Иное нечто

      Гэвин не мог точно сказать, когда Найнс перестал быть... Найнсом. Нет, внешне он выглядел как Найнс и даже вёл себя под стать полярнику: та же манера речи; те же знакомые жесты; тот же цепкий взгляд, от которого ничего не утаишь и от которого Рид буквально плавился (что звучит довольно иронично в условиях суровой Антарктиды). Идеальная имитация. Только вот проблема заключалась в том, что Гэвин узнал, кто, а точнее что скрывается под личиной верного товарища. Отвратительное существо, тварь из глубин далёкого космоса, хладнокровное чудовище, нечто, с чем не сталкивался ни один человек. До сегодняшнего дня.       Это случилось на складе, куда Рид отправился вместе с Крисом за нужной провизией. Тогда Гэвин ещё думал, что может доверять Миллеру. Что сможет справиться с напавшим на него монстром. Что станет одной из этих тварей. Гэвин о многом чего ещё думал в тот момент, если бы не подоспевший к нему на помощь Найнс, словно личный ангел-хранитель, оберегающий от всех зол этого несовершенного мира. Он отбросил Криса в сторону, а сам встал между ним и Ридом, щерясь, аки одна из тех собак, что были убиты пришельцем. Миллер, кажется, был шокирован не меньше Рида, едва осознал, что Найнс был на стороне этих жалких, ничтожных землян.       Тогда-то Гэвин всё и понял.       Крис разъярённо бросился на защитника, позабыв про свою первоначальную цель, и повалил Найнса пол, уже вытаскивая из спины свои щупальца, которые вспороли огромную дыру в куртке. Неизвестно, чем бы закончилось противостояние двух созданий, пока в дело не вступил окончательно пришедший в себя Гэвин с огнемётом. Первым в расход отправился Крис Миллер, точнее то, что раньше можно было называть Крисом. Чудище истошно завопило от невыносимой боли, что причиняло ему пламя: в кожу будто вонзились сотни мелких раскалённых иголок, кровь закипала в венах, а внутренности словно поджаривались изнутри. В состоянии агонии Миллер успел прохрипеть что-то невнятное, прежде чем его тело с глухим грохотом упало на пол, продолжая гореть. Запах жжёного мяса ударил в нос и быстро впитался в одежду и волосы присутствующих.       Рид мог с лёгкостью сжечь и Найнса, тем более тот даже и не пытался убежать, но что-то удерживало его от каких-либо действий в сторону учёного. В глазах Найнса не читались ни испуг, ни страх, не было вообще никаких эмоций, как будто он был уверен, что Гэвин не тронет его.       И он оказался прав.       Рид опустил ружьё огнемёта и молча уставился на своего спасителя, сведя густые брови к переносице. В голове бился ядовитым набатом один-единственный вопрос: «Почему?». Почему Найнс, если он не человек, — а Гэвин готов был дать свою голову на отсечение, что это так, — вступился за него? Разве его цель не заразить как можно больше людей, чтобы приумножить себе подобных? Гэвин сомневался, что после ассимиляции с тварью в носителях оставалась хоть капля их прошлого, «истинного» сознания. Они копировали всё, начиная с облика и заканчивая памятью жертвы, но вместе с тем утрачивали свою настоящую сущность, человечность. Ими руководил только один инстинкт — инстинкт размножения, и ради этого они могли пойти на всё что угодно, лишь бы подобраться к следующей цели как можно ближе, не привлекая к себе внимания. Конечно, Рид давно заметил за учёным явный интерес к своей персоне, хоть никто из них никогда не поднимал тему отношений, но разве могло это стать причиной такого иррационального поведения существа? Походило на плод фантазии больного ума, но почему-то Гэвину самым дальним уголком своего сознания хотелось в это верить, хотелось, чтобы это было правдой.       Похоже, Найнс догадывался, какой хаос творится у Рида в голове, но вместо объяснений он осторожно скользнул большим пальцем по холодной щеке вздрогнувшего от прикосновения человека, а затем всё так же без единого слова скрылся из виду, оставляя Гэвина наедине с самим собой. Посмотрев на горящие останки Криса, как на напоминание о том, какая участь должна была постигнуть и Найнса, Гэвин забрал всё необходимое и вернулся к остальным членам команды, изрядно поредевшей в численности не без помощи инопланетного гостя. Про Миллера, естественно, пришлось рассказать, а вот про Найнса Рид предпочёл умолчать. Во-первых, это бы усилило подозрение к себе — а доверие сейчас было на вес золота, — а во-вторых… Гэвин и сам не знал, какая существовала иная причина, по которой он не выдал своего… Друга? Спасителя? Кем он теперь ему приходился? Чёрт бы побрал этого Найнса и эти амбивалентные чувства к нему. Самое главное, чтобы Гэвин потом сто раз не пожалел о том, что утаил от группы правду об учёном, иначе кровь соратников будет на его руках, а чувство вины разъест это несовершенное тело быстрее, чем до него доберётся чудовище.       К счастью, после происшествия на складе Найнс больше никому не попадался на глаза, хотя временами Рид готов был поклясться, что несколько раз замечал в тени до боли знакомый силуэт, наблюдающий за ним. К тому времени Рид и ещё парочка полярников нашли в туннелях под станцией странный агрегат в форме летающей тарелки, дизайн которой частенько мелькал в старых фильмах о пришельцах. Было решено подорвать всю станцию — лишь бы не дать твари закончить начатое и не дать уйти в гибернацию до прихода спасательной команды.       Поначалу план шёл неплохо, но когда группе пришлось разделиться, то тут-то и пошло всё наперекосяк: один за другим полярники перестали как-либо реагировать на оклики, словно они просто... растворились в воздухе. Рид отчаянно пытался достучаться до кого-нибудь, но было тщетно: крики так и застыли в звенящей тишине, а невидимая пелена смерти окутала пространство. Гэвин перестал тешить себя иллюзиями насчёт судьбы товарищей и уже собирался нажать на рычаг детонатора, но его сбили с ног невесть откуда взявшиеся из-под земли щупальца пришельца и утащили детонатор — последний ключ к спасению — под толстый слой снега. Выругавшись на чём свет стоит, Рид принялся судорожно думать, что можно предпринять в такой ситуации, как из-под земли показались уже не только щупальца, но и вылезло огромное склизкое туловище монстра, сплошь состоящее из плоти поглощённых им существ, включая пропавших. Зрелище было настолько ужасающим, насколько и фантасмагоричным, что от одного вида можно было впасть в оцепенение. Однако у Рида на монстра были совсем иные виды: он поднял откатившуюся связку динамита, которую таскал с собой, и, достав свою зажигалку, поджёг фитиль.       — Подавись, гнида, — с нескрываемым злобным ликованием прошипел Гэвин, кидая твари динамит, и на всех порах помчался в сторону выхода из подвального помещения, оставляя чудовище один на один с кучей взрывчатки по всему периметру.       Взрыв.       Рид успел выбраться из подвала, ставшего могилой для пришельца, и медленным шагом двинулся к безопасному месту, подальше от эпицентра огня, охватившего станцию. Ноги заплетались, в горле застрял едкий ком, безумно хотелось просто лечь на снег и закрыть глаза, чтобы отключиться от окружающей действительности. Присев возле стены ангара, Гэвин заметил движение в свою сторону.       — Всё ещё жив? — Гэвин одарил выжившего взглядом, полным усталости и какой-то апатии. Сейчас он был не в форме показывать свою разудалость — слишком много сил ушло на борьбу.       — Как видишь, — бросил Найнс, пожимая плечами, и склонил голову чуть набок с горькой, немного виноватой улыбкой на губах.       — И что, это конец? — надсадно выдохнул Рид и потянулся в карман своего пуховика за пачкой сигарет.       — Не знаю, — ответил подсевший к нему Найнс, наблюдая за устроенным пожаром на станции, а затем посмотрел на пар, что исходил изо рта Рида. Щетина, брови и волосы Гэвина давно покрылись тонким слоем инея, на котором играл яркий красно-оранжевый отблеск огня. Найнс понимал, что Рид оказался в безвыходном положении и вряд ли долго протянет: взрыв уничтожил практически все постройки станции, а даже если каким-то чудом что-то уцелело, то средства коммуникации и транспорт были испорчены захваченными людьми без возможности починки. Впереди их ждала холодная ночь длиною в бесконечность.       Найнс бережно притянул Гэвина к себе и увлёк в поцелуй.