Broken child.

Питер отдаёт телефон мужчине, что без каких-либо вопросов дал ему позвонить Хэппи. С одной стороны, это было мило и в данный момент являлось его спасением, а с другой — неожиданно и приятно. Где-то есть люди, которые ещё могут спокойно помочь друг другу без вопросов и платы, даже такой мелочью, как звонок по мобильнику. Это греет что-то внутри, но всё снова застывает, стоит подумать о том, как он вообще здесь оказался. Когда-нибудь Питер перестанет быть таким доверчивым и наивным. Когда-нибудь перестанет делать то, за что будет невероятно стыдно и ужасно. Когда-нибудь перестанет уже быть таким неуверенным в себе. Сейчас из-за него могут пострадать его одноклассники и Нед с учителями. Да и любой, кто находится рядом с ними. А он что? У него нет ни костюма, ни своего телефона, который остался разбитым на рельсах. У него нет ничего. Как можно быть героем и подвергать людей смертельной опасности столько раз? Паром теперь даже меркнет на фоне последней ошибки. Отдать очки Беку. И ладно бы просто очки. В них был Эдит. Страшно представить, что сделает с его помощью Мистерио. Главное, что в этом будет только его, Питера, вина. Что бы сказал на это Мистер Старк? Наверняка бы разочаровался в нём окончательно или запретил геройствовать. Отобрал бы все костюмы и запер в Башне, читая нотации и приговаривая, какой же он ребёнок. Только этого не произойдёт. Ничего больше не произойдёт, ведь Тони пожертвовал собой ради них. Отдал жизнь, чтобы люди продолжали жить и быть счастливыми. Как быть счастливым, если человек, ставший почти самым близким, умер на войне, а Мэй сейчас не до него? Нет, она не говорит, что племянник ей мешает. Просто ему самому совесть не позволяет мешать тёте налаживать, наконец, личную жизнь. И с кем? С Хэппи, что теперь хоть соответствует своему прозвищу. Если они счастливы, то как Паркер может им мешать? Только внутри него самого пустота. Холодная и тёмная. И развеивается она только тогда, когда он приходит пару раз в неделю в Башню, где помогает Пеппер и играет с Морган, почему-то зовущей его братиком. Это было неожиданно, но приятно, поэтому никто её не поправляет, а Питер сам начинает иногда звать малышку сестрёнкой. Страшно подумать, что сегодня он чуть не оставил их одних. Не будь у него регенерации, то можно было бы прощаться с миром и близкими. Однако Паркер справился, доказал себе, что ещё не совсем безнадёжен, и может постараться исправить свои ошибки. Осталось только дождаться Хэппи, который обещал прилететь быстрее. И Питер верит. Верит, что ему помогут и подскажут, что делать дальше. Верит, что не один в этом огромном мире, где каждый день случается что-то ужасное. Верит, что может ещё сразиться против врагов и победить. Главное, чтобы Мистерио об этом раньше не узнал. Это может разрушить всё. Хромая по полю тюльпанов, парень чуть морщит нос от слишком сильного запаха и готов прыгать от счастья, когда белый самолёт опускается перед ним. Слава богу. Опустив голову, он быстро идёт до трапа, следя за дорогой, чтобы не споткнуться, но тормозит в двух метрах от лестницы. Нет. Этого не может быть. Только не это. — Как? Как, чёрт возьми, ты узнал, где я, Бек? Неужели, теперь и телефоны моих знакомых прослушиваешь? Остаёшься таким же трусом, не появляясь передо мной в собственном обличии? — спрашивает с горечью Питер, глядя на… Тони. Сомнений не осталось, что перед ним Квентин, но боли от этого не меньше. Когда-то говорили, что физическая боль может помочь затмить внутреннюю. Ложь. Либо у него уже просто всё мешается в один ком, выливаясь в начинающуюся истерику. Как же он уже устал от всего этого. — Меня не было всего… полгода, а ты уже забыл, как меня зовут, Карапуз? — спрашивает Старк, спускаясь на землю, и чувствует, что внутри что-то обрывается от вида сломленного ребёнка. Как бы сильно он хотел сразу же, как очнулся, встретиться с ним, но было невозможно это сделать — тело восстанавливалось медленно. Зато вообще восстанавливалось. Тони готов вечно благодарить Стрэнджа за то, что предоставил ему такую возможность, которую он упускать не намерен. Осталось лишь узнать, что угрожает его ребёнку, а дальше уже жить с семьёй, не думая обо всем этом. — Серьёзно? Сначала собираешься убить меня физически, теперь добить морально? Я знаю, что это ты, Мистерио. Хватит уже, — устало произносит Питер, сжимая руки, и отходит на шаг, когда тот делает шаг вперёд. — Нет, это уже не смешно, Паучок. Я ожидал криков радости, а не обвинения в том, что я кто-то другой. Я думал, что каждый знает, что меня зовут Тони Старк, а не… Как ты там сказал? Мистерио? Что за имечко? — чуть морщится он, делая ещё один шаг вперёд, но парень снова отступает, поэтому мужчина засовывает руки в карманы и смотрит на него сквозь синие линзы очков. — Как мне доказать, что это я? — Это бесполезно, ведь я сам видел, как вы умерли. Не вы, точнее, но вы поняли. Боже. Скажите то, что знаем только я и Мистер Старк, — усмехается Паркер, осматривая окрестности, чтобы можно было чем-то защититься, если его снова захотят убить. — Можешь не стараться, Бек. Ведь ты ниче… — После ситуации со Стервятником, когда ты остался на ночь в Башне, мы с Пеппер и тобой смотрели фильмы. Ты уснул, и я отнёс тебя в комнату, но не смог уйти, потому что паучьи лапки не желали меня отпускать. А после тебе приснился кошмар. Вроде бы здание, упавшее на тебя, или взрыв. Не помню точно, но я успокаивал, и ты, перед тем, как снова уснуть, назвал меня отцом, — тихо рассказывает Старк, внимательно глядя в его мокрые и широко раскрытые глаза, а после еле успевает поймать парня в объятия. — Этого не может быть. Я ведь сам видел, Мистер Старк… — всхлипывает Питер, обнимая его сильнее, и не может успокоиться, потому что он жив. Жив и почти здоров. Разве может быть что-то важнее этого? — Вы живы… — Да, малыш. Я здесь. Я с тобой. Тише, — шепчет Тони, поглаживая его по затылку и спине, позволяя душить себя в объятиях. Как же хочется забрать его с собой и оставить в Башне, где он будет в безопасности. Однако сейчас просто не получится этого сделать. Про потом речи не было пока. — А теперь расскажи, кто тот самоубийца, что посмел сделать такое с моим ребёнком? Паркер сдавленно фырчит, отходя от него на шаг, и вытирает лицо ладонью, лишь размазывая слёзы и немного грязи по нему. Если рассказать ему, то признать, что он облажался уже в который раз, но придётся это сделать, ведь на кону не одна жизнь. Да, в нём разочаруются. Да, будет тяжело и больно. Зато остальные будут в безопасности. Это главное. — Я так облажался… — шепчет Питер, глядя в родные глаза, что смотрят обеспокоенно и с волнением. Что было после, Паркер помнит смутно и будто сквозь туман. Он начал всё рассказывать постепенно срывающимся голосом и старался не смотреть больше на Тони, потому что хотелось оттянуть тот миг, когда там мелькнёт разочарование. Как они оказались на борту самолёта, и вовсе не запомнил, но дёрнулся, когда раны стали обрабатывать. — Терпи, Карапуз. Ты ведь сильный у нас, — тихо говорит Старк, водя ваткой около царапины, — Итак. Ты отдал ему мои очки с Эдит. Так? — Так, — шмыгает носом Питер, сжимая руки, и прикрывает глаза, — Я думал, что так будет лучше. Он ведь играл перед нами супергероя, да и… не думаю, что я когда-нибудь смог бы занять ваше место. Вы герой, а не я. — С этим мы разберёмся, — кивает Тони, прилепив пластыри на все большие раны, и поворачивает голову парня к себе за подбородок, с мягкой улыбкой стерев с него грязь. — И кто же тебе такое сказал? Не герой? А кто ты тогда? Спроси у каждого человека в Нью-Йорке: «Человек-паук герой?» и тебе скажут дружное «да». Ты ещё больший герой, чем мы, потому что стараешься помочь каждому. Будь то переведённая старушка через дорогу, или котёнок на дереве. Да, Пит, ты облажался сейчас, ошибся. Но и я ошибался не меньше. Просто сейчас мы будем это исправлять. Я бы никогда не назвал тебя своим преемником, если бы не был уверен в тебе, малыш. У меня было очень много ошибок за все годы, но в двух вещах я никогда не ошибался. В том, что женился на Пеппер, и в том, что из всех выбрал тебя. — Мы будем исправлять это вместе? — кажется, это единственное, что до него доходит сейчас, из-за чего дыхание задерживается, а Паркер боится, что ему это послышалось. Остальные слова можно обдумать и потом, ведь на это уйдёт слишком много времени. — Мы вместе. Думаешь, я просто так сюда прилетел? — улыбается Тони, вставая на ноги и разминая спину, а после осматривает его, тяжело вздыхая и обдумывая дальнейшие действия. — Думаю, что деактивировать Эдит будет сейчас разумным решением. И ты говорил, что тебя направил Фьюри, да? С ним я потом ещё побеседую на этот счёт, а пока спасём твоих друзей и полетим домой. Питер не может сдержать благодарной и широкой улыбки, глядя на него, и успокаивается. Всё наладится. Они всех спасут и потом уже поговорят обо всём. Только кое-что узнать хочется сейчас. — А вы не знаете, почему Морган зовёт меня братом? Знаете, с самой первой встречи только так и называет, если не Паучком, — спрашивает он, удивлённо приподнимая брови, когда Старк отводит взгляд и неловко трёт затылок. — Понятия не имею. Она ведь ещё маленькая, вот и думает, что ты её братик, — невинно улыбается Тони, отходя от него, и тихо смеётся. — Думаю, что никто не отказался бы от такого брата, как ты. Так что ты сам в этом виноват. — Вы стали отвратительно врать, Мистер Старк. Даже хуже меня, — фырчит Питер, выдыхая, и прикрывает глаза на мгновение. — Спасибо, что вы здесь. Спасибо, что снова спасаете меня. Спасибо, что вы живы… Он не замечает, как засыпает, поэтому не видит, как тот вздрагивает от его последних слов. Никто кроме Пеппер и Роуди не благодарил его за это. Да и не было никому дела, жив ли Тони Старк. Всем важно лишь другое. Теперь ясно, что не всем. — Отдыхай, Карапуз. Ты больше не один, — шепчет Тони, оставляя поцелуй на макушке парня, и уходит в кабину. Пришло время надрать зад тем, кто решил воспользоваться сломленным ребёнком.