциями. — Вася, но как?..       — Элементарно, — усмехнулся Кот. — Не платье же тебе дарить? А хороший оптический прицел к винтовке с нашей службой всегда пригодится.       — Спасибо, Вась, — совершенно искренне сказала Женя, любовно поглаживая ладонью гладкую механическую поверхность. В ответ раздался какой-то фоновый шум и чей-то смутный голос.       — Все, Жень, мне пора, — скороговоркой выпалил Кот. — Труба зовет. Еще раз с днем рождения. Рад, что угодил с подарком. Если получится, вечером позвоню. Все, пока…       — Пока, — машинально откликнулась Женя, и если бы Ионов не отключился парой секунд раньше, он уловил бы в ее голосе явственную растерянность.

***

Празднование вышло каким-то скомканным и, честно сказать, не очень веселым. Может быть, потому что собрались неполным составом — сама Мура, Бизон и Батя. Уманову из больницы врачи так до сих пор и не выпустили, а Багира… Когда разговор сам собой свернул на случившееся с Ритой, настроение окончательно упало до нуля. Никто не говорил этого вслух, но все понимали — положение очень серьезное, а вопрос, поправится ли Багира, и если поправится, сможет ли вернуться в строй, так и оставался открытым. Врачи не давали никаких внятных прогнозов, а время между тем уходило…       — Ладно, поеду я домой, — заявил Бизон, как-то совсем скиснув. — Время позднее уже.       — Да ладно, рано еще, — попытался остановить друга Булатов. И, желая разрядить обстановку, добавил: — Ты вон еще горячее не доел. Да и официантка вон как на тебя смотрит… Но Тарасов шутку не поддержал, только вяло махнул рукой. Видно было, что веселиться сегодня настроения у него нет никакого. Когда Бизон ушел, за столом повисло неловкое молчание. Женя, не поднимая глаз от столешницы, комкала в руках салфетку, а Булатов скользил взглядом по залу, где на возвышении музыканты заиграли какую-то ненавязчивую мелодию.       — Может, потанцуем? — спросил, кивком указав на свободное место у сцены. Женя быстро кивнула, не смотря на него. Что угодно, только не сидеть вот так, пряча глаза и не зная, что сказать… … Ее окутало необъяснимым теплом. Даже так, на дозволенном расстоянии, рядом с ним сразу стало тепло, уютно, спокойно. Даже усталость как обычно тяжелого, наполненного суетой дня как-то отошла на второй план, обесцветилась, стала неважной. Его руки, его близость, его взгляд… Она забывала обо всем, растворяясь в этом моменте, в этом движении, в его присутствии рядом. Это было как погружение — полное, неизъяснимо-сладостное, абсолютное. И это ощущение легкости, ощущение полета вдруг вернулось — душа будто стала вновь невесомой, освобождаясь от чего-то мучительно-тяжелого, тянущего вниз. Так спокойно, так легко и так радостно… Когда мелодия наконец затихла, какие-то секунды они еще стояли рядом, не двигаясь, стремясь сохранить, удержать это светлое ощущение, коснувшееся легким дыханием. Мура не шевелилась, чувствуя его руки на своей талии, а Булатов украдкой вдыхал едва уловимый запах ее волос, не понимая, от чего так сжимается сердце — от нежности или от горечи.       — Поехали, отвезу тебя домой, — сказал наконец тихо, отстранившись первым. — И у тебя неделя отпуска, помнишь?       — Так точно, — через силу улыбнулась Мура и покорно шагнула за ним. Мысль о еще нескольких минутах рядом отзывалась в груди необъяснимой мучительной сладостью — и от ощущения украденного, запретного счастья хотелось смеяться и плакать одновременно. А откуда-то со стороны сцены вслед донеслась хрипловато-надрывная перепевка:

… Моей огромной любви Хватит нам двоим с головою…