Полюби меня, если сможешь

Когда открылась входная дверь, Мура как раз разогревала ужин, поглядывая на часы. Кот что-то задержался, оставшись в КТЦ заполнять бумажки по сегодняшней операции — и застрял на несколько часов, правда, предупредив эсэмэской.       — Чего так долго? — поинтересовалась Женя, быстро вытерев руки полотенцем. И удивленно замерла, глядя на небольшой изящный букет в руках Ионова. — Я что, забыла про какой-то праздник?       — Нет, не забыла. Считай, что это в честь успешного окончания нашего задания. Если бы ты этого гада Зураба не подстрелила, мы бы за ним еще не один месяц гонялись, — отозвался Кот, пристраивая куртку на вешалку.       — Вот уж не думала, что мне будут дарить цветы за мои боевые навыки, — рассмеялась Мура, обнимая Кота. И нахмурилась, вопросительно смотря на его: — Что-то не так?       — Все нормально, не обращай внимания, — отмахнулся Кот, стараясь не морщиться. Бесшумно выдохнул, пытаясь справиться с остро саднящей болью. — Так, синяк небольшой… Все-таки приложил меня этот гад…       — Так ты ж в бронике был? Как ты так умудрился?       — Ну вот так получилось, — пожал плечами Вася. — Да не переживай, зарастет… как на Коте.       — Давай посмотрю? Ионов решительно покачал головой.       — Не стоит, я сам. Лучше чаю организуй, что-то совсем умотали меня эти отчеты, — и, легко улыбнувшись, скрылся в ванной, не дожидаясь ответа. В ванной, стянув свитер, а следом футболку, поморщился, рассматривая гематомы. Да уж, «небольшой синяк»… Ребра противно ныли, любое резкое движение отзывалось вспышкой боли, а багрово-синеватые разводы выглядели мягко говоря вовсе не радужно. Хорошо хоть лед приложить догадался, а то картина была бы куда плачевней… С ловкостью опытного доктора Кот нанес заживляющую мазь, аккуратно закрепил марлевую повязку. Если пару-тройку дней не придется гоняться за толпой озлобленных террористов и отрабатывать рукопашку на практике, действительно заживет как на коте…

***

Оторвавшись от кипы бумаг, Булатов не сразу услышал тихий звук из-за плотной створки. Кто-то на удивление деликатно поскребся в дверь, затем в проеме показалась тщательно причесанная русая голова.       — Бать, можно?       — Да, Жень, заходи, — улыбнулся Булатов и приглашающе махнул рукой. Мура неуверенно переступила порог, словно сомневаясь в чем-то, но затем решительно прошла внутрь. Контр-адмирал невольно залюбовался: штабная форма шла ей ничуть не меньше вечерних платьев, и этот служебно-суровый образ делал ее такой строгой и такой трогательной одновременно… — Что-то случилось?       — Да… — начала было Женя и тут же сбилась: — То есть нет… то есть я не знаю… Батя, ободряюще улыбнувшись, кивнул ей на кресло напротив:       — Садись и давай по порядку. Чай будешь?       — Нет, спасибо… Бать, я… — Потерла лоб рукой, растерянно выдохнула. — Даже не знаю, с чего начать…       — Начни сначала, — мягко посоветовал Булатов, успокаивающе сжав ее плечо. Женя вскинула на командира полный надежды взгляд. Если кто-то и мог помочь ей разобраться в непонятной ситуации, то только Батя…       — … А у самого Кота ты спросить ничего не хочешь? — задал резонный вопрос командир, выслушав Мурашову. Та усмехнулась, покачав головой.       — Ты серьезно веришь, что из него можно выбить чистосердечное? Бать…       — Понял, понял, играете в партизанщину, — хмыкнул Батя. — Ладно, Жень, не переживай, разберемся. Если он куда-то встрял, узнать об этом я как командир должен первым, так что ты все правильно сделала.       — Не думаю, что Кот со мной согласится, — грустно улыбнулась Мура, отставляя чашку с почти нетронутым чаем. Булатов понимающе усмехнулся.       — Да не скажу я ему ничего, не волнуйся. Считай, что это наша военная тайна…

***

      — …И-и-и снова в сегодняшнем поединке побеждает наш новый фаворит по прозвищу Неукротимый, — куражась, прокричал в микрофон ведущий, и огромная беснующаяся толпа вокруг ринга взорвалась диким ревом. Опьяненные адреналином от захватывающего боя, разгоряченные спорами до хрипоты, одни — разочарованные проигрышем, другие — радуясь удачно сыгравшей ставке, зрители больше напоминали сборище изрядно нетрезвых дикарей, нежели фанатов спортивного состязания. Впрочем, какой уж тут спорт… Побоище без каких-либо правил, а не поединок по всем правилам боя.       — Неукротимый, значит, — негромко пробормотал Булатов, прикидывая, как бы пробраться сквозь шумную, орущую, напирающую со всех сторон толпу. Однако не успел сделать и нескольких шагов, как в беспорядочные разгоряченные крики вплелся еще один звук. Оглушительный грохот слетевшей с петель двери и тяжелый топот множества ног.       — Всем лежать, работает СОБР! — пронеслось над огромным залом. Булатов потянулся было в карман за удостоверением, но на него тут же наставили автомат.       — Спокойно, мужики, спокойно, я свой, — начал было контр-адмирал, но здоровенный высокий спецназовец рявкнул лишь:       — Разберемся, какой ты свой! Руки! — и потерял к нему интерес, командуя своим ребятам: — Пакуйте тут всех!