глубоко

Сычен любит глубоко. И теряется в этой любви тоже глубоко. Сычен любит добросовестно и плачет по ночам тоже очень добросовестно, выплескивая, казалось бы, всю воду в организме. Сычен вообще всё делает добросовестно. Ну конечно: отличный студент для учителей, любимый сын для родителей, прекрасный музыкант Вин Вин для музыкальной школы, просто юное дарование для Южной Кореи, и, самое главное, лучший друг для Накамото Юты. Лучший друг. Лучший друг. Сычен устал, устал от «лучшего друга», но он не может позволить себе нечто большее. Сычен, к сожалению, сейчас вообще ничего себе позволить не может. Началось всё сумбурно, лет десять назад, когда один маленький мальчик встретил другого, и они вместе сели за партой. Отличное начало для долгой дружбы, продлившейся вплоть до одиннадцатого класса. У любого начала есть свой конец, для Сычена конец наступил три года назад. Тогда, сидя на своем немного обшарпанном подоконнике, он осознал то, что люди иногда так и не осознают, отрицая и скидывая на ситуацию. Вин осознал, что ему нравятся парни, и поспешно решил, что Юте говорить не стоит. Тогда ему ещё было хорошо, тогда он был его другом. Правда другом, но Сычен уже не был уверен. Юта узнал о его ориентации, только оказавшись свидетелем его поцелуя с Тэном — сейчас уже бывшим парнем Дуна. Серьёзного разговора было не избежать, но друг отреагировал куда спокойнее, чем ожидал Сычен. Ограничился «Ты счастлив с ним?», на которое получил кивок и больше не доставал. Это стало первым переломом в их дружбе, потому что с Тэном Дун расстался через неделю, ровно недели ему хватило, чтобы понять, что пока говорит Тэн, он смотрит на улыбку Юты, что пока Тэн целует, Сычен думает мягкие ли у Накамото губы, что пока они вместе ужинают, его другу, наверное, одиноко. И тогда всё стало очень плохо, потому что Юта, кажется, изменений совсем не заметил. Сычен вначале предложил жить вместе, на что парень охотно согласился — они же лучшие друзья! Дун отстраненно хмыкнул, но как можно быстрее заменил грусть улыбкой. Он никогда не узнает, что Юта чувствует, а пытаться не будет. Никогда и не за что! Лучше он сто раз за вечеринку услышит «Это Вин Вин — мой лучший друг», чем признается и будет слышать «Мы с тобой больше не знакомы». Больно ли смотреть, как Юта снова уходит с девушкой? Больно. Сильно больно. Хуже того, что Сычен только что свалился с трибун и повредил ногу, поддерживая японца на игре в футбол. Конечно, Юта уйдёт с девушкой. Потому что лучшим друзьям не положено уходить вместе держась за ручки и даря друг другу поцелуи. Обидно, что девушка это, вроде бы, седьмая за месяц. Когда Вин Вин стоит и проигрывает каждой из них уже, получается, три осознанных года. Когда Вин Вин завидует, что каждая из них за минуту получает то, чего он не получил ни разу и, наверное, не получит никогда. Звучит просто жалко и прискорбно. Прискорбнее видеть только сообщение: «Ты в норме? Не смогу сегодня прийти ночью, у меня свидание с Суен. Выздоравливай :)» Сычен сдерживается, чтобы не кинуть телефон в стену. Суен, вообще-то, неплохая девушка. У неё для Юты свои плюсы: она красивая, милая, добрая и умная, в отличие от большинства остальных, но один, самый существенный плюс Сычен отмечает сразу же — она девушка и не его лучший друг. Забавно, правда? Единственный кто приходит в тот день к Сычену, который теперь ходит с повязкой на растянутой лодыжке — это Лукас. Его приятель с музыкальной школы. Хочет передать ноты с занятия, чтобы разговор склеился, спрашивает, что случилось. Дун отвечает коротко и сухо, все равно парню это не интересно, вопросы так, для преподавателя. Видя, что толку нет, Лукас проверяет, что Вин все листы сфотографировал, и уходит, даже без прощания. Они не друзья. У Сычена вообще есть друзья? Ах, да. Конечно, Юта. Такой друг, что аж тошно. На следующий день Накамото едет с Сыченом от дома и довозит в школу. Суен, сидящая на переднем сидении, пытается быть вежливой и разговорчивой, но Дун только кивает на все ее вопросы, сдерживаясь от того, чтобы не выпихнуть ее из машины. Так же ведёт себя за завтраком и обедом, когда Пак садится за их стол, бесстыдно устраиваясь почти на колени Юты. Чего ты так дёргаешься Вин Вин? Она же его девушка. Девушка. Не парень и не лучший друг. Ей — всегда можно. Тебе — всегда нельзя. Звучит как закон, но Сычен повторяет как мантру, потом успокаивается, берет клубничный батончик и костыли, растерянно покидая столовую. Юта спрашивает, чего случилось и не надо ли его отвезти, на что Дун отрицательно кивает, желая им с Суен хорошо провести время. Твой лучший друг счастлив, так радуйся, Дун Сычен. Потому что это правильно. Потому что Сычен привык получать отлично и быть лучшим. Чтобы получить отлично, нужно сделать всё правильно, и тогда ты снова будешь лучшим… Лучшим другом, конечно. Юты нет до трех часов утра, и Сычен всё это время наивно не спит, волнуется. Похер, что режим уже сбит хуже некуда. Сычен просто ждёт, что когда-нибудь Юта научиться приходить не под утро, ну, или он сам не разучится ждать. Последнее Вин отправляет в разряд нереального, снова утыкаясь в подушку. Ему ведь можно плакать? Конечно можно. Все равно ничего не изменится, только спать будет неудобно на мокрой подушке, но Сычен перевернёт и забудет и так каждый день. Юта — не плохой человек. Он своеобразен. У него из вредных привычек — только эта частая смена девушек, которая ссылается на «не могу найти нужного человека». Он прекрасный футболист, тоже любимый сын своих родителей, не сказать, чтобы отличный, но хороший ученик и естественно лучший друг Дун Сычена. Похоже, ещё и единственный. Конечно, если он ещё остаётся таковым. Потому что Вин Вин больше так не думает. Объятия — краснеет, «воды мало, давай вместе в душ» — «я завтра с утра схожу», «не хочешь погулять» — «нет, удели время…ну той, с которой встречаешься сейчас». Суен — возможно та, которую Юта так долго искал. Сычен не уверен, что за десять лет достаточно хорошо узнал его, чтобы так говорить. Зато Накамото частенько разбрасывается фразами «Вот видишь, как хорошо я тебя, знаю, дружище!» Дружище. Сычен слабак, потому что он начинает второй заход. Подушка становится мокрой с обеих сторон, теперь придётся спать без неё. Он плачет горько, слезы даже пробовать не надо, они тоже, скорее всего горькие. Дун задыхается по большей мере потому, что он теряет Юту совсем, даже как друга. И снова винит себя. Если бы не его глупые чувства, он бы вёл себя нормально, и они с Накамото все так же дружили. Сычен не вынесет спустя десять лет бок о бок не видеть японца каждый день, не улыбаться в ответ на его улыбку (пусть даже не всегда правдоподобно) и не ждать его вот так до утра. Сычену попросту больше некого ждать. Ему не с кем разговаривать, некому улыбаться, не для кого жить. Ему просто будет никак. Сычен рыдает громче. У него даже выхода нет. Хотел сделать как лучше, затаитить чувства и не потерять друга — друга всё равно потерял. Скажет он о своих чувствах — остается надеяться, только что Накамото не побьёт его. Сычен снова рыдает громче. Но в дверь вставляют ключ и поворачивают его в замочной скважине. Юте хватает минуты, чтобы подняться на второй этаж и увидеть Сычена, не успевшего убрать последствия своей истерики. — Эй, Вин, все хорошо? Ты чего рыдаешь? — Юта подходит ближе и кладёт руки на плечи, заставляя посмотреть в глаза. — Всё отлично, я просто только что досмотрел очень грустную дораму, ну, ты же знаешь, я эмоциональный, — Сычен включает актёра, вытирая салфетками слезы, стараясь сдерживать новые. — Нихрена, Сычен, нихрена! Перестань мне врать! Я и так вижу, что мы отдаляемся друг от друга, а теперь ты плачешь?! Думаешь, я просто так потеряю твою дружбу? Да ни за что! Ты немедленно расскажешь, что случилось! — Тебе уже нечего терять, — Сычен стирает последние капли и грустно усмехается, убирая руки Юты с собственных плеч. — Что ты несёшь? В каком смысле нечего? — Накамото переходит на крик. — Серьёзно хочешь знать?! Так вот Накамото Юта, ты не потеряешь нашу дружбу, потому что для меня её уже давно нет. Хочешь знать почему? — Сычен, перестань. Что за глупости ты несёшь? Конечно, хочу знать. Что я сделал не так? — японец начинает волноваться, пытаясь схватить Сычена за руку. — Нет, это я кое-что сделал не так. Влюбился в тебя, — cлезы не слушаются мозг и продолжают течь по щекам, когда Юта прекращает свои попытки поймать его, на секунду замирая, осмысливая сказанное. — Сычен, не шути, пожалуйста. — Шутить? Нет-нет, мне не до шуток. Я люблю тебя уже три года, смотрю, как из-за этого разрушается наша дружба и это даже смешно! — Сычен! — Ты не понял?! Я не шучу! — на этот раз кричит Дун, оставляя Накамото в шоке. Тот немного качается, хочет переспросить снова, но заплаканное лицо Вина не говорит о том, что он хотел посмеяться. Неужели все это время — в него был влюблен тот, которого, Юта считал, он знает полностью. Эта мысль ударила в голову и отдалась воспоминаниями. Жаль, что всё кончится так. — Если это правда, думаю нам стоит прекратить общение, — Юта разворачивается к выходу. — Я съеду завтра, сейчас поздно, сложно арендовать квартиру. От Сычена слов не следует, через две минуты он спит на полу. Одеяло и простыня тоже в слезах.

***

С того дня Дун часто срывается, учёба не идёт, инструменты падают из рук. За неделю он становится нервным, перестаёт есть и теряет больше семи килограммов, зато приходит осознание насколько ему нужна доза Накамото Юты. И приходит вина. Потому что виноват он. Родителям происходящее совсем не нравится, и его отправляют в санаторий, так что Вин даже и слова вставить не успевает. В принципе, прощаться ему не с кем. Жалеет только об одном. О том, чего уже не исправить, поэтому просит только ноутбук. Его заставляют есть и спать, потому что Сычен ничего не хочет. Он иногда заходит на сайт со сплетнями школы, где видит сначала свое имя. «Накамото Юта и Дун Сычен больше не являются лучшими друзьями». Ну, зато правда. Дальше листает, узнает, что Юта расстался с Суен, и не приходил с того дня в школу. Сычен волнуется. Сычен себя ненавидит. Потому что когда дело касается Юты — у него нет гордости. Листает дальше — Юту собираются отчислить. Докатился. А Дуна не было, получается, три недели. Волнение заставляет его написать на заученный номер, и Сычен пробно отправляет сообщение. Не заблокирован? Нет. Оно отправляется. Сычен было рвётся удалить, но вспоминает, терять нечего. «Привет». Юта далеко, он не сможет Дуна убить. Когда Накамото начинает печатать, у Сычена застывает кровь. «Привет». Этого достаточно, чтобы умереть и так. Без рук. Приветствием ночь не ограничивается, санитары грозятся отобрать ноутбук, но Сычен чуть ли не плача уговаривает их оставить. Они с Ютой беззаботно говорят обо всем, как раньше. Вернее, когда-то там. Когда трещин не было. Вин ругает японца за школу и оценки, а тот шлёт точки в ответ. Но всё же отвечает. Сычен начинает есть и спать, начинает жить. Он возвращается к учёбе и через неделю здоровый покидает санаторий. Немного грустный. Последняя точка, отправленная Ютой, была позавчера. Сейчас, снова стоять близко и быть словно так далеко Сычен не выдержит. Он встанет на колени только ради пяти минут с Накамото в день. Дун благодарен родителям, они везут его туда, куда он попросил, не задавая вопросов. В доме убрано, наверное, Юта здесь был. Сычен тянет чемодан с колесиками на второй этаж, но когда заходит в комнату, видит японца, лежащего на его кровати, уткнувшись в его подушку. Вин охает, жалко, что он не решил остаться у родителей. Чемодан разворачивается им в противоположную сторону и Дун идёт вниз. Зря поднимал, получается. — Стой. Сычен разворачивается, Юта открывает глаза и смотрит в упор, останавливая взглядом. — Извини, я уже ухожу. Не знал, что ты здесь. — Сычен, иди сюда, пожалуйста, — Юта отодвигается к стене, хлопая по оставшемуся кусочку места. Дун оставляет чемодан, нервно перебирая руками рукава лилового свитера. Подходит к кровати и ложиться рядом, стараясь не касаться Юты. Выходит плохо. — Извини, — слышится у уха. — А? — Прости меня. Это из-за меня, да? Ты похудел и твоё здоровье… — Юта поворачивает голову, оставляя между ними не больше десяти сантиметров. — Сейчас всё хорошо. Юта, можно я пойду, пожалуйста? Мне не комфортно, я… — японец тащит его к себе, обнимая за талию, и притягивает ближе. — Сычен, когда я уходил, я думал, что если ты исчезнешь из моей жизни, я ничего не почувствую. Но я почувствовал себя пустым, срывался на Суен. Она предложила мне переосмыслить то, что я думаю о тебе, о нас. И я понял, что отрицал всё, что было у меня в душе с того дня, как ты начал встречаться с Тэном. Я довёл тебя до такого, просто потому что не принимал свои ощущения. Как ты смог меня полюбить? Потому что мне столько времени понадобилось, чтобы осознать, что я тоже люблю тебя. Юта осторожно, не замечая протеста со стороны Сычена, тянет его ближе и соприкасается губами. Получается нелепо, но японец углубляет поцелуй, убирая одну из рук на затылок парня. Но спустя пару секунд чувствует на губах влагу и немедленно останавливается. — Сычен, я напугал тебя? Мне уйти? — Юта обеспокоенно вытирает слезы с лица Дуна. — Я… я счастлив, но я не хочу хвататься за ложные надежды, я не хочу быть очередной Минджу, Суен или ещё кем-то. Накамото Юта, ты сейчас целуешь меня, и это значит, что ты думаешь, что у нас что-то может получиться, а я думаю, что мы теперь вместе. Если ты не готов взять ответственность, то прекращай и уходи. Я слишком долго ждал… Юта улыбается, и Сычен понимает, как ему не хватало этой улыбки. Парень заправляет винвинову сбившуюся чёлку и сцеловывает остатки капель с лица. — Научишь меня тогда, чем занимаются настоящие пары? — Накамото прижимает раскрасневшегося Сычена крепче. — Мы к среднестатистическим отношениям не относимся, у нас всё не так как надо. Но мы теперь правда пара? — Сычен доверчиво льнет и вдыхает парфюм Юты, запоминая в голове момент. — Правда. И раз ты в отношениях тоже полный ноль, то давай вытирай слёзы, и сходим в кафе. И Дун Сычен, мой парень Дун Сычен, прости меня за всё, что тебе пришлось пережить, чтобы ты получил любовь. Потому что теперь я отплачу тебе сполна. Сычен любит глубоко, а Юта любит ещё глубже. Сычен больше не считает, что у начала всегда есть конец. Сычен считает, что у него вечное продолжение. И что у Юты и вправду мягкие губы.