Братские узы

      В тёмных проходах канализации стояла тишина, не нарушаемая невесомыми шагами мастера-ниндзя. Отсутствие света совершенно не мешало крысиным глазам высматривать необходимые вещи или пометки на стенах, известные лишь им. Иногда свет появлялся, это работники канализации оставляли невыключенные фонари и лампы, однако Сплинтер старался избегать таких мест чтобы не встретиться с людьми.       Он возвращался со свалки, где запасался пропитанием, а также искал игрушки и книжки для своих сыновей. Стоит отметить, что кто-то выбросил превосходно сохранившуюся книгу по анатомии, один из его младших сыновей обязательно оценит.       Сплинтер усмехнулся в усы, когда представил, как малыш Донателло с восторгом примет эту книгу из его рук. Одна проблема, он снова уйдёт в какой-нибудь угол и забудет про всё на свете. С одной стороны, это хорошо, что кроме Леонардо, самого разумного и ответственного сына, есть кто-то, кто не доставляет проблем. Однако маленький умник сильно отбился от коллектива, что порядком беспокоило его отца. Донателло слишком редко играл с братьями, а те казалось просто перестали обращать на него внимание.       Сплинтер со вздохом пообещал себе, что обязательно найдёт время поговорить с сыном… Как только уберёт весь разгром, который к его возвращению обязательно устроили Рафаэль и Микеланджело. А возможно сначала ещё придётся успокоить обиженного на старших Майки. У того добрая душа, но он всё слишком близко воспринимает, а Рафаэль не может контролировать свой гнев и часто срывается на всех вокруг. Леонардо пытается его урезонить, Микеланджело, если уж слишком перепадает плачет навзрыд, а Донателло просто всегда стремится избежать конфликта, безропотно отступая. Ещё один повод поговорить с ним, надо иногда уметь давать отпор. Конечно мастер ниндзюцу уже начал обучение своих сыновей, но они были слишком малы, чтобы серьёзно воспринимать это. Только Леонардо упорно тренировался и показывал наилучшие результаты.       За подобными размышлениями прошла большая часть дороги до логова. Неожиданно в сердце отца родилось плохое, очень плохое предчувствие, которое заставило его ускорить шаг…

***

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ НАЗАД       - Эй, Лео, смотри, какая у меня башня! – восторженно вскрикнул Майки, когда последний конус был установлен на вершине постройки.       Как отметил для себя Донателло, башня и правда выглядела грандиозно. Постройка Микеланджело состояла из всех кубиков разных наборов, которые добыл сенсей, и была с него ростом.       Маленький умник хотел было подскочить и посоветовать младшему братишке укрепить башню в нескольких местах для большей устойчивости. Тогда она наверняка сможет продержаться до прихода отца, если, конечно, никто не станет ломать её специально. Донни очень понравилось творение Майки и увидеть его разрушенным не хотелось. Однако его удержало то, что в последнее время не давало ему вмешиваться в игры братьев. Он очень любил их и забавные игры, которые они придумывали, но ему всегда казалось, что он неинтересный, с ним скучно. И это чувство преобладало. Лучше он уткнётся в то устройство, которое стащил из неразобранных коробок с вещами сенсея и пытался заставить работать.       Внезапный шум падающих кубиков тут же привлёк внимание всех в логове. Леонардо даже смог оторваться от своих любимых «Космических героев». Майки же завыл сиреной и, подняв кулаки, со слезами на глазах помчался на ухмыляющегося Рафаэля.       Братья не раз замечали, что у черепашки с красной повязкой есть тяга к разрушениям. Сенсей даже разговаривал с ним на эту тему, но ничего не изменилось. Рафаэль продолжал ломать игрушечные постройки самого младшего брата и не раз под горячую руку попадало и то, что мастерил сам Донателло.       - Ты?! Зачем ты разрушил её?! – рыдал Микеланджело, стараясь ударить брата, но из-за слёз не видя цели.       - А что? Было весело, - продолжал улыбаться Рафаэль, легко уклоняясь от замашек расстроенного строителя.       - Раф, ты же знаешь, так нельзя, - как можно строже проговорил поднявшийся Леонардо.       - Кто сказал?       - Это элементарные правила морали, которые известны всем разумным существам. Ах, да, я совершенно забыл, умом ты не блещешь, - ответил начинающий сердиться черепашонок в синей маске, пытаясь отцепить Майки от разрушителя.       - Что ты сказал?! – тут же взревел Рафаэль, воспламеняющийся от любых намёков на его возможные недостатки.       - То, что слышал. Или ты ещё и глухой? Пойдём Майки, тебе надо успокоиться, - с этими словами Лео наконец схватил черепашонка в оранжевой маске и увёл его на кухню, где сможет унять слёзы и убедить, что новая башня будет ещё лучше.       Два средних брата остались в гостиной один на один. Маленький умник, почти не обращающий внимание на разразившуюся ссору, всё ещё смотрел на разруху посреди комнаты, где раньше высилась прекрасная башенка, а виновник всего этого, судорожно сцепив зубы, пытался ничего больше не разнести, так как того, что разрушить можно, поблизости не наблюдалось. В таком состоянии трогать Рафаэля было себе дороже, сегодня он завёлся с полуоборота, а значит дальше может стать только хуже, однако что-то внутри Дона, видимо какая-то стена, сдерживающая его собственный гнев, рухнуло вместе с башней. И он сорвался.       - И правда, Раф, зачем ты это сделал? – воскликнул Донни, спрыгнув с дивана, - Неужели это того стоит? Ты постоянно всё ломаешь, и что получаешь в ответ? Ты думаешь тебя будут хвалить или что? Что ты хочешь этим показать? Что ты самый сильный, самый крутой? Этим ты показываешь только свою невоспитанность и грубость. Ты обидел Майки, он ведь старался, и башня у него получилась очень красивая, а ты снова всё сломал. Всегда всё портишь!       - Эй, умник, тебе то какое дело, сидишь со своими железяками и сиди, - наконец отошёл от ступора Рафаэль.       - Большое дело. Мы семья, и я её часть. Мне есть дело до того, что ты обижаешь нашего младшего брата, - Донни не повышал голоса, однако его слова звучали непривычно твёрдо, что пугало самого умника, что уж говорить о шоке Рафа, который привык к тому, что черепашонок в фиолетовой маске никогда не лезет в ссоры. Однако гнев старшего брал верх над его шоком.       - Ха, семья. Что она для тебя значит? Ты сидишь вечно в своих книжках и не общаешься с нами. Ты нам не семья, умник. Так что нечего заливать.       - Не семья?... – весь запал Донни и так держащийся лишь на том, что отступать поздно, резко смыло огромной волной боли. В груди защемило, - Значит я вам не брат, я никто…       - Да, именно так, так что не лезь не в своё дело, умник! – победно вскричал черепашонок в красной маске, не догадываясь о значении слов, которые только что подтвердил.       Слёзы безудержно полились из карих глаз. Донни смотрел на брата и пытался найти хоть какой-то намёк, что это шутка, что сейчас они обнимутся, помирятся и будут вместе играть, как снилось ему в счастливые ночи. Но в ответ прозвучало лишь довольное подтверждение этих ужасных слов.       Маска намокла и неприятно прилипла к коже. Под взглядом старшего брата маленький гений чувствовал себя ничтожеством. Решение, такое простое, пришло быстро и легко.       Донателло развернулся и со всех ног бросился в один из тёмных тоннелей канализации, на ходу срывая промокшую маску и бросая её у входа туда.

***

      Зайдя в логово, Сплинтер увидел трёх своих сыновей, которые с разной степенью энтузиазма собирали башню из кубиков. Картина была спокойная и даже немного забавная, однако смутный червячок тревоги продолжал точить его сердце.       Крыса внимательнее присмотрелся к детям. Майки явно был на вершине блаженства, хотя глаза всё ещё немного заплаканные. Леонардо помогает Микеланджело и посматривает на другого брата так, будто доволен проделанной работой. Рафаэль помогал неохотно, и кубики валились из рук. Зная обычные сценарии подобного, отец мог предположить, что носитель красной повязки снова что-то сломал и теперь искупает свою вину.       Однако где четвёртый сын? Сплинтер понял, что должен был задать этот вопрос сразу, как только не увидел его. Самый тихий не значит, что он не может попасть в какую-нибудь беду.       Мастер-ниндзя вышел на свет, и черепашки наконец заметили его. Они тут же встали на ноги и поздоровались с отцом. Сплинтер ответил кивком, однако улыбки выдавить не смог, безотчётная тревога нарастала. Он поманил к себе черепашонка в синей маске, как самого старшего и отвечающего за братьев в отсутствие отца.       - Леонардо, сын мой, где Донателло? – взяв себя в руки и скрыв волнение, спокойно спросила крыса.       - Сенсей, я думаю, он мог пойти в комнату-склад, найти что-нибудь из инструментов или он просто где-то читает, - ответил Лео, удивлённый таким вопросом.       - Ты не знаешь? – скорее утвердил, чем спросил Сплинтер.       Леонардо виновато склонил голову.       - Просто Раф разрушил башню Майки, я занялся тем, чтобы помирить их и совсем забыл. Я сейчас его позову, - проговорил малыш и умчался в сторону комнат с криком «Донни!».       Учитель тем временем обернулся к двум другим сыновьям. Сборка башни была почти завершена, но Майки готов был снова плакать.       - Что случилось, Микеланджело? – склонился к нему Сплинтер.       - Прошлая была лучше, - прохныкал черепашонок.       - Да чем вам всем так понравилась та башня. Даже Дон из панциря вылез, такого красноречия из него и за неделю вкупе можно не услышать. Самая обыкновенная башня, - возмутился Рафаэль.       - Донни понравилась моя башня? – восторженно воскликнул носитель оранжевой повязки, слёзы которого тут же исчезли. Отец знал, что он больше всех переживал из-за того, что маленький умник отдаляется от них и то, что он каким-то образом проявляет свою заинтересованность семейной жизнью несомненно радовало Микеланджело.       - Ага, как набросился на меня. А потом убежал куда-то. Наверное сидит опять в своих книжках, не больно то радуйся, Майки.       - Отец! – прервал их взволнованный голос Леонардо, появившегося на пороге.       - Что такое? – первый спросил Майки, распознав нарастающую тревожную атмосферу.       - Донни, его нигде нет, я везде искал. А ещё вот, - Лео протянул что-то отцу, - Я нашёл это возле входа в один из тоннелей, куда Вы запретили нам ходить.       Сплинтер дрожащей рукой расправил на руке фиолетовую маску. Вот, что означало его предчувствие.       Во всём логове повисло молчание. Три пары детских глаз вперились в маску брата, пытаясь осознать, что это значит.       - О нет… - раздался тихий стон, прерывающий тишину и совершенно не похожий на обычный голос Рафаэля, - Это же я виноват. Я… Я ему наговорил, даже не скажу, что точно. Это было что-то обидное, очень. Я разозлился на Лео, а то, что Дон неожиданно тоже подал голос подлило масла в огонь… Он плакал. Плакал! Из-за меня… А я был так рад, что со мной больше не спорят, что даже не заметил этого… Что же теперь делать?       - Порой словами можно ранить гораздо сильнее, чем вы себе представляете, а у вашего брата очень нежная душа, - вздохнул Сплинтер, - Мы найдём Донателло, и ты сможешь перед ним извиниться, Рафаэль. А сейчас не будем терять времени, - “Его и так прошло достаточно, чтобы маленькая черепашка нашла себе неприятности,” – додумал отец до конца свою фразу.

***

      Коридор, ещё коридор, Донни сбился со счёта, причём давно. Он слишком вымотался, пытаясь сбежать от своих же мыслей, чтобы оставались силы думать хоть о чём-то. Например о том, что он никто для тех, кого считал семьей. Донателло застонал и попытался выбить из своего сознания слова Рафаэля.       Какая разница, пути назад нет… в буквальном смысле. Черепашонок резко повернулся назад и посмотрел в чёрную пропасть прохода. Запоздалый ужас охватил его сознание. Он ушёл слишком далеко, эти коридоры ему незнакомы. Он не сможет вернуться домой.       Неожиданно сердце защемило от желания снова оказаться в логове, смотреть на игры братьев, нет, не просто смотреть, играть с ними, прижаться к отцу, принять обнимашки Майки. И пускай для них он никто, он то знает, что они его семья. Единственная и любимая семья.       Донни осел на пол, его пробивала дрожь. Один в огромной тёмной канализации. Маленький и совершенно беспомощный.       - Помогите! – вырвался из сжатого комком горла жалкий всхлип, направленный в пустоту.       Черепашонок прижался к холодной стене, изо всех сил сдерживая слёзы. “Нельзя плакать, надо подниматься и что-то делать,”- подумал Донни. Он встал, держась за стену, и пошёл в ту сторону, где должен был быть дом. Однако уставшие от долгой пробежки ноги не соглашались долго нести тело черепашки. Сил не осталось и малыш упал на пол.       - Я только немного отдохну и обязательно найду путь, - пробормотал маленький умник себе под нос, прекрасно понимая, что измучен как физически, так и морально, поэтому он свернулся в комочек на холодном каменном полу и тут же провалился в тревожное забытье. На глазах застыли ещё невыплаканные слёзы.       Разбудил его странный звук, похожий на рычание, и чьи-то тяжёлые шаги. Донни отстранённо подумал, что ходить и рычать как медведь может только Рафаэль, однако жуткий холод тут же напомнил, что он не в своей кроватке рядом с братьями. Приоткрыв глаза, Донни завопил от ужаса и мгновенно взлетел на ноги.       Перед черепашонком стоял огромный аллигатор. Сенсей говорил, что они водятся в дальней части канализации и просил никогда туда не ходить ради собственной же безопасности. Теперь Донателло понимал смысл предупреждения отца, слишком хорошо понимал.       Аллигатор тем временем понял, что аппетитная черепашка-мутант заметила его, и огромными прыжками понёсся на свою жертву. Донни нашёл в себе силы сдвинуться с места, но дёрнулся он в сторону слишком поздно, и клыкастая пасть просто чудом не задела его. Зато хвост догнал и впечатал малыша в стену. Болезненный стон сорвался с губ, когда сила тяжести вернула его на горизонтальную поверхность.       Прижав руку к груди, благо панцирь принял на себя большую часть удара, Донни поднялся на ноги и снова предпринял попытку побега, на этот раз внимательнее следя и за пастью, и за хвостом. Аллигатор, несмотря на большие габариты, двигался ловко и быстро, Донателло едва поспевал уворачиваться, при этом продвигаясь к более узкому коридору, куда монстру было бы не пролезть.       Ещё один удар хвостом выбил из черепашонка воздух. Несколько секунд он просто беспомощно лежал на полу, хватая ртом живительный кислород, отравленный зловонными водами, а пасть уже нависала над ним. Рывок в сторону, и Донни избегает встречи с зубами. Маленький умник снова несётся к безопасному проёму.       Вот спасительный тоннель уже в каком-то метре от испуганного черепашонка. Он обещает защиту от ужасного аллигатора. Прыжок и…       Острая боль пронзила ногу Донателло. Крик, сорвавшийся с губ маленького умника, казалось, огласил всю канализацию. Челюсть крокодила оказалась быстрее черепашки.       Донни попытался вырваться, но каждое движение на зубах аллигатора доставляло невыносимую боль, у него просто не было сил кричать, в голове всё мутилось. Единственное, что осталось ясным это то, что ему надо домой. И это подсознательное желание вернуться было единственным, что заставляло кареглазого малыша сопротивляться.       Монстр подкинул черепашку в воздухе, чтобы получше укусить, однако добыча не досталась ему обратно. Донни сумел зацепиться за трубу, проходящую у потолка тоннеля. Оглянувшись на недовольного хищника, который без проблем достанет его оттуда, малыш сделал отчаянный рывок, сулящий в случае неудачи ещё больше травм. Например сломанную ногу, потому что зубы крокодила на удивление пощадили кость. Раскачавшись на руках, он приземлился максимально близко к спасительной дыре и, пока аллигатор соображал, на максимальной скорости, которую мог выжать из своего усталого и раненого организма влетел в безопасность. Сзади щёлкнули зубы монстра и послышалось разъярённое рычание обманутого и голодного хищника.       Донни было уже всё равно на крокодила. Он выбрался, он смог.       Отползя ещё на метр от ужасного коридора, маленький умник прислонился к стене и как мог зажал жуткую рану на ноге, которая болела ещё больше после прыжка и той короткой пробежки. Перевязать себя было нечем, у него ведь даже маски не осталось. Впрочем, сил тоже не осталось. Донателло чувствовал, как с каждой каплей крови из него вытекает частичка жизни и не мог этого остановить. Всё было зря. Он выбрался из пасти аллигатора чтобы умереть в тёмной канализации в полном одиночестве.       Сознание помутнело, глаза закрылись сами собой, всё, что черепашонок мог воспринимать, это холодную каменную стену за спиной и жуткую боль, которая расплывалась по всему телу под прикрытием многочисленных ушибов. Ослабшая рука сползла с раны, тело завалилось набок. Неожиданно тишину, окутавшую малыша прорезал до боли знакомый голос: - Донателло, сынок, держись, - голос звучал взволнованно, в нём даже блестели капли ужаса, но он был наполнен неизмеримой нежностью. - Папа… - прохрипел Донни, поднимая свою такую слабую руку и протягивая её в сторону голоса. Её осторожным движением положили обратно на грудь, на прощанье поглаживая. Когда поглаживания закончились, рука непроизвольно дёрнулась, будто ища опору. - Тише, всё хорошо, я рядом, - успокоил всё тот же заботливый голос, занявшийся раненой ногой. Через пару минут Донни не чувствовали ни боли, ни холода, только тёплые руки отца, который прижимал сына к груди и будто говорил всем монстрам: «Я вам его не отдам!»

***

      В логове стояла непривычная напряжённая тишина. Майки не смел беситься, Лео не включал телевизор, хотя было как раз время «Космических героев». Рафаэль же не мог даже дышать. Он просто сидел рядом с кроватью, где лежал его чуть живой младший братишка, и клялся, что больше никогда не посмеет тронуть его или хоть как-то обидеть. Слишком дорого заплатил Донателло за его грубые слова.       - Братик, ты меня слышишь? – не надеясь услышать ответ проговорил зеленоглазый черепашонок, сжимая руку Донни, не спрятанную под одеялом.       Сплинтер не раз говорил, что голос близкого может помочь найти больному дорогу домой. Раф надеялся, что это правда. Отец почти с отчаянием отвечал на расспросы детей, что их брат слишком близко к краю. Донни потерял очень много крови, рана была достаточно тяжёлой, а из-за холодных стен и полов канализации, сбежавший черепашонок сумел простудиться, и теперь лихорадочный жар лишь усложнял его тяжёлое состояние.       - Донни, я знаю, тебе тяжело, и это моя вина, но пожалуйста, держись. Ты нам очень нужен. Это всё было неправдой, ты часть нашей семьи, наш брат, - Рафаэль взглянул на бледное лицо маленького умника. Его лоб, на котором блестели капельки пота, был слегка нахмурен, и весь он слегка дрожал. Взяв с тумбочки ещё одно одеяло, черепашонок в красной маске укутал брата потеплее, но так, чтобы не задеть раненую ногу. От мысли о том, как ужасно выглядела рваная рана, черепашонок в красной маске вздрогнул, - Когда отец принёс тебя в том… том состоянии, мы были в ужасе. Мы просто не понимали, кто мог такое с тобой сделать, - проговорив это, Рафаэль надолго замолчал, однако потом, будто очнувшись от ступора, продолжил монолог, - Отец сказал, это был аллигатор, ты даже не представляешь, как мне хочется порвать того монстра на части, - на этих словах Донни будто сильнее заволновался, даже пару раз судорожно мотнул головой, - Тише, я ещё здесь. И я не оставлю тебя, пока ты не поправишься или не прогонишь меня. Обещаю, только возвращайся к нам, - с такой непривычной для него мольбой в голосе просил старший брат.       - Раф… - прохрипел тихий голос.       Зелёные глаза, секунду назад прикрытые чтобы не дать волю слезам, моментально метнулись к лицу Донни. Оно было искажено болью, но на нём ярко светились живые карие очи.       - Донни, - у Рафаэля сдали нервы, и он разрыдался, уткнувшись носом в одеяло брата. Но это были слёзы счастья. Его братишка жив, он смог вернуться, теперь всё будет хорошо.       - Раф, почему ты плачешь? – кажется и правда не понимая, просипел больной черепашонок.       - Потому что ты жив, умник - ответил старший брат, поднимая взгляд на Донни, но в его зелёных глазах не было привычной насмешки. Только безмерная любовь к брату, - Прости меня, Дон, я… я правда не думал,что могу тебя обидеть, я…       - Стой, - прервал его хриплый и слабый голосок, почти не слышный, но Раф тут же прервался, - Я всё слышал. То, что ты говорил пока я был без сознания. Ты помог мне вернуться. Там было темно и страшно, как в канализации, а твои слова зажигали фонарики, ведущие к дому. И я знал, никакие монстры меня больше не тронут, - от этой короткой, но яркой речи у Донни сбилось дыхание, но он нащупал руку брата и вложил все немногочисленные силы чтобы удержать её.       - Донни… Ты самое светлое существо на свете. Как мы могли тебя бросить одного?..       - Я же сам… ушёл… Я боялся, что вам со мной неинтересно…       - Что ещё придумаешь, умник? Не смей больше додумывать за нас и пытаться умереть. Ты даже Сплинтера смог до чёртиков напугать, а это дорогого стоит, - запальчиво произнёс Рафаэль.       В дверь заглянул обеспокоенный отец. Он временно оставил раненого сына на руках брата чтобы приготовить остальным детям поесть. Его мордочку озарило сначала удивление, а потом радость, он подлетел к постели и опустился на место, которое уже освободил Рафаэль. Поняв, что отец хочет побыть с Донни наедине, носитель красной повязки вышел, на прощание сказав:       - Поправляйся и возвращайся к нам. Мы тебя больше не бросим, ни за что.       Донни выдавил улыбку, но его уже клонило в сон. И так не слишком крепкий организм ребёнка сейчас был настолько ослаблен и разбит, что ему был просто необходим отдых. Поняв, что у сына нет сейчас сил, отец осторожно поправил одеяло и положил на горячий лоб прохладный компресс.       - Отдыхай, сын мой, тебе нужны силы восстановиться, - проговорил Сплинтер, присаживаясь на краю постели и нежно поглаживая черепашонка, наблюдая за тем, как тот медленно засыпает.       Раф отошёл от щели, оставленной не до конца закрытой дверью, и ещё раз поклялся себе, что никогда не даст брата в обиду. Никто не посмеет тронуть ни одного члена его семьи. Он станет сильным не для того, чтобы всё крушить, а для того, чтобы быть защитником семьи. До тех пор, пока у него будут силы бороться.

***

      Через несколько дней Сплинтер довольно смотрел на играющих с раненым братом сыновей. Донни чувствовал себя уже получше, жар спал, большинство ушибов почти не болело. Только прокушенная аллигатором нога и общая слабость от потери крови не давали ему встать с постели, что сильно расстраивало больного, но братья исполнили своё обещание и не оставляли его ни на минуту. Они подстроили кучу игр под участие брата, не имеющего возможности крепко встать на обе ноги и даже смотрели вместе с ним книгу по анатомии, которую Сплинтер уже без опасений вручил сыну.       Донни светился от счастья. Он был нужен, он был частью семьи и всецело отдавался этому, не давая братьям ни малейшего повода считать его скучным. Он наконец перестал отстранятся от родных, а остальные черепашата усвоили урок ценности каждого члена семьи. К сожалению, как сказал иранский философ, иногда надо промолчать, чтобы тебя услышали... И исчезнуть, чтобы тебя заметили.       Главное, что теперь всё будет хорошо. Пускай Сплинтер не скоро отделается от ночных кошмаров, в которых он вновь слышал душераздирающий крик сына и видел его маленькое, хрупкое, окровавленное тело, в котором еле теплится жизнь. Это будет его собственным уроком. А сейчас он присоединится к своим сыновьям, не стоит ему тоже отстраняться от них. Как показал опыт, это может привести к ужасным последствиям.