Отцовская любовь

Хакс судорожно втянул воздух. Рёбра болели. Он знал, что если избавится от сковывающих руки капельниц и заглянет под скрытые одеялом повязки, то увидит на животе огромный багровый синяк. Его противобластерный бронежилет, освещаемый разноцветными огоньками аппаратов жизнеобеспечения, свисал с крючка, вмонтированного в стену напротив койки. Посередине жилета зияла громадная дыра. Зачем его сохранили? Он больше ни на что не годился. Броня свою задачу выполнила. Хакс был жив. Дверь в палату с шипением отъехала в сторону, и статс-генерал Прайд с подносом в руках переступил порог. Странно, что он взял на себя обычную обязанность дроида. Выражение лица его было, как всегда, нечитаемым. Прайд опустил откидной столик и поставил на него поднос. Хакс увидел ложку и подрагивающее полупрозрачное голубое желе. — Оно живое? Может, ещё и разумное? — проворчал Хакс. Прозвучало по-детски, но это не он настоял на заточении в медотсеке. Он в порядке. Да, он немного устал, испытывал боль, но случалось и похуже. Вот только Прайд был явно не согласен. А статс-генерал главнее мертвеца. Мертвого «предателя». Хотя информация, которую Хакс слил сопротивленцам, гарантировала, что мерзкий сброд очутится именно там, где нужно Порядку. Прайд медленно вздохнул: — Нет, это витамины. Ешь. Хакс потыкал в желе ложечкой. Оно завибрировало ещё сильнее. Хакс сунул палец в холодную, влажную массу. — Помогите! Оно меня схватило! — хрипло хохотнул он, тут же сообразив, что, вероятно, находится под кайфом от лекарств, которыми его напичкали. Прайд нахмурился: — Тебе что, шесть лет? Просто запихни это в себя. Мне сказали, что у тебя дефицит… всего. И что ты ничего не ел. — А вы что, мой отец? Прайд сурово глянул на Хакса и, не удостоив ответом его запальчивое высказывание, принялся изучать его медицинские показатели и узор плитки на полу. — Зачем вы здесь? — спросил Хакс. — Если речь об оплате за оказанные услуги, то сейчас я не в том состоянии. — Хотя… Если до этого дойдёт, лучше отсосать Прайду под кайфом, чем трезвым. — Знаю, мы не обговаривали цену, но я бы предпочёл не тянуть. Итак, чего вы хотите? Знаете, я могу запихнуть в себя… что-нибудь ещё. Не самый вдохновляющий грязный разговорчик в его жизни. По сути, наименее вдохновляющий из всех. Прайд в известной мере состарился с достоинством, но по возрасту годился Хаксу в отцы, и одного этого хватало, чтобы считать его отталкивающим. Прайд посмотрел на Хакса так, словно тот предложил ему выебать вуки. — Нет! Совершенно исключено! Я бы ни при каких обстоятельствах не… Хакс прервал его. Тьфу. Следовало дважды подумать, прежде чем пытать удачу с человеком имперского поколения. Поколения, убеждённого, что Империи нужны дети, и понуждающего бедолаг, которым не повезло уродиться гомосексуалистами, найти супруга противоположного пола и настрогать парочку отпрысков. — Да, понял. Я мерзкий членосос. И мои услуги вам не нужны. Всё хорошо. Так о каком количестве кредитов идёт речь? Он справится. Брендол оставил ему значительную сумму. Он изменил завещание и жил скромно. Всё нормально. Когда деньги закончатся, можно осесть на влагодобывающей ферме. Лицо Прайда несколько смягчилось: — Нет. Дело не в этом. Хотя если ты предпочитаешь мужчин, то меньше шансов обрюхатить какую-нибудь несчастную девушку. И ты ничего мне не должен. Прайд пялился на дверь. Хакс не мог понять выражение его лица — это было всё равно что пытаться прочесть физиономию хатта. — Ничего не должен? Вы спасли мне жизнь. И помогли избавиться от Рена. — У меня… долг перед тобой, — медленно произнёс Прайд. — Ты никогда не подозревал об этом долге, а я даже не начал его оплачивать. Хакс вытаращил глаза: — Что? Усевшись на стул для посетителей, Прайд положил стек на колени и вздохнул. — Мне следовало сказать Брендолу, чтобы он катился в бездну, перевязать тебя и увезти прочь. Так было бы лучше для всех нас. На Хакса накатили непрошеные воспоминания. Упавший стакан, голубое молоко, пролитое на пол. Удары. Багровое от ярости лицо Брендола. И Прайд, безучастно стоящий неподалёку. — Я не нуждаюсь в вашей жалости, — прошипел Хакс. — Не нуждаюсь сейчас и не нуждался тогда. — Не следует истолковывать это как жалость, — ответил Прайд. — Впрочем, не знаю, как ты воспримешь мои слова, учитывая, что они исходят от труса вроде меня. Хакс вздрогнул. Прайд всегда был гордым. Но в его голосе не слышалось сарказма. — Труса, сэр? — Да, — Прайд подался вперёд. — Впервые я покинул родной дом в девять лет, чтобы поступить в Академию. Я был слишком юн. В те времена возрастной порог для Алсакана составлял двенадцать лет. Но я соврал. Может, мне удалось обмануть кого-то, может, кто-то просто закрыл на это глаза. Было сложно. Я смирился с тем, что я самый медленный и тупой в классе. Ведь я оказался там на три года раньше положенного. Я боялся, что кто-нибудь пронюхает об этом и отправит меня домой. — Прайд поднялся и налил стакан воды из кулера. — Попьёшь? — Нет. Вдруг вода отравлена. — Как хочешь, — Прайд сделал глоток. — Всё время, от поступления до выпуска, я провёл в постоянном страхе. Я не мог допустить, чтобы меня отослали домой. Не буду утруждать тебя подробностями. Но можешь и сам догадаться о причинах. — А потом вы взяли себя в руки, всё преодолели и стали тем, кем являетесь сейчас. Не чета мягкотелым бездельникам, с которыми вам приходится иметь дело в наши дни. Прайд бросил на Хакса взгляд. Взгляд, от которого завял бы даже татуинский кактус. — Нет. Не преодолел. Я добился успеха вопреки своему происхождению, а не благодаря ему. У Империи в те времена был дефицит кадров, и это сыграло мне на руку. Офицерам с относительно низкой квалификацией было проще получить должность, чем теперь. Но я ждал, учился и набирался опыта. Я говорил себе, что, если ситуация ухудшится, я снова смогу сбежать. Даже составил план побега. — Но вы не сбежали, — пробурчал Хакс. — Вы по-прежнему здесь. Прайд поморщился: — Я никогда не страшился командовать звёздным разрушителем. Я боялся кое-чего другого. И боюсь до сих пор. — Чего боитесь? — спросил Хакс. — Быть признанным негодным. Боюсь провала. Боюсь стать тем, что я оставил позади. Боюсь прийти вторым, — Прайд снова отпил из стакана. — И именно это со мной произошло. Твоя мать всегда отдавала предпочтение Брендолу, а не мне. Он тогда был выше по званию, имел хорошие связи и, осмелюсь сказать, лучше выглядел. Хакс побледнел: — Сэр, не думаю, что мне необходимо знать… — Брендол умел быть весьма очаровательным, когда желал, — продолжал Прайд. — Проявлял доброту, когда стремился заслужить репутацию великодушного человека. Был вежлив, когда требовалось притвориться послушным. А я почти никогда не прилагал усилий. Бедная Полли видела Брендола лишь в моменты, когда он пытался получить повышение или соблазнить кого-нибудь. Будь я на её месте, тоже бы захотел, чтобы он воспитал моего сына. — Захватывающе, — процедил Хакс сквозь зубы. Он представил Брендола и то единственное изображение матери, которое видел когда-то… Крифф, ужасная картина. — Итак, вы потеряли свою любовь. Какая трагедия. — Мы никогда не навешивали ярлыки на эти отношения, — не унимался Прайд. — Твоя мать, она могла исчезнуть на месяцы или даже годы, а потом вновь объявиться как ни в чём не бывало. Думаю, она работала на ИСБ*. Одна из самых гордых женщин, которых я только знал. Я был в курсе про неё и Брендола, а она — про меня и Брендола. Сладость голубого желатина обернулась горечью во рту Хакса. Он вспомнил один из визитов Прайда. Тот тепло поприветствовал Брендола и расцеловал его в обе щеки. Хакс наблюдал за ними, высунувшись из-за дивана, пока Маратель не сказала резко, что это обычная культурная практика на Алсакане. Тогда он поверил ей на слово. Но теперь его взяло сомнение. — Я предполагал, что Маратель знала о Полли, поскольку она знала обо мне и, одобрив мою кандидатуру, тоже участвовала во всём этом, — продолжал Прайд, словно профессиональный палач. — Очевидно, я ошибался. Желе встало Хаксу поперёк горла. Он будто наяву увидел лицо Маратель, стянутое из-за многолетнего употребления ботокса, разрисованное, словно мордашка куклы. Брендол Хакс и Энрик Прайд не скрывали своих лет. Юный Хакс видел отца без рубашки в раздевалке при общественных душевых. Не очень красивое зрелище. Но Брендол был его отцом. — Скажите, сэр, — начал Хакс, когда восстановил дыхание. — Это норма для Алсакана, когда двое не состоящих в родстве и отношениях мужчин целуют друг друга в щёки при встрече? Прайд уставился на него льдисто-голубыми глазами: — Нет. Не норма. Хакс попытался сдержать рвотный позыв. Прайд и его отец. Прайд и Маратель. Прайд, Маратель и его отец. Прайд и его мать… Нет. Это нужно прекратить. Хлопнув по капельнице, он взмолился, чтобы дурманящее лекарство капало побыстрее. — Брендол тоже был гордым, — сказал Прайд. — Пусть ты и «ублюдок», но, думаю, он обрадовался, что ребёнка приписали ему. Потому что у него была проблема, у него не всегда… Хакс вскрикнул. Довольно. Он не желал слышать о поведении отца в спальне. Хотя в данный момент ему хотелось, чтобы его отец был импотентом, — тогда он бы вовсе не родился. Прайд нацелил на Хакса стек. — Здоровье — это важно! — изрёк он менторским тоном. — Не будь высокомерен и не позволяй своему эго мешать лечению. Безопасность важнее мужской гордыни. Тебе ещё нет сорока, так что можешь пока не беспокоиться, но ты ведь знаешь, как проверять простату? Берёшь палец и… Хакс всхлипнул. Это какой-то бредовый сон. Статс-генерал Прайд не должен говорить о простатах. — Да! Да! Знаю! — Вообще-то он не смотрел официальное обучающее видео, но это не имело значения. Только бы Прайд заткнулся. — Итак, где мы остановились? — задумчиво протянул Прайд. — Ах да, твой отец и твоя мать. — Я в курсе, откуда берутся дети, — прорычал Хакс. — Я знаю, что ты в курсе. Так вот, твоя мать. Замечательная женщина, хорошо управлялась с бластером. И пекла отличные пироги. Но не умела планировать и плохо считала, если можно так выразиться. Сроки скорее совпадали со мной, чем с Брендолом, но, как я упомянул, он ей нравился больше. И он был слишком тщеславен, чтобы сделать анализ ДНК. Я почувствовал облегчение. Я решил, пусть думает, что его «выстрел» не оказался холостым. — Прайд поставил стакан на стол. — В конце концов, смерть моего лучшего друга на моей совести. У Хакса кровь застыла в жилах. — Я убил Брендола, — выпалил он. — И сделал бы это снова. Технически это была Фазма и её питомец — жук, но Хакс всё организовал. Прайд перехватил у него командование. То было необходимое зло. Но Хакс больше не собирался ему уступать. — Знаю, — мягко произнёс Прайд. — Но на Алсакане за все поступки мальчика до двадцати одного года отвечает отец. Так что это и моя вина тоже. И тут Хакса вырвало. Прайд вскочил и, схватив пустое судно, поднёс к его лицу Хакса. Хакс блевал, из него вылетали крупные подрагивающие куски кошмарного желе. Брендол, Маратель и Прайд. Прайд и Брендол. Прайд и мать Хакса. Брендол и мать Хакса. Брендол мерзко скулит и говорит что-то типа: «Извини, такого со мной ещё не случалось…» Светловолосая женщина с застывшей улыбкой лежит рядом. И он ещё предлагал отсосать Прайду. Плечи Хакса затряслись, на глазах выступили слёзы. — Ты закончил? Дать тебе воды? — спросил Прайд спустя вечность. «Ты закончил? — голос Брендола сквозь миллион световых лет. По лицу юного Хакса текут слёзы, левый глаз начинает опухать. — Ты закончил ныть?» — Надеюсь, — пробормотал Хакс. — Воды? Полагаю, это всё болеутоляющие, от них бывает такой эффект. — Да, — сказал Хакс. Могло быть и хуже. Он жив. Он уже убил отца. И мог сделать это снова.