Про тамале, минет и чувствительность

— Хорошие новости! Микки откусывает кусок от очередного гребаного тамале, все еще поражаясь тому, насколько же он вкусный, и надеясь, что тот не отравлен. Да и все остальные, съеденные ранее, тоже. — Мексикашки свалили. Спасибо, блядь, господи! — произносит он, интенсивно жуя. Зайдя в комнату, он оглядывается через плечо, просто на всякий случай. После той долбоебской выходки с преследованием со стороны благодетеля Ларри Сивера, будучи более чем в курсе, что картель жаждет его смерти, Микки стал немного параноиком. — Начинаю думать, что они просто делают тамале. Очень неплохие, кстати. Йен сохраняет молчание, пялясь куда-то в пустое пространство перед собой. Микки внезапно замирает, разглядывая его немного обеспокоенно. Ладно, может и не немного. Этот тамале уже не выглядит таким привлекательным, как всего пару секунд назад. Ну и хуй с ним. — Ты действительно позволил этой Пауле влезть тебе в голову, а? — он тяжело опускается на кровать. — Это просто собака, чувак. Она тебя даже не укусила. Причина плохого настроения Йена более чем очевидна, и Микки чувствует себя до тошноты бесполезным. Но он успел повидать в жизни и не такое дерьмо, так что давно извлек один простой урок: не думай о том, что могло бы случиться, думай о том, чего не случилось, и к лучшему. Тебе повезло, ты выжил, все конечности на своих местах в полной безопасности. Ты можешь продолжать бороться. Терри достаточно раз пиздил его по роже пистолетом, чтобы запомнить раз и навсегда, что это вполне себе неплохо, когда ты, блядь, можешь дышать и двигаться без чужой помощи. Впрочем, он отлично понимает Йена. Никому не понравится сидеть с сырым мясом между ног, когда поблизости злым лаем надрывается собака. Да это даже звучит, как совершенно ебанутый ночной кошмар. Это мог бы быть даже кошмар Микки, учитывая, как ему нравится член Йена. — Что ж, это было близко. Мне было страшно, — тихо, с болезненной искренностью отвечает Йен. Конечно, ему было страшно… Блядь, да ему все еще страшно. Да кто бы на его месте не был напуган? — И чего ждать дальше? Всегда случается что-то похуже. М-да, Микки хреновый кандидат в утешители. И что он должен сказать? Все, что он знает, это его собственные проебаные чувства и не самые здоровые способы с ними справляться. Но он старается выдать что-то по делу, полагаясь только на безнадежный опыт, который и без того давно к хуям разрушил всю его жизнь. Ему просто хочется, чтобы Йен почувствовал себя лучше. — Послушай. Это за мной охотится картель. Если кто-то и должен рыдать в подушку, так это я. Я не могу пойти домой, я даже не могу уйти отсюда. Я… Блядь, он звучит так отчаянно, как последняя несчастная сучка, молящая о помощи и утешении и прочем дерьме. Но это не о нем. И никогда не было. Он просто дошел до черты, где единственное, что он может сделать полезного для Йена — послужить примером, поделившись собственной навязчивой тревожностью. Просто для того, чтобы поднять настроение. Микки не знает другого способа объяснить кому-то, что нельзя так загоняться и страдать из-за тупорылой, пусть и до пиздеца стремной, но все равно совершенно нелепой хуйни. — Я реально думаю о пластике лица, чтобы начать жизнь с нуля, — произносит он без лишних сомнений только для того, чтобы разбавить это говнецо хотя бы долей просветляющей абсурдности. И это почему-то срабатывает. Йен двигается с места. Он сползает на край кровати, что очень хорошо. Это делает Микки необычайно счастливым. — Хм, если уж речь зашла про хирургическое вмешательство… — Йен внезапно такой до невозможности соблазнительный. И придвигается все ближе. — Думаешь, тебе могли бы сделать операцию по увеличению члена? Вау, а вот это внезапный поворот. Оскорбление, достойное арсенала русской шлюхи. Совершенно не оскорбительное в итоге, учитывая, что не у каждого мужика на свете должен быть конский член длиной в 9 дюймов, как у его до крайности охуевшего рыжего. Если бы Микки хоть раз в жизни испытывал комплексы по поводу размера собственного члена, он бы никогда ни с кем не трахнулся. Его член нормальной длины, и они оба об этом знают, но вот это выебистое выражение на лице Йена говорит само за себя. Никакого страха и осуждения с твоей стороны, никаких игр в обиженку, да и вообще нейтральное «похуй» с моей. Я понял, о чем ты. Я, блядь, люблю тебя так сильно, как даже не думал, что способен. Ты — всё для меня. Только ты ведешь себя как мудила, и я отвечаю тем же, как всегда. — М-м, как мило. Ты имеешь в виду уменьшение? — говорит Микки своим проверенным, флиртующим, самоуверенным тоном, опустив руку Йену на шею, потому что он может. — О, уменьшение? — Йен улыбается почти жутко, но в то же время обольстительно и определенно на мгновение выходит из образа. — Я о том, что… Знаешь, если бы он был чуть больше, мне бы пришлось переживать за твою сохранность. Не хочу сделать тебе больно. Микки даже не уверен, на что он вообще пытается намекнуть. Может, он имеет в виду те самые привычные и более чем необходимые охренительные минеты, а может их странный диалог позволят затронуть воспоминания о тех нескольких разах, когда Микки довелось быть сверху, потому что им было крайне скучно в их дурацкой тюремной камере и они решили немного поэкспериментировать и расширить горизонты. — Ты такой чувствительный, — шепчет Микки, млея. — Я так рад, что ты обо мне беспокоишься. Они обмениваются вкрадчивыми, дерзкими, но быстрыми поцелуями, полными нежности. — Такой чувствительный, — повторяет Микки, тихо посмеиваясь. — Допустим, — мягко отвечает Йен, и его рука настойчиво сжимает кожу бедра Микки где-то рядом с уже вполне заинтересованным членом. — Хочешь? — равнодушно спрашивает Микки, предлагая Йену тамале и совершенно игнорируя собственное возбуждение. — Не… — Йен медленно опускается на пол. Он останавливается между широко раздвинутых ног Микки и скалится самодовольно. — Вообще-то, я хочу кое-что другое. — Пытаешься что-то доказать, а? — Микки смеется и отклоняется назад, давая Йену больше пространства, чтобы добраться до его ширинки. Чертов тамале благополучно забыт в откинутой на постель и полностью расслабленной руке. Микки смотрит на дверь, которую по тупости своей забыл закрыть, и прикусывает губу. Что ж, мексикашки уже съебались, так что прервать их сможет только кто-то из Галлагеров, но Микки очень надеется, что этого не случится. По крайней мере, пока он не получит свой долгожданный оргазм. — Ебать… — выдыхает он со стоном в тот момент, когда Йен наконец расстегивает его штаны и дразняще лижет самую головку уже вставшего члена. — О да, именно этим мы и займемся, — обещает Йен, практически подмигивая, и наконец-то полностью заглатывает член Микки. Он сосет настолько усиленно, что, наверное, это должно быть больно. Но Микки не чувствует боли, потому что Йен, конечно же, сосет именно так, как ему нравится. Быстро и уверенно, и совершенно, без всяких, блядь, сомнений, потрясающе. Сквозь полуприкрытые веки Микки наблюдает за тем, как голова Йена движется между его ног. Уложенные рыжие волосы успели растрепаться из-за пота и приложенных усилий, несколько прядей хаотично спадают на лоб. И это выглядит просто отлично. Микки нравится, когда волосы его рыжего превращаются в такой сексуальный беспорядок. Именно из-за него, разумеется. Рубашка-поло натягивается на плечах Йена, пока его голова скользит вверх-вниз. Блядь, он выглядит так горячо в своей официальной униформе, и плевать, что это больше не та форма неотложки. Раньше Микки даже представить не мог, что его вообще может завести хотя бы намек на униформу. Ролевые игры просто не его тема, но… Видеть Йена, одетого таким образом, оказывается довольно интересно, и даже его член реагирует с излишним энтузиазмом, вздрагивая в предвкушении. — Тебе же нравится, да? — поддевает Йен с усмешкой, приподняв голову. Ниточка густой слюны растягивается между его губ. И он, определенно, успел почувствовать, как вздрагивал член Микки. Поэтому и решил затеять эту сессию самовосхваления? — Не смей, блядь, останавливаться! — шипит Микки угрожающе, но в ответ получает неизменно бесстрашный взгляд, выдающий явное намерение над ним поиздеваться. — И кто из нас еще чувствительный? И, конечно же, губы Йена складываются в дьявольскую усмешку, словно он доказал все, что хотел, хотя они оба знали с самого начала, как все обстоит на самом деле. — О, сука, заткнись! — вскрикивает Микки, тяжело и неровно дыша, когда в паху усердно разливается тепло, а все мысли заняты только тем, что Йен прекрасно осознает, что с ним делает и насколько безупречно. С одним вкрадчивым «как пожелаешь», Йен возвращает свой бесконечно разговорчивый рот на место и продолжает отсасывать бешено, неистово, издавая самые непотребные звуки на свете, которые заставляют его горло слегка вибрировать. Медленно, но неизбежно, он наращивает темп, и господи боже, блядь, это просто нечестно. И сколько Микки должен продержаться, не кончая, когда ему так безупречно отсасывают? Честно говоря, у него нет шансов. Хватает всего пяти минут, чтобы кончить глубоко Йену в глотку, дрожа, как кусок дерьма, и наслаждаясь тем, как тщательно его рыжий проходится языком по опавшему члену. — Как же классно, — он шепчет, довольно впечатленный. И ждет, пока Йен наконец переведет на него взгляд и поцелует так, словно остального мира не существует. — Что ж, думаю, мне не нужна операция. Твой рот отлично справляется с тем, что у меня между ног. — Да? — Йен кашляет надрывно, пытаясь задавить смех, и приподнимает бровь вопросительно. — Ты уверен? Микки показывает ему средний палец. Той же рукой, в которой все еще зажат дурацкий тамале, про который он напрочь забыл. Йен облизывает губы и приоткрывает рот, с готовностью насаживаясь на конфигурацию беспардонно вызывающего среднего пальца и тамале, откусывая от него кусок. За две минуты от несчастного тамале не остается ничего, они съедают его вместе в умиротворяющей тишине. — Хорошо, ты был прав, — с серьезной миной вдруг заявляет Йен. — Тамале действительно хороши. Микки усмехается и обнимает его за шею. — Еще я прав, что ты чувствительный говнюк, — добавляет он, с удовольствием зарываясь пальцами в рыжие волосы и привлекая голову Йена ближе. — Ну что, готов ко второму раунду? — Йен улыбается дразняще, определенно больше совсем не думая, о своем дурацком офицере по УДО и ее сумасшедших идеях, как превратить его жизнь в сущий кошмар. Хорошо, именно этого Микки и добивался. Так что, его ответ более чем предсказуем. — Всегда готов, — произносит он, больше не отвлекаясь от очередного чертовски горячего поцелуя.