ты - болезнь.

«дорогой дневник, наверно, я влюбилась. но мама и папа не должны об этом знать, ведь они меня не поймут. девочка, которая учится в 3 «Б» такая красивая.. я считаю, что это не правильно, ведь девочки должны любить мальчиков, а мальчики - девочек.» – неровным почерком выводит 9-ти летняя девочка, глядя на страницы полными грустью глазами. она никогда не испытывала более чем дружеских чувств к девочкам, из-за чего боится саму себя, но ничего не может поделать. родители с самого детства говорили ей, что это не нормально. убирая дневник в тумбочку, стоявшую рядом с кроватью, русоволосая встает с нее, поправляя свой розовый сарафан. алина смотрит в зеркало, шепча себе под нос: «ты - болезнь» – и тычет в него пальцем. с кухни раздается голос мамы, зовущей кушать. девочка тихонько заходит в кухню и садится за стол, где уже собралась вся семья. – как в школе, доченька? – спрашивает отец, делая глоток горячего чая. алина ничего не отвечает, ибо в ее голове нет ничего, кроме сони, засевшей там надолго. старший брат слегка тресет сестренку, выводя ее из своих, ненужных сейчас мыслей. – э-эй, ты там в каких облаках летаешь? – посмеявшись, интересуется филипп. – что? – я говорю, в школе у тебя как? – вновь повторяет свои слова мужчина. – нормально, – равнодушно отвечает олешева, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать разговор. – это хорошо, – говорит отец, продолжая свою трапезу.

***

«дорогой дневник, мы столкнулись сегодня. я врезалась в нее и уронила учебники, а она помогла мне их собрать. ее глаза такие чистые, серо-голубые. я очень хочу еще раз столкнуться с ней. пожалуйста» – уже более ровным и понятным почерком писала девочка. у нее скоро день рождения и ей исполняется 12. ее рыжеволосая причина писем в личном дневнике понемногу начинает уделять ей внимание: улыбается, когда они встречаются взглядами, покупает ей булочки в буфете, когда у той не хватает денег. алина воспринимает это, как взаимную тягу и ценит такие моменты. возможно, это она и есть. олешева открыла свой плейлист и, погружаясь в мысли и песни димы билана, играющего в наушниках, принялась черкаться в своем скетчбуке.

***

– это ненормально! не-нор-маль-но! – кричала мать. слезы предательски катились по щекам русоволосой, оставляя мокрые следы. дверь в ее комнату была закрыта, а взбесившаяся неприятной новостью мать пыталась в нее ворваться. она нашла все стихи и рисунки, которые были посвящены рыжей соне из параллели, с которой они уже подружились, что повергло родительницу в шок. алина была безумно рада, что она не нашла личный дневник, в котором она восхищается соней и ее глазами. олешева зарывается пальцами в собственные волосы и закрывает глаза, пытаясь не слышать крики матери. спустя час-полтора безуспешных попыток матери вломиться в комнату алины, она все же оставила ее в тишине и покое. вся подушка уже была насквозь мокрая, а голова болела от еще не закончившейся истерики. русоволосая понимала: мать будет лезть в ее личную жизнь вплоть до совершенолетия и никогда не смирится с ее нетрадиционной ориентацией. никаких вариантов кроме «терпеть и ждать восемнадцатилетия» нет. девушка сидит в ванной, где громко шумит вода и смотрит на лезвие, лежащее в ее руках. – ненавижу, – шепотом произносит алина и делает себе первый порез. из ранки пошла тонкая струйка крови, оставляя след на всей руке. – ненавижу, – второй раз повторяет девушка и делает еще один, более глубокий порез рядом с предыдущим. глаза наполняются слезами. – ненавижу, – последний, третий раз шепчет русоволосая и делает самый глубокий порез. девушка подносит руку под струю воды, смывая кровь и тихо постанывает от боли. она выключает кран, выходит из ванны и быстрым шагом направляется в комнату.

***

«давно у меня не было записей, конечно.. в общем, в жизни сейчас пиздец: я, на зло моей гомофобной маме, покрасилась в розовый. с соней отношения все улучшаются и улучшаются. мы в последнее время часто тусуемся вместе, это делает меня безумно счастливой, ведь я влюблена в нее аж с третьего класса. скоро планирую признаться» – писала розововолосая девушка в свой старый дневник, сидя на кровати. она спрятала его в 14 лет от мамы, но сегодня, прибераясь, случайно нашла его в том месте и решила прочитать. с последней записи почти ничего не изменилось: алина по-прежнему безответно, как она думает, влюблена в соню. розововолосая начала играть на гитаре и потихоньку на барабанах, но второе пока что у нее получается плоховато. еще ее часто стали звать на вписки, где обязательно случалась какая-нибудь хуйня. именно из-за этого она туда ходит. соня же наоборот против этого и постоянно отговаривает розовую, потому что волнуется за нее. олешева очень ценит ее заботу, но все равно приходит туда, напивается в дрова и уезжает с остальными подростками в полицию, которую вызывают соседи из-за громко включенной музыки.

***

– ты серьезно пойдешь? – подняв бровь, интересуется розововолосая. – да, пойду, – твердо отвечает сомусева, – ты не веришь? – ты никогда не ходила на вписки и всегда была против, – алина наблюдала за соней, которая заваривала чай, – даже отговаривала меня. – и что? – девушка развернулась к сидящей за столом олешевой и скрестив руки на груди, добавила: – я просто хочу попробовать что-то новое, это определенно интересней, чем сидеть дома и ждать твоего сообщения, где ты скажешь, что с тобой все хорошо. – ну ладно, как хочешь. "вечеринка" в самом разгаре: громко играет музыка, все только-только начинают пьянеть. голова сомусевой лежит на плече розововолосой, а та безумно рада такой близости, но не показывает этого. она смотрит на ребят, которые орут песни цоя и танцуют под «сектор газа», правой рукой обнимая рыжую. алина наливает еще коньяка. включается медляк. – потанцуем? – внезапно спрашивает рыжеволосая и приподнимается с плеча. – давай. девушки встают в самый центр и начинают двигаться в такт песни. они смотрят друг на друга и безмятежно улыбаются. музыка для них обеих уже давно перестала играть. сейчас для них не существует ничего, кроме них самих. их лица настолько близко находятся друг к другу, что горячее дыхание сомусевой приятно обжигает пересохшие губы розововолосой. они стоят так еще 5-10 секунд, потому что никто из них не решается сделать первый шаг и сократить это чертово расстояние между ними. долгожданный поцелуй. такой нежный, мягкий, неуверенный. они нехотя отстраняются и смотрят друг на друга. обе хотят что-то сказать, но будучи пьяными, трудно правильно формулировать свои мысли, поэтому девушки просто молчат. – я люблю тебя, – прерывает молчание розововолосая, – возможно, мы обе завтра и не вспомним об этом поцелуе, но пока я пьяная, я тебе это говорю. алкоголь добавляет смелости. в трезвом состоянии алина никогда не сказала бы такого, ибо боится потерять подругу. – я тоже, – спустя пару секунд отвечает рыжая. розововолосая притягивает соню за талию и вновь целует, только уже увереннее. девушки начинают понимать, что происходит, но никто из них не разрывает поцелуй, ведь они обе друг друга любят. по-настоящему любят.

***

утро. девушки просыпаются в одной кровати, у сони дома. розововолосая медленно потягивается и смотрит на еще спящую сомусеву. она тихо встает с кровати и направляется в ванную, чтобы умыться, а потом и на кухню. алина прекрасно помнит тот поцелуй, и даже если он был лишь по пьяни, она не перестанет любить рыжеволосую. олешева варит кашу, ибо с похмелья она не способна ни на что большее. девушка садится за стол и зарывается в свои волосы. – доброе утро, – соня заходит в кухню и наливает себе воды, – как спалось? – доброе, – розовая смотрит на часы, которые показывают час дня, – добрый день. спалось нормально. – я хотела поговорить с тобой, – рыжая поставила стакан с водой на стол и опустила глаза в пол, – насчёт того поцелуя, вернее, двух поцелуев. – ты всё помнишь? – интересуется алина. – все помню, – соня очень волнуется, – я хотела сказать, что я действительно чувствую к тебе то, что сказала вчера. – я тоже, – розовая подходит к сомусевой и притягивает к себе за талию, – очень тебя люблю.