Спасибо, что спас меня.

Соулмейты. Не такое частое явления, и, честно говоря, очень уж напоминает сказку. Двое людей, которые будут вечно счастливы, не прекрасно ли? Возможно. Но вы никогда не знаете, что вас ждёт на другой стороне. Кто этот человек? Он может отказаться от вас, может не оправдать, а сможете ли вы вообще найти? Обойти всю Землю и найти его? Он может быть где угодно, в любой точке мира. Вам в помощь может прийти только одно средство. Песня, как бы смешно это не звучало. Настоящие соулмейты могут слышать любимые песни друг друга. Мидория всегда слушал разные жанры. Классика, рок, фанк. Существует столько разных песен, как он мог выбрать одну? Все они яркие, тёмные, быстрые и медленные, никогда не унывающие или приносящие чувство ностальгии. Но действительно Изуку никогда не выбирал одну песню. Поздной ночью, уже лёжа в кровати, где-то в его голове зазвучала медленная, нежная, напевная мелодия, больше похожая на колыбельную. Она была такой... грустной. Будто бы человек пытался спрятаться, найти упокоение в этой песне. Насколько Мидория помнил, он никогда не слышал что-либо кроме неё. Всегда в полуночной тьме звучит лишь она. Это стало своего рода традицией, но Изуку не был против. Скорее опечален. На его месте люди должны радоваться, что у них есть та счастливая возможность найти свою судьбу, что она вообще существует. Но кто будет рад такому бесполезному Деку, как он? Просто бремя. От этих мыслей Изуку свернулся и укрылся с головой своим одеялом. В его груди было то тяжёлое, ноющее чувство, которые временами могло раздирать его своими длинными тонкими когтями, а иногда наоборот успокаивало, давало ложное чувство защищённости и надежды, которой Мидории так часто не хватало. Изуку тяжело вздохнул и закрыл глаза, позволяя незамысловатой мелодии накрыть его своей тоскующей волной. *** Тодороки всегда слышал множество мелодий. Все они были разные: одни радовали, другие имели горький привкус. В детстве его мать рассказывала ему про соулмейта – ту единственную душу, что полюбит его. Но так ли это? Это всего лишь отвлекает. Шото должен быть героем. Это его долг – утереть нос этому горящему мусорному мешку. Но иногда эти грустные мысли проскальзывали, давая призрачную надежду на чудо. Тодороки хотел смеяться, но это давно всё позади, так почему же это из раза в раз продолжает тревожить его? В его голове снова заиграли нотки фортепиано и Шото вновь погрузился в свои мысли. Так каков же он, его соулмейт? *** Изуку все ещё не мог прийти в себя. Он сделал это – попал в школу его мечты. У него есть причуда и светлое будущее. Теперь Мидория сделает всё возможное. Он должен. И ничто не помешает ему. Вот и началась его первая неделя в UA, и, честно говоря, это было не так радужно, как он мог предполагать: он уже успел сломать пару костей, но это поправимо. Всё таки его будущая профессия – это не шутки. Ему нужно прикладывать больше усилий, чтобы оправдать ожидания Всемогущего и справится с ОФА. Изуку присел за свой стол и начал писать в своей тетради, когда заметил, что гетерохромные глаза пронзают его взглядом. Это был один из его одноклассников, насколько Изуку помнил, его звали Тодороки Шото. Мидория уже взволнованно оглянулся на него, но прежде, чем он сумел что либо сказать, Урарака отвлекла его и потащила на обед. Изуку спросит Тодороки об этом. Когда-нибудь. *** Как и ожидалось, рекомендованный экзамен прошёл нормально. Он просто заморозил пару вещей, а позже, после прихода домой, его отец прочитал ему очередную лекцию об использовании огня. Но Шото не слушал. Ему было всё равно. Он никогда, никогда не будет пользоваться силой своего отца, он выше этого. Сейчас в UA он просто ещё раз докажет это. Покажет это старику, что Шото может сделать это. Сев за парту, слух Тодороки затронул почти незаметный шум, но слишком знакомый, чтобы не узнать. В его груди сформировался комок, и неожиданный поток адреналина накрыл его. Резко дёрнувшись, ища источник звука, взгляд Шото упал на мелкого зеленоволосого мальчика, который что-то писал в своём блокноте. Насколько запомнил Тодороки, это был тот парень, который успел сломать кости в первый же день. Но это было не важно. Откуда он знает эту песню? Парень, казалось, заметил Тодороки и уже успел раскрыть рот в немом вопросе, прежде чем девушка, имя которой Шото не запомнил, схватила его и уволокла за дверь. Но Тодороки не оставит это, ему нужны ответы. *** Мидория и Тодороки сидели в лазарете после спортивного фестиваля. — Спасибо, — тихо произнёс Тодороки, прерывая звенящую тишину, которая показалась Изуку вечной. — За что? — Мидория поднял глаза на своего собеседника. — Я ничего не сделал. К тому же я должен извиниться. Я и вправду наговорил тебе лишнего там, да? Хех... Прости, если задел, но я не мог это просто так оставить! Я действительно хотел.... — Мидория, — голос Тодороки пулей прорезал воздух. Изуку вдруг дёрнулся, отвлекаясь от своего нелепого бормотания. Он сжался, а глаза расфокусированно смотрели на больничные простыни. — Д-да? — Я сказал спасибо, потому что я действительно был идиотом. В конце концов, я бы всё равно воспользовался причудой отца, однако фестиваль просто ускорил это. Да уж, теперь Шото предстоит разговор с его отцом, который будет явно доволен этой ситуацией. — Эм... Тодороки, можно ли задать тебе один вопрос? Глаза Шото сузились. Он медленно поднял голову — Эм... Ну... Меня очень давно волнует одна вещь, — немного заикаясь, начал Изуку. — Я правда уже долго хотел спросить тебя об этом, ну... На этих словах мальчик застыл и засуетился. Его изумрудные глаза расширились и засветились при свете ламп, а густые зелёные кудри упали на лицо. Шото вдруг посетила мысль о том, что он хочет зарыть в них руку. Они выглядели очень мягко. — Помнишь, в первую неделю в школе ты хотел мне что-то сказать, но Урарака увела меня на обед. Ну так, что это было? Тодороки только сейчас заметил заинтересованное лицо одноклассника и немного смутился, но сумел собраться с мыслями достаточно быстро. — Мне просто показалось, что я слышал знакомую мелодию, но скорее всего мне просто послышалось. Шото выискивающим взглядом посмотрел на друга, пытаясь разглядеть в нём ответы. Но тот лишь немного улыбнулся, хотя что-то в его глазах, казалось, будто разбилось и рассыпалось. Умерло. Мидория опустил голову и прошептал. — Это была мелодия... Я всегда слышу её ночью. Немного странно, да? Хах, мне действительно нужно больше следить за своим бормотанием... — Ночью? — резко спросил Тодороки. — Да. Каждой ночью. Я не знаю, стоит ли мне рассказывать это, но мне она кажется немного... грустной? Как будто тот, кто её поёт, ищет в ней надежду, упокоение. Да уж, это действительно глупо, и я понима- Изуку не сумел закончить предложение, ведь сильные руки накрыли его, сжав в объятьях. В растерянности Мидория просто сделал тоже самое, и ему стало так тепло. Это напоминало ему об объятиях матери, о кацудоне, о всех тех бессонных ночах, сопровождаемых той грустной, но греющей сердце мелодией, заставляя его ненадолго забывать о внешнем мире. — Это песня моей матери, — слезливо, но в то же время твёрдо произнёс парень. — Она пела мне её в детстве. По ночам я люблю вспоминать её. Она даёт мне силы прожить следующий день со стариком. До Изуку наконец-то дошло. Вот чью песню он слышал каждую ночь. Тот, кто давал ему надежду на следующий день, пряча от окружающего мира. Мидория притянул тёплое тело к себе и уткнулся головой в одноклассника. По его щекам неспеша побежали слёзы, а в груди расцветало радостное, наполняющее восторгом чувство. Он сделал это, он наконец-то нашёл свою родственную душу. — Мне так жаль. Я спасу тебя! Пожалуйста, я просто... Тодороки отодвинулся на мгновение. В его глазах, ранее холодных и безжизненных, промелькнул огонёк, а на лице растянулась небольшая улыбка. — Ты уже это сделал.