Пять поцелуев

Поцелуй первый Римус сидел в гостиной Гриффиндора на большом кожаном диване. Напротив него — всегда горящий камин. Он читал учебник. Уже через месяц у них переводные экзамены, а значит нужно как следует подготовиться. Это конец пятого курса, и следующие два — решающие. Его друзья огорчали своей безответственностью. И если Джеймс мог себе позволить некие послабления, так как был весьма умён от природы, то Сириусу и Питеру не помешало бы нормально позаниматься. Где шлялся весь последний год вне учебы Питер, никто не знал, он не рассказывал ничего сам, а от вопросов тактично и умело увиливал. Сириус же активно ударился в рок-культуру и соответствовал своим кумирам. Легкая небрежность в одежде, из-под которой во внеучебное время виднелась пара недавно сделанных татуировок; еле уловимый, но все же угадываемый табачный аромат от чёрных кудрей и тонких пальцев; немного пьяный взгляд серых глаз. И полное отсутствие на первых уроках. Римус сильнее сжал книгу, слегка разозленный, что, даже не находясь рядом, друг мешает ему сосредоточится на учебе. Большие старинные часы пробили полночь, и картина, которая служила входом, открылась под недовольное ворчание Полной Дамы. В гостиную с тихим смехом ввалился шестнадцатилетний темноволосый юноша. Его озорные серые глаза сразу заметили Римуса, и он прямым ходом отправился к нему, подходя ближе и нависая над ним, оперевшись руками о спинку дивана. — Луна-а-атик, — пьяно протянул Сириус и заглянул в голубые глаза оборотня, просовывая свою голову между лицом блондина и бумажными страницами учебника. — Сириус, ты видел время? Как старосте, мне бы следовало тебя наказать! — искренне, но беззлобно возмутился Римус. — Да ладно тебе, волчара! — смеется Бродяга и выхватывает книгу, выпрямляясь. — Блэк, псина ты пьяная, верни учебник! Сириус вытягивает руку в сторону от Люпина, увеличивая расстояние и не давая ее выхватить. Римус становится коленями на кожаные подушки и, опираясь одной рукой о спинку дивана, второй тянется к нагло отобранному учебнику. Бродяга резко поворачивается к Лунатику и впивается грубым поцелуем в губы блондина. Люпин замирает в растерянности. Губы Сириуса хранят терпкий вкус огневиски и еле уловимую горечь табака. Его язык нагло врывается глубже и цепляет кромку зубов Римуса. Брюнет стонет в поцелуй и отстраняется, тяжело дыша и все ещё с закрытыми глазами. Он медленно и с удовольствием облизывает губы и ударяет учебником в грудь все ещё ошарашенного Люпина, возвращая. — О Мерлин! Как же это было сладко, Лунатик. С этими словами он оставляет Римуса в одиночестве и уходит в спальню. Когда Римус наконец осмеливается пройти следом, Сириус уже спокойно посапывает на своей кровати прямо в уличной футболке. Сваленные у кровати джинсы говорят о том, что хоть эту часть одежды пьяный брюнет не проигнорировал. Утром юный Блэк ведёт себя как ни в чем не бывало. Поцелуй второй Первый выпускной курс позволял слегка расслабиться, и ребята уже впятером, включая Лили, чаще выбирались в Хогсмид на пару кружек сливочного пива. Они сидели всегда в стороне, но все равно привлекали внимание. Сириус просто купался в женских вздохах и иногда даже парней, подвисавших томным взглядом на их шумном и привлекательном друге. Ребята смеялись, вспоминая последнюю выходку, как вдруг над Сириусом склонился какой-то парень, опираясь рукой о стол и слегка задевая локоть брюнета. — Не хочешь прогуляться, красавчик? — заигрывающе протянул незнакомец. — Так я вроде уже гуляю! — нагло засмеялся Сириус, подмигивая друзьям. Римус с улыбкой отпил из бутылки пиво и поднялся, направляясь в уборную. Ему совсем не хотелось узнавать, как на этот раз друг собирается отшить горе-ловеласа. И как-то так выходило, что Бродяга всегда отшивал кандидатов в постель и все же с завидной периодичностью возвращался со свежими засосами и зацелованными губами. Лунатик плеснул в лицо холодной водой и оперся руками по краям раковины, позволяя капелькам воды свободно стечь с лица. Вдруг он почувствовал, как сзади к нему кто-то прижался, а его кисти рук накрыли тонкие пальцы. Сначала Люпин напрягся, но, почувствовав, как жесткие пряди нарушителя его личного пространства щекочут шею, открыл глаза и сразу узнал знакомые татуировки на предплечье. — Ты сбежал? — хриплый шепот прямо на ухо. — Мне просто нужно было освежиться, — почему-то так же тихо отвечает Римус и аккуратно освобождает свои руки, разворачиваясь в захвате. Сириус утыкается носом в скулу друга и медленно ведёт к губам. Потом резко меняет траекторию, и вот их губы снова встречаются, так же неожиданно, как и почти полгода назад в гостиной Гриффиндора. На этот раз поцелуй не менее напористый, но намного нежнее. Сириус ласково оттягивает нижнюю губу Лунатика и легко посасывает. Потом проталкивает свой язык глубже и аккуратно ласкает язык Римуса, соскальзывая с одной стороны вниз, и, напоследок лизнув верхнюю губу, отстраняется. Брюнет шумно выдыхает и, крепко зажмурившись, прижимается лбом ко лбу растерянного друга. Он несколько раз промаргивается и затуманенным взглядом смотрит в голубые глаза напротив. Сириус расплывается в блаженной улыбке и уходит, подмигивая, в одну из кабинок. Римус провожает его взглядом и спешит вернуться к друзьям. Вскоре возвращается и Бродяга. Вид у него более осознанный, но, садясь, он так лукаво смотрит в глаза Римусу и так заговорщически подмигивает, что становится ясно, он все ещё под впечатлением от поцелуя. «Или же от выпитого алкоголя», — про себя решает Лунатик. Они не обсуждают это. Римус даже не уверен, что Блэк помнит этот поцелуй, как и предыдущий. Поцелуй третий Жаркое летнее солнце палило беспощадно. Трое ребят лежали на траве в тени раскидистых ветвей плакучей ивы на берегу большого озера. Идея отправиться на неделю в деревню к Люпинам была явно хороша. Лили была все лето у своих родителей, а Питер сослался на то, что будет прикован к постели умирающей тетушки. И поэтому Сириус и Джим оказались в гостях у Римуса только вдвоём. — Блин, это классно! — потянулся Поттер и натянул соломенную шляпу дальше на лицо. Римус лежал на животе, опираясь на локти и всматриваясь в покачивающуюся водную гладь. Сириус лежал на боку, подперев рукой голову, и рассматривал из-под прищуренных ресниц самого блондина. — Сохатый, у тебя же наверняка энергия ключом бьет, — вдруг переключил своё внимание на очкарика брюнет. — Сгоняй за попить. — Лорд Блэк, а вы не оборзели? — возмутился Поттер. — Я схожу, — поднялся Римус. Когда он вернулся с бутылкой воды, на берегу сидел уже только Бродяга, по-турецки скрестив ноги. — А где Сохатый? — Я же говорил, у него энергия неиссякаемая, он поплыл на другой берег. Вон башка виднеется. Люпин стал всматриваться вдаль и механически протянул стеклянный сосуд другу. Его запястье перехватили и повалили на траву, нависая сверху. Плотно закрученная бутылка покатилась по траве и остановилась, натолкнувшись на выступающий из земли корень ивы. — Бродяга?.. — прошептал блондин. Сириус мягко улыбнулся и одной рукой нежно погладил друга по щеке. Взгляд серых глаз был слегка затуманен, а сладкий приторный аромат, исходивший от красных губ брюнета, подсказывал, что, пока Римуса не было, Бродяга все-таки прикурил косяк, от которого Люпин ранее отказался, поморщившись. Блэк широко лизнул Римуса от подбородка до верхней губы, подцепляя ее языком. Люпин повернул голову вбок, уходя от поцелуя. Бродяга рыкнул и с силой повернул друга к себе, впиваясь грубым настойчивым поцелуем. На этот раз Лунатик не растерялся и попытался отстранить Бродягу за плечи, но тот только навалился сильней. Блондин знал, что благодаря своей маленькой мохнатой проблеме, он может с легкостью откинуть забывшегося от травки друга, но также он может не рассчитать силы и откинуть этого оболтуса слишком сильно. Пока Римус решал, как ему поступить, Сириус отстранился сам. Он упал головой на грудь друга и, пряча лицо, всхлипнул. — Лунатик... — прошептал он и сжал руку в кулак, вырывая несколько травинок возле плеча оборотня. Этот инцидент также в дальнейшем не удостаивался внимания. Остаток каникул прошёл легко и весело. Поцелуй четвертый Долгожданный выпускной. В бальном зале парят сотни свечей, зачарованные инструменты играют вальс, и по паркету кружатся счастливые юноши и девушки в элегантных смокингах и прекрасных ярких платьях. Сейчас здесь царит атмосфера радости и веселья, тосковать по уже ставшей родной школе они начнут завтра. А сейчас только сладкий трепет на пороге новой, взрослой, жизни. Лунатик с мягкой улыбкой следит за танцующими Джеймсом и Лили. Уже через несколько месяцев у них назначен большой день. Они смотрят друг на друга с такой любовью, что не завидовать им невозможно. Их хочется защитить и оградить от всех тех опасностей, что их будут ждать за пределами школьной жизни. Римус чувствует на себе пристальный взгляд. Ему не требуется много времени, чтобы найти нарушителя его спокойствия. В противоположном конце зала перед распахнутыми дверьми на террасу стоит Сириус, подпирая собой одну из колонн. Его взгляд не выражает никаких эмоций, и, когда они встречаются глазами, брюнет резко отталкивается от каменного столба и, поджав губы, выходит на свежий воздух, на ходу вылавливая из кармана пачку сигарет. Сам не понимая зачем, Римус спешит за другом, пробиваясь сквозь танцующие пары. Бродяга стоит, опершись руками о перила. Одной он стаскивает галстук-бабочку, а второй лохматит и так не особо уложенные волосы на опущенной голове. Он выдыхает терпкий дым и шумно тянет носом. — Сириус, ты в порядке? — Люпин подходит к другу ближе и, несмело касаясь спины, заглядывает в лицо. От Сириуса несёт огневиски. — Пошли! — Блэк резко поднимается, выбрасывает недокуренную сигарету и тянет Люпина назад в зал. Он на ходу прихватывает с учительского стола открытую бутылку какого-то, кажется, даже магловского алкоголя и тащит друга через весь танцпол в коридор. Оказавшись спрятанными от шумного веселья за одним из поворотов, Сириус с силой вдавливает Римуса в стену. Упирается раскрытой ладонью тому в грудь и держит от себя на вытянутой руке. Он отпивает большой глоток из украденной бутылки и, прижимаясь вплотную, вливает обжигающую жидкость изо рта в рот опешившего друга. Бродяга отстраняется и довольно улыбается. — Выдохни, Лунатик, — пьяно тянет брюнет. — Сегодня мы последний день школьники. Завтра пакуемся, и привет, война! Римус рывком обнимает друга, вжимая его лицо себе в шею и успокаивающе гладит по чёрным взлохмаченным кудрям. — Все будет хорошо, Бродяга! — ответом ему звучат глухие рыдания всегда веселого и шумного анимага. Поцелуй пятый Они уже год полноценные члены Ордена Феникса. Задания оказываются не такими ужасными, как они себе представляли. Скорее даже больше похоже на детективные расследования, чем на открытые военные действия. Даже с выходными. Римус сидит на потертом диване в гостиной в маленькой квартирке на окраине Лондона. Питер был на каком-то секретном задании, а Джеймс сейчас с Лили у его родителей. Не так давно они узнали, что скоро их станет трое, и его отпустили в недолгий отпуск. Таким образом, сейчас в этой штаб-квартире только он и Сириус. Наконец шум воды в ванной комнате на втором этаже стихает, и через какое-то время к нему на диване присоединяется Сириус. На нем свободная майка с V-образным вырезом, выставляющим напоказ новые татуировки на груди, и узкие рваные джинсы. Босые ноги оставили мокрые следы от лестницы к самому дивану. Он ерошит влажные волосы и шумно плюхается рядом с Римусом, жестом предлагая отпить из бутылки сливочного пива, которое прихватил по пути из пакетов в коридоре. Римус мягко улыбается, но отрицательно качает головой. Бродяга закидывает руку с бутылкой на плечи друга и удерживая визуальный контакт аккуратно кладёт свободную на колено блондина. Он медленно приближается и невесомо касается губ напротив своими. Лунатик на этот раз не реагирует никак. Тогда брюнет еле ощутимо целует приоткрытые губы, и Люпин, поддаваясь моменту, чмокает в ответ. Немного осмелев, Сириус языком пробирается глубже и лёгкими касаниями заставляет Римуса тоже высунуть язык. Их губы приоткрыты и аккуратно задевают друг друга, а языки нежно встречаются на полпути, не проникая глубже. Оборотень чувствует, как парень напротив расплывается в блаженной улыбке. Блэк отстраняется, убирая свободную руку с колена друга, закидывает ее на другую сторону спинки дивана и счастливо выдыхает, запрокидывая голову. — Как долго я ждал этого нашего первого поцелуя, — шепчет он. — Сириус, это далеко не первый наш поцелуй. — Нет, Лунатик, это четвёртый... Ладно, выпускной тоже считаем... Пятый раз, когда я целую тебя, но это первый раз, когда ты целуешь меня в ответ. Сириус поднимает голову и пьяно смотрит в голубые глаза оборотня. И тут до Римуса доходит, что Бродяга никогда не был так сильно опьянен подручными средствами, таким пьяным он становился от его, Люпина, близости. — Это так глупо, — смеется Римус и, просунув руку под спину Сириуса, заставляет того оседлать свои колени. Он смотрит на Бродягу снизу вверх, слегка запрокинув голову, и с нажимом ведёт раскрытыми ладонями от колен по бёдрам, задирая майку по груди, пока не обхватывает лицо напротив и не тянет для нового поцелуя. На этот раз Лунатик сам впервые целует Бродягу.