Захвати своего вампира в школу

С момента пробуждения Алукарда не прошло и месяца, но новоиспеченный рыцарь Сэр Интегра Фэйрбрук Уингейтс Хеллсинг уже с нетерпением ждала возвращения в школу, чтобы оказаться как можно подальше от этого маньяка. Интегра ходила в престижную частную школу для девочек, которую посещал весь высший эшелон Англии. Заведовала им строгая директриса по имени Флоренс Уилсон. Хотя школа и была аккредитована, но для Интегры было совершенно очевидно, что всех посещающих ее девочек готовили к роли идеальных и послушных домохозяек. Все шансы на то, что Интегра выйдет замуж и станет маленькой мисс Мэри Домохозяйка были полностью уничтожены три недели назад, когда она возглавила организацию Хеллсинг. Разумеется, в школе преподавали все стандартные базовые предметы, такие как история и алгебра, и Интегра была зачислена на занятия продвинутого уровня. Тем не менее каждую пятницу в два часа дня директриса Уилсон преподавала различные предметы, которые Интегра сочла бесполезными. Они варьировались от вязания крючком и вышивания до этикета и бальных танцев. Интегра неохотно призналась, что ей понравились уроки верховой езды в прошлом семестре и что на этих уроках она научилась играть на скрипке и фортепиано. Директриса Уилсон, конечно же, вечно кричала на Интегру за то, что та отказывалась ездить верхом в дамском седле. Что по-настоящему злило Интегру, так это то, что директриса Уилсон говорила девочкам, которые вели себя не так, как подобает настоящим леди. Она говорила им следующее: «Будьте милыми». Интегру больше нельзя было назвать словом «милая». Теперь, когда она возглавляла Хеллсинг, ее детство фактически закончилось. Ей подчинялись люди, которые были в два раза старше ее, и именно от нее зависел размер их заработной платы и даже их жизни. Одно неверное движение с ее стороны — и ее солдаты могут пострадать. Чтобы надеть маску и принять титул «Сэра Хеллсинга», Интегра повзрослела практически за одну ночь. О том, что Интегра хотела сделать со своей жизнью, пришлось забыть. Конечно, она хотела однажды возглавить Хеллсинг. Раньше это казалось таким далеким и неоднозначным будущим. После того как ее отец и дядя умерли от естественных причин, а вовсе не от рака или от руки самой Интегры, ее будущее было предопределено. Она не планировала принимать командование так рано. Интегра до сих пор недоумевала, почему ее отец не позволил Ричарду руководить организацией вместо него самого. В середине весеннего семестра Интегра взяла длительный отпуск из-за обострения у отца рака легких. Его обнаружили вскоре после рождения Интегры и автомобильной аварии, унесшей жизнь ее матери. Может быть, Ричард отравил его? Интегра задумалась. В лаборатории было полно смертоносных смесей. Ее отец поклялся отказаться от химиотерапии и облучения после, казалось бы, тысяча четвертой попытки. Она готова была поспорить на все состояние Хеллсинга, что Ричард отравил лекарство, которое врачи давали ее отцу, чтобы тот почувствовал себя комфортнее. Неужели ее отец видел, как Ричард это делает? Может быть, он знал, что уже слишком поздно что-то предпринимать, и принял свою приближающуюся смерть. Возможно, именно поэтому он рассказал Интегре об Алукарде, надеясь, что вампир защитит его дочь от предателя-брата. В конце концов она бы сама его нашла. Ей еще придется прочесть о нем в многочисленных заметках Хеллсинга. Вскоре после ее возвращения домой, как выразился бы Алукард, «все полетело к чертям». Ее отец умер, а «дорогой» дядя Ричард попытался убить ее после того, как отец назначил ее новым руководителем Хеллсинга, а не его. Теперь Интегра возвращалась в школу за несколько недель до окончания семестра. Из-за ее «уникальных» обстоятельств (она была посвящена в рыцари в двенадцать лет, да и к тому же практически весь школьный персонал боялся ее семьи, как и саму Интегру), она была освобождена от промежуточных экзаменов. Правда, тот факт, что она пряталась в вентиляционной шахте поместья Хеллсинг и боролась за свою жизнь остался без внимания. Телохранители и сотрудники службы безопасности ее отца… нет, ее телохранители и сотрудники службы безопасности попросили директрису перевести ее в отдельную комнату ради ее же безопасности. Интегра была благодарна за то, что ее взяли под защиту. Ее бывшая соседка по комнате без конца болтала о том, что Интегре было попросту неинтересно, например о бой-бэндах. Все, о чем думала Интегра, так это о том, как бы получить хорошие оценки и пережить семестр, не насадив никого на кол. Эта мысль застала ее врасплох. Серьезно, насадить на кол? Она провела в обществе Алукарда слишком много времени. Ей нужно вернуться в школу как можно скорее. До окончания школы оставалось еще пять лет, и тогда ей больше никогда не придется встречаться с этими идиотскими так называемыми сверстниками. Интегра искренне надеялась, что сможет посещать школу и окончить ее на своих условиях, как нормальный человек, а не как двенадцатилетняя девочка, у которой уже сложилась карьера. Она хотела посещать обычные занятия и оканчивать семестр вместе со своим классом, а не до или после него. После получения формального образования она надеялась получить высшее и степень по английскому. Если, конечно же, Хеллсинг не спутает ей все планы. Однако ей нужно окончить обучение. Она была почти уверена, что так написано в законе. После долгого переезда Интегра наконец добралась до школы и до своей новой комнаты. Пара горничных из поместья Хеллсинг пришли накануне, чтобы прибраться в комнате и перенести ее вещи. Все, что ей нужно было сделать, так это распаковать свою одежду и униформу. Отперев дверь, она включила свет и чуть было не выпрыгнула из кожи. На ее кровати лежала еще одна девушка! Она выглядела ровесницей Интегры, у нее были длинные черные волосы, белая одежда и красные… Погодите, что-то тут не так… — Алукард! — закричала она, захлопывая дверь, чтобы никто их не подслушал. — Какого черта ты здесь делаешь?! — Будучи прилежным слугой, я пришел, чтобы защитить тебя и убедиться в том, что ты хорошо устроилась, госпожа, — ответил Алукард. Его низкий мужской голос сменил тошнотворно сладкий девичий голосок. — Не поэтому ты здесь. Ты, скорее всего, довел Уолтера до предела своими приставаниями и потерял к нему интерес. Я лишь твоя следующая жертва, — сказала Интегра кратко, скрестив руки на груди. — Я бы не сказал, что ты «жертва», госпожа. Жертвы — это слабаки. Но ты не такая. Я пристаю лишь к тем немногим людям, которые мне действительно нравятся, — сказал Алукард с безумной ухмылкой. — Я польщена, а теперь проваливай. — Ооо, ну пожалуйста, госпожа. Я обещаю хорошо себя вести, — взмолился Алукард, и его — вернее, ее — нижняя губа задрожала. — Брехня, — произнесла Интегра сквозь стиснутые зубы. — Что за словечки от такой юной леди! Ты слишком долго пробыла рядом со своими сквернословящими солдатами. Интегра вздохнула. Она слишком устала для того, чтобы спорить. Ей еще только двенадцать, а она уже устала к половине пятого. Тем не менее в последнее время она не спала до самой глубокой ночи. Она слишком занята работой. — Ладно, но ты объяснишь все это Уолтеру, — отрезала она и вышла из комнаты, чтобы помыться перед ужином. Интегра избегала своей комнаты и слуги. Чуть раньше пяти она направилась в столовую. Войдя внутрь, она увидела, что большинство девушек столпились вокруг ставшего очень популярным столика. Интегра заметила свою бывшую соседку по комнате и подошла к кучке собравшихся. — Что происходит? — спросила она. — Новая девушка по имени Элизабет Стоддард. Она потрясающая! — О боже, нет… — пробормотала Интегра еле слышно, протискиваясь к столику сквозь толпу. Алукард рассказывал захватывающую и полностью сфабрикованную историю о том, как встретил и поцеловал наипопулярнейшего актера, заставив всех присутствующих девушек упасть в обморок. Каким образом он оказался в курсе последних событий, Интегра не знала. — Интегра! — противно заверещал Алукард, как это было свойственно многим настоящим девушкам ее возраста, и схватил ее, чтобы притянуть к себе. — Садись со мной! Вы ведь все знакомы с моей самой лучшей подругой, Интегрой Хеллсинг?! Она просто куколка! — он прошептал, прикрывая рот ладонью: — А еще она рыцарь! Интегра представила, как выплескивает на него воду из стакана, стоящего справа от него, и приговаривает: «Здесь не на что смотреть». Девушки лишь усмехнулись, и толпа быстро рассеялась. — Что только что произошло? — спросил Алукард, искренне растерявшись. — Я не совсем, как ты выразился, "популярна", Алукард. Так уж вышло, — ответила Интегра. — И почему, черт возьми, нет? Все эти дурнушки не идут с тобой ни в какое сравнение! Они должны пытаться выехать за счет твоей репутации, — его голос был полон гнева. — Они думают, что правят миром. Так пускай и дальше так считают, пока их будущие мужья не подчинят их своей воле. — По правде говоря, я не могу сказать наверняка, проявляешь ли ты к ним милосердие или же беспощадность, госпожа. Они ведь не задирают тебя, правда? Если да… Интегра тут же его перебила — защищая ее, Алукард начал выходить из себя. — Нет! Нет, на самом деле они побаиваются меня. По большей части они меня не трогают. — Хорошо. Как и следовало ожидать, — заметил Алукард удовлетворенно, когда принесли ужин. — Вот черт. Я сам себя загнал в угол, не так ли? — Алукард с сожалением вздохнул, глядя на тарелку с восхитительной дымящейся едой, которую он не мог съесть. — Ну и ладно, притворюсь анорексичкой, — сказал он легкомысленно, отодвигая тарелку. — Алукард! Не смей так шутить! Внезапно они оба поняли, что все присутствующие затихли. Интегра подняла голову и увидела директрису Уилсон, стоящую у преподавательского стола; учителя сидели позади нее. Все взгляды были устремлены на наследницу и ее слугу. Интегра почувствовала, как от смущения у нее загорелись уши, ведь сейчас настало время помолиться перед ужином. — Ты ведь прекрасно знаешь, что нельзя говорить вне очереди, Интегра, — упрекнула ее директриса Уилсон. — Да, директриса, — пробормотала Интегра, склонив голову, как и все остальные ученицы. Алукард изображал полное безразличие, поэтому Интегра резко опустила его голову. — Кто эта в задницу ужаленная старуха? — спросил Алукард после молитвы, когда комната снова наполнилась разговорами. — Директриса, Флоренс Уилсон. Боже, мне так стыдно, что теперь я просто обязана привязать тебя за это к дереву прямо посреди дня! — вскипела Интегра. — О, я ведь и забыла, что моя семья потратила миллионы фунтов на то, чтобы превратить тебя в идеального вампира, так что это не сработает, — добавила она саркастически, накладывая жаркое себе в тарелку. — Так а чего именно ты ожидала? Я никогда не был известен своим застольным этикетом. — Но ты ведь был аристократом. — Госпожа, я приколотил тюрбаны к головам посланников султана, — протянул Алукард. — Утонченность вряд ли входит в мой лексикон. — Это слишком прямолинейно даже для тебя, Алукард, — проворчала Интегра, закатывая глаза. Как только предоставилась возможность, она извинилась за свое поведение и отправилась в библиотеку, стремясь догнать остальных по учебе. Она достаточно натерпелась от выходок Алукарда и теперь просто хотела побыть одной. Когда Интегра вернулась в свою комнату, чтобы лечь спать, то обнаружила Алукарда, развалившегося на ее кровати с бокалом вина, смешанного с кровью. Скорее всего, бутылка была украдена из кухни персонала. На секунду она забеспокоилась о том, откуда взялась кровь, но затем с облегчением заметила на своем столе опустошенный пакетик из-под донорской крови. — Двигайся, — приказала она. Алукард пожал плечами и сделал, как было велено. — И что же мне делать всю ночь? — заскулил он, поняв, что Интегра идет спать и теперь ему не к кому приставать. — Тебе следовало подумать об этом раньше, — ответила Интегра коротко и бросила ему подушку. — А это еще зачем? — Если ты собираешься «защищать меня», то тебе придется смешаться с толпой. А еще сменить режим сна и посещать вместе со мной занятия. Поскольку я уверена, что ты станешь упрямиться и не уйдешь, пока не уйду я, то я попрошу кого-нибудь принести тебе твой гроб. Спокойной ночи, Алукард. И просто чтобы уточнить: ты не должен покидать эту комнату без меня. Благодаря предкам Интегры Алукард теперь способен выживать при таких условиях, при которых обыкновенные вампиры давно бы погибли. Он мог выходить днем, впрочем, как и всегда, но после того, как Хеллсинг поработал над ним, он больше не страдал от упадка сил. Он мог спать по ночам и не всегда нуждался в своем гробу с землей из Румынии. Ее дедушка действительно изучал, как долго Алукард сможет без него пробыть. Спустя четыре дня Алукард стал значительно слабее, а к пятому страдал от снижения умственных способностей. Он также выяснил, как долго Алукард может продержаться без крови — еще меньше, да и с побочными эффектами похуже. Проснувшись на следующее утро, Интегра обнаружила, что Алукард спит за ее столом. На стене перед ним была развешена мозаика из липкой бумаги для заметок. На ней были изображены две состоящие из палочек фигуры, сражающиеся насмерть. Интегра покачала головой и вышла из комнаты, чтобы принять душ, пока еще есть горячая вода. Интегра не видела Алукарда во время завтрака и решила, что он спит. Хорошо. Так он будет доставлять меньше хлопот. После завтрака она отправилась на свое первое занятие: углубленное изучение английского языка и композиции. Она сидела за своим столом в первом ряду, последним слева, и молчала, пока все болтали. Спустя несколько минут учительница начала урок. — Доброе утро, леди. Сегодня не будет никаких формальных занятий, вместо этого я позволю вам провести время в библиотеке, чтобы вы смогли поработать над своей исследовательской работой. Помните, что тему вы выбираете сами между четырьмя и… Внезапно ее прервал звук открывшейся двери. Кто-то вошел. — Извините, припозднилась из-за педикюра. Интегра застонала, узнав новый голос Алукарда. Он вошел в класс и сел рядом с ней. Пока еще слишком рано с ним разбираться. Она поговорит с ним позже. Учительница совсем не знала Алукарда и строго отчитала его. Интегра одобрила это. Нельзя проявлять перед ним слабость. Вскоре после этого учительница извинилась перед классом, и все направились в библиотеку. — Следуй за мной, Алукард, — сказала Интегра решительным тоном. Интегра отвела его на верхний этаж библиотеки. Им редко пользовались, если только не считать таких людей, как она, любящих поработать в тишине, или старшеклассников, которые приходили поспать между уроками. В такую рань на этаже не было никого, кроме госпожи и вампира. Интегра грубо схватила Алукарда за подбородок — его щеки раздулись, как у обезумевшего бурундука, а красные глаза радостно сверкнули, сфокусировавшись на девушке. Любое внимание было ему в радость. Интегра схватила другой рукой первую попавшуюся книгу. — Если еще раз выкинешь нечто подобное, то я сделаю это частью твоего тела, — сказала она мрачно. Алукард перевел взгляд на книгу и безумно засмеялся. Сбитая с толку, Интегра взглянула на книгу и прочла название: «Дракула». Ну конечно же, черт побери. Интегра фыркнула и бросила книгу на стол, после чего умчалась в другой конец библиотеки. Целый час Интегра игнорировала Алукарда, собирая источники для своего исследования. Алукард был занят тем, что пририсовывал усы и пенисы к картинкам приглянувшихся ему книг. Когда подошло время следующего урока — углубленного изучения истории Европы — она встала, схватила Алукарда за шиворот (с радостью заслышав испуганный сдавленный звук) и потащила его за собой. Она села за свой стол. — Садись, — скомандовала она Алукарду, и тот послушался. Учительница уже была в классе и что-то писала на доске. Интегра открыла указанный на доске номер параграфа и, увидев его содержимое, тут же захлопнула учебник. — Какие-то проблемы, мисс Хеллсинг? — спросила ее учительница, заслышав внезапный хлопок. — Нет, всего лишь отвратительный кровососущий комар, — ответила Интегра, выдавив из себя улыбку. Учительница недоверчиво взглянула на нее, но, тем не менее, снова отвернулась и продолжила делать свои записи. — В чем дело, госпожа? — прошептал Алукард. В его голосе прозвучали нотки беспокойства. — Тут не о чем беспокоиться, — возразила Интегра. — Так дело в нем? Я избавлюсь от него, — утешил ее Алукард, пытаясь забрать у Интегры учебник, но та крепко в него вцепилась и не выпускала из рук. — Тут не о чем беспокоиться, — повторила она. — В самом деле, госпожа, дай взгляну. — Я же сказала, беспокоиться не о чем. Наконец он выдернул учебник из ее рук и открыл его на нужной странице. — Охо, и кто же этот дьявольский красавец? — спросил Алукард весело. Сегодня они проходили периоды правления Влада III Цепеша. — Если будешь держать рот на замке, то обещаю не запирать тебя в подвале, пока звезды не погаснут, — пригрозила Интегра притворно сладким тоном, вырывая учебник из его рук. — А вот этого я тебе обещать не могу, госпожа, — усмехнулся Алукард. Вскоре после этого начался урок. — Вижу, у нас появилась новая ученица, но, похоже, вас нет в моем списке, — сказала учительница Интегры вампиру. — Я буду присматривать за Интегрой до конца семестра, — ответил он застенчиво. Интегру чуть не стошнило. — Ну, я очень надеюсь, что вы решите остаться, мисс Стоддард, — коротко кивнула учительница, после чего начала урок. Алукард использовал любую возможность, чтобы либо внести поправки в лекцию, либо поделиться дополнительными знаниями. Все в классе, казалось, недоумевали, откуда эта молодая девушка так хорошо знает столь ужасающую часть истории. Что касается Интегры, то она задалась вопросом, можно ли ткнуть себе ручкой в глаз и выйти из класса с минимальным ущербом. — На самом деле тело Цепеша так и не было найдено, что заставило мир по-настоящему поверить в миф о вампирах. Многие его соотечественники видят в нем героя и надеются на его возвращение, чтобы вернуть Румынии былую славу. В его предполагаемой могиле были найдены куриные кости, — следующие тихо произнесенные слова Алукарда предназначались только для ушей Интегры: — Думаю, Абрахам пытался этим что-то сказать. Алукард продержался до полудня среды, пока бессмысленная болтовня молодых девушек наконец не достала его, несмотря на эффектный выигрыш титула самой популярной девушки. Интегра слишком уж часто обнаруживала его в окружении девушек, ловящих каждое его слово. Он вернулся в поместье, сказав, что от подростков у него началась мигрень. Она застала его с длинными черными волосами, заплетенными в косу Кэссиди Эллиотт, и ногтями, выкрашенными в отвратительный розовый цвет Николь Осборн. Он даже давал советы по отношениям! Интегра была совершенно уверена, что он намеренно повел бедных девочек по ложному пути, и какая-то ее часть хотела сказать им, чтобы они не слушали Алукарда. Но в конце концов она, вероятно, дала бы еще более худший совет, поэтому Интегра решила держаться в стороне. Самое большое влияние он оказал на девушек тогда, когда заставил их избавиться от копий новейшей романтической вампирской повести о Дракуле. Теперь каждая девушка сохла по Дракуле. Этот факт вызвал у нее смех, даже если тем самым она потворствовала Алукарду. — Дракула был неправильно понят! Все, что ему было нужно — это любовь Мины! — услышала Интегра голосок девушки перед началом урока по алгебре. Ей хотелось дать ей пощечину. Ребенок говорил о том же самом существе, которое пьет кровь через трубочку для сока. О, действительно, его совершенно неправильно поняли. В течение следующих нескольких недель все было относительно спокойно. Ну, настолько спокойно, насколько это вообще было возможно, когда ты ходишь в школу для девочек. Девушки были безумны, совершенно безумны. Интегра знала это наверняка, поскольку находилась среди них. Если бы у нее был выбор, она бы предпочла остаться со своими дурно пахнущими солдатами. По крайней мере, они были достаточно просты. Иногда даже Интегра не понимала своих собственных мотивов. Она ни капельки не винила Алукарда за то, что он уехал. Наконец-то, конец уже близок. Остался один только танец. Она сдала все экзамены, получила новое расписание на следующий семестр и оплатила обучение. Интегре нужно было лишь пережить танец, а после можно отправляться домой! В конце года в школе проводится торжественное мероприятие, посвященное этому событию. Для старшеклассников состоится отдельное мероприятие, на котором будут присутствовать мальчики из схожей школы. В свою очередь младшеклассники приглашают на проходящие ранним вечером танцы своих отцов либо же других родственников мужского пола. Класс Интегры был достаточно взрослым и мог посещать совместные танцы. Она переживет этот вечер, вернется завтра домой, и все снова придет в норму. По крайней мере, эта закономерность была хорошо ей знакома. Незадолго до начала мероприятия Интегра переоделась в простое черное платье и такого же цвета балетки. Все остальные девушки уделяли гораздо больше времени своим нарядам. Ее сверстницы были одеты в короткие, узкие платья с яркими узорами, от которых у Интегры начинала болеть голова. Может быть, тому виной были и духи, которыми они тщательно себя обливали. Матери некоторых девочек отводили дочерей на макияж и профессиональную прическу. Возможно, и у Интегры возникнет искушение сделать то же самое в следующем году. Она была совершенно уверена, что некоторые королевские балы потребуют большего тщеславия, но сейчас ей просто хотелось прочувствовать свой возраст. Когда она вернется домой, ей будет отнюдь не двенадцать. Примерно через десять минут ужасной музыки и наблюдений за тем, как ее сверстники распутно прижимаются друг к другу, Интегра покинула танцевальный зал. Директриса Уилсон наверняка заметила, как неуместно ведут себя девочки, так как у женщины началась эмболия. Интегре совершенно не хотелось быть замешанной в этой драме. Она вернулась в свою комнату и принялась за бумажную работу, касающуюся организации Хеллсинг. Несколько часов спустя она почувствовала вторгшегося в ее мысли Алукарда. Ты должна спуститься на танцы. Интегра застонала. Что он уже задумал? Она представила себе нечто грандиозное, то, что сможет заставить ее покинуть поместье. Может быть, он воссоздаст сцену из Кэрри, романа Стивена Кинга. Это было бы очень даже занятно. Она тут же поймала себя на последней мысли. Она отвечает за Алукарда. Все его поступки отражаются на ней и на чести ее семьи. Она не позволит домашнему любимцу испортить славную репутацию ее семьи. Раздраженно фыркнув, Интегра убрала все свои документы и спустилась в танцевальный зал. Она ухитрилась отыскать темный угол, которым не злоупотребили для совершения всяких непристойностей, и оглядела толпу. Ничего интересного, казалось, не происходило. Алукарда нигде не было видно: ни долговязого вампира ростом в два метра, ни озорной маленькой девочки с красными глазами, одетой для сибирской зимы, ни даже летучей мыши, пищащей над уложенными волосами девочек, ни восьмиглазой адской гончей, пускающей слюни в чашу для пунша. — А теперь, леди, позвольте мне объявить нашу королеву бала, — произнесла директриса Уилсон драматичным тоном, протягивая руку к стеклянной чаше, наполненной бумажными листками. Она медленно провела морщинистой рукой по чаше. Ее глаза были прикованы к девушкам, умирающим от желания услышать свое имя. Интегра раздраженно вздохнула и сделала глоток воды. Вероятно, директриса Уилсон решила научить терпению самым что ни на есть садистским способом. Наконец она взяла в руки листок бумаги и развернула его. — Элизабет Стоддард. Интегра поперхнулась водой и закашлялась. Она убьет его, на этот раз она действительно убьет его! — О боже мой! — воскликнул Алукард драматически. Его крик позволил ей точно определить местоположение вампира в центре толпы. Она очень надеялась, что он будет вести себя прилично. Он снова был в своем женском обличье, одетый в красное платье, которое ничем не отличалось от того, что было на Интегре. Она наблюдала за тем, как он забегает на сцену и принимает огромный букет цветов и сверкающую корону. Алукард даже пустил слезу для пущего драматизма. К счастью, черная тушь скрыла необычный оттенок его слез. — Я вам нравлюсь! Я вам действительно нравлюсь! — голосил он. На самом деле Интегра вынуждена была признать, что вся эта ситуация была довольно забавной. Этот страшный, печально известный монстр фактически выиграл звание королевы бала. Это сопоставление заставило Интегру расхохотаться. Хорошо, она позволит ему насладиться моментом. Она уже вертела им, как хотела, да и к тому же хуже от этого никому не станет. Хоть она и была уверена, что, вероятно, станет самой снисходительной госпожой Алукарда (она практически слышала, как ее семья переворачивается в гробу), но Интегре было не за что его наказывать. Он контролировал свой образ и был довольно убедителен, так что не сильно смутил Хеллсинг. Оставшись с ней, он тем самым отвлек ее от случившегося несколько недель назад, и она была благодарна ему за это. Впрочем, в следующем семестре он уже не вернется.

***

Интегра больше не могла физически выносить эту музыку. Для нее она была слишком громкой. Девушка удалилась в свою комнату. Она уже достаточно доверяла Алукарду, чтобы оставить его без присмотра. Казалось, ему было весело. Интегра ушла как раз в тот момент, когда он прыгнул со сцены в толпу. Интегра села за свой стол и вернулась к работе. Примерно через час Алукард прошел сквозь дверь в ее комнату. На этот раз он выглядел как обычно: в сапогах для верховой езды, красном пальто и темном костюме. Он все еще держал в руках букет цветов; корона на его голове съехала на бок. Вампир выглядел совершенно измученным. — Выглядишь усталым, слуга, — заметила Интегра, поворачиваясь на своем стуле, чтобы проследить за ним взглядом, когда он сел на ее кровать. — Такое случается, когда все, что ты делал десятилетиями, так это сидел в подвале, а затем вдруг попытался станцевать посреди целой толпы людей в возрасте от восьми до восемнадцати лет. Слэм предложил не я, не верь им, госпожа. Но думаю, что я все же победил, — он почти лег на ее кровать, но остановился. — Полагаю, что будет лучше оставить его на твоем попечении, госпожа, — вздохнул он, протягивая ей букет. — И что ж, на тебе она смотрится гораздо лучше, — добавил Алукард, надевая корону ей на голову. Интегре совершенно не хотелось смеяться или улыбаться, но она все равно сказала: — Это совершенно нелепо и смехотворно, Алукард. — Жизнь и нежизнь не очень-то веселая штука, если не вести себя немного нелепо, госпожа, — протянул он, после чего растянулся на ее кровати и заснул.