Полюби меня, если сможешь

Рука Булатова на обнаженных плечах жгла каленым железом. Мура натянуто улыбалась, прижимаясь к его боку, что-то мило щебетала и легкомысленно хихикала, поддерживая образ красивой и дорогой куколки, не обременной интеллектом. Убеленные сединами ученые, глядя на весьма своеобразную парочку, понимающе переглядывались; кто-то незаметно усмехался, а во взглядах других сквозила легкая зависть. Большинство гостей на конференцию явились в одиночестве, некоторые — с немолодыми, заметно увядшими женами, и только «Кривицкий» мог похвастаться юной очаровательной спутницей, не сводившей с профессора глаз.       — Да, господа, — вполголоса заметил доктор наук Нечаев, глядя, как «профессор» в обнимку со своей девушкой идет по банкетному залу, — Кривицкий что-то совсем вразнос пошел… Предыдущая пассия, я слышал, его на пятнадцать лет была младше, а эта совсем девчонка, в дочки годится…       — Отцовский инстинкт, — ухмыльнулась доцент Уварова, некрасивая дама с мужской стрижкой и в мешковатом брючном костюме. — Своих-то детей у него нет, вот и наверстывает упущенное с безмозглыми девочками…       — А ты, Светочка, рассчитывала охмурить профессора, чтобы он тебе с ученой степенью помог? — съехидничал Нечаев. — Боюсь, после такой красотки тебе тут ловить нечего… Уварова злобно прищурилась.       — А ты, Ленчик, не слишком слюни-то на чужую бабу распускай, смотри, чтобы твоя жена не заметила, нажалуется своему папочке, тебя в два счета из Академии наук попрут!       — Господа, господа, прекратите, — вмешался профессор Шумилин. — Ну что вы, в самом деле… К компании ученых приблизился «Кривицкий» — уже без спутницы, и перепалку пришлось прекратить. Разговор постепенно перетек в рабочее русло, и накал обстановки потихоньку спал.

***

Мура, сидя за барной стойкой и потягивая коктейль, вовсю щебетала с барменом, незаметно выуживая из разговорчивого молодого человека нужную информацию. Все-таки иногда удобно прикинуться дурочкой, всерьез никто не воспринимает, не опасается, лишнего сказать не боится… Таким ненавязчивым образом собирая досье на присутствующих, Женя успевала смотреть по сторонам, изучая публику — и уже наметила себе нескольких подозрительных личностей, которых не мешало бы проверить. Принимаясь за третий коктейль подряд, Мура заметила условный знак. Булатов, нетерпеливо дергая узел галстука, бросил на нее короткий взгляд — и Женя, отставив бокал, торопливо поднялась, одергивая узкое платье. Командира, похоже, нужно было выручать… Мура вклинилась в компанию в самый разгар научной дискуссии. Булатов, конечно, и перед вылетом, и в самолете, и даже по пути в гостиницу самым прилежным образом изучил все документы, которые ему выдал Пригов — но этого явно не хватало, чтобы полноценно войти в роль гениального ученого. И подмога в лице Мурашовой прибыла как нельзя кстати…       — Милый, ну ты долго еще? — капризно надув губки, осведомилась Женя, не обращая внимания на любопытные взгляды ученых мужей. — Мне скучно… Я думала, мы отдыхать приехали, а ты меня тут бросил…       — Женечка, ну послушай, у меня ведь работа… Мура, слегка вздрогнув от этого неестественно-ласкового обращения, старательно продолжала играть свою роль.       — То есть работа для тебя важнее, чем я? — спросила подозрительно тихо, задавая этот поистине классический вопрос обиженной женщины.       — Жень, да ну подожди!.. «Кривицкий», бросив что-то скомканно-извиняющееся, кинулся за своей пассией — и остальные присутствующие могли с интересом наблюдать, как «профессор» догнал девушку уже у самого выхода. Судя по всему, долго перед ней извинялся, удерживая ее за руки; девушка хмурилась, что-то сердито бросала в ответ, но потом расцвела в улыбке и позволила увести себя из банкетного зала.       — Извиняться пошел, — съязвила Уварова, наблюдая за этой сценой. — И откуда только у мужика столько энергии, и научной деятельностью заниматься, и с молодыми девками развлекаться…       — Светочка, успокойся уже, — хмыкнул Нечаев. — Ничего тебе здесь не обломится, ясно как день. Уварова смерила его уничижительным взглядом и схватила столика бокал с вином. Похоже, противный доктор наук был прав, с Кривицким ей ничего не светит…

***

Булатов нетерпеливо стянул надоевший смокинг, небрежно швырнул его на спинку кресла.       — Что думаешь, Жень? Заметила кого-то подозрительного? — спросил, доставая из мини-холодильника бутылку воды. Мура осторожно присела на краешек кресла, сбросила туфли. Бросила взгляд на свои ступни, слегка поморщившись — новая неудобная обувь натерла ноги местами до крови.       — Мне кажется, этот секретарь мецената Калинина какой-то странный, — заметила задумчиво. — Работает у него всего неделю, да и секретарь из него как из слона балерина… Надо бы его пробить.       — Согласен, согласен, подозрительный тип, — рассеянно кивнул Булатов. Повернулся, кинул взгляд на вычурные настенные часы. — Банкет заканчивается через час. До этого времени к нам вряд ли сунутся, кругом народу полно, а вот ночью… Надо быть начеку.       — Поняла, — пробормотала Мура. Спустила ноги на пол и тихонько ойкнула от боли. Командир, бросив на нее взгляд, разве что руками не всплеснул.       — Господи, Мурашова, ну ты даешь! Ты что, весь вечер так проходила? Мура пожала плечами.       — А у меня другой обуви нет. Да и не так уж много я сегодня ходила…       — Понятно все с тобой, — махнул рукой командир. Нашел в тумбочке аптечку, порылся там, вытащил антисептик и пластырь. — Держи, обработай. И кроме тапочек ничего сегодня не надевай, нечего из себя Русалочку изображать, — проворчал добродушно.       — Слушаюсь, товарищ командир, — вымученно улыбнулась Мура, принимая из его рук упаковку с пластырем. И с замиранием сердца подумала о том, что не влюбиться в него у нее изначально не было шансов. Есть вещи, которых избежать невозможно…