Приручение строптивого

Птички, попадая в клетку, смеются тоже, но от бессилия и злобы. Элиа Кодоньо

***

      Вопреки всем ожиданиям жизнь в новом мире оказалась совсем не такой, какой ее обычно представляют.       Вместо того, чтобы нагибать мир под себя, я сама подгибалась под него. Вместо ожидаемой лапочки-Шисуи в роли старшего брата меня встречал какой-то обиженный за смерть матери при преждевременных родах говнюк. И вместо счастливой сказочки с идеальным партнером на запястье красовалась мрачным темным цветом, не обещавшая ничего хорошего надпись: Учиха Саске.       Персонаж, который бесил на протяжении всего выпуска манги, с самого начала и до конца. Недостатки, которого я могу перечислить с закрытыми глазами или даже в полубессознательном состоянии. Высокомерная задница, не знающая вежливых слов и строившая из себя невесть что из-за обыкновенной потери родителей.       Я между прочим не просто клан потеряла, а целый мир, но ничего же! Продолжала меланхолично сосать молоко из-под детской бутылочки, незаметно показывая средний палец плюющему в мою сторону Шисуи.       У того же Наруто жизнь сложилась во сто крат тяжелее, но он же не раскисает, только улыбается неестественно широкой улыбкой и грозится то ли угробить, то ли спасти деревню за ее ублюдочное отношение.       Честное слово, если бы Третий хокагэ не втирал бы тому с самого детства убеждение о том, что Коноха — это святыня, а ее жители — это великие божьи священники, то джинчурики от нее и пепла не оставил, сжег бы все дотла своим проклятым демоном.       Саске был тем, кого я избегала всю сознательную жизнь.       Еще когда он был обычным крикливым младенцем, а я только ступившей за порог академии полуслепой жуткой девочкой из Учиха, что являлась сплошным дефектом из-за воспоминаний о прошлой жизни, то непроизвольно морщилась, неприязненно кривя нос.       Ведь он был отвратителен.       Маленький красноглазый монстр.       Одна из причин будущей войны.       Чтоб ты сдох, уродец.       В этом неправильном идеалистическом мире, где соулмейты решают все проблемы, вплоть до связи между двумя самыми несовместимыми людьми вроде Тобирамы Сенджу и Мадары Учихи, я чувствовала себя загнанным в угол зверем.       Каждую чертову минуту хотелось закурить, послать ужасно сложные экзамены на генина на три веселых буквы и загрызть серую мораль до последней крошки. У меня категорически не выходило быть шиноби не просто потому что я проклятое разочарование всего клана, нет, просто я не хотела им быть.       В памяти настолько сильно въелась установка о том, что убивать — это не просто плохо, это пиздец как ужасно, что у меня не хватало духу взять этот отточенный до блеска кунай в руки и зарезать указанного объекта.       Настоящего живого человека.       Дети, старики и предначертанные самой судьбой партнеры со счастливой улыбкой шли убивать порой даже ни в чем неповинных. Напрашивается справедливый вопрос о том, куда катится этот мир?       Быть единственным здравомыслящим человеком на всю страну, полной профессиональных наемных убийц, также неловко и опасно, как заявить правительству, что ты прячешь ядерную бомбу у себя во дворе.       Честно говоря, я действительно пыталась помочь и как-то изменить канон — добровольно вызывалась на ковер главе клана, пробовала уговорить Итачи быть не таким решительным, с которым у нас сложились довольно-таки неплохие отношения для обыкновенной младшей сестры друга и него самого, и незримо намекала на возможность будущей войны.       Только, кто будет слушать лепет одиннадцатилетнего подростка, который и сам не сильно жаждет быть услышанным?       Правильно никто.       Я поняла это рано, как раз в тот момент, когда получила долгожданный налобный протектор шиноби и незаметно подливала Шисуи в чай большую дозу усыпляющего яда, который ощутимо замедлял действия человека, дабы переправить нас на другой конец света…       Подальше ото всего этого шинобивского дерьма.       Вещи, надежно запечатанные в свитках уже были готовы, а старшего наверняка воспротивившегося затем брата нельзя было оставлять на растерзание старым маразматикам.       Наши отношения были отнюдь не родственными, в начале он обижался на меня за то, что с моим появлением исчезла мать, по которой я совершенно не скучала, так как даже ее не знала, после умерла бабушка, которая заботилась о нас двоих, и мы окончательно отдалились.       Но как бы наша маленькая семья не выглядела со стороны, брата я все равно любила.       И не хотела так легко расставаться из-за какого-то сюжета с судьбой.       Он всего лишь второстепенный персонаж, от того, что он исчезнет за несколько месяцев до резни в клане Учиха, ничего не изменится, в то время как я и вовсе фоновый.       Все будет хорошо.       По крайней мере так думала меланхолично улыбающаяся я, которая спокойно выслушивала всю запальчивую речь пятнадцатилетнего мальчишки, требовавшего немедленно отпустить его в Коноху, чтобы пожертвовать собой ради общего блага, и ласково гладя его дрожащую спину, шептала всякие успокаивающие глупости.       Мне казалось, что это не поможет, что откровенные разговоры срабатывают только в фанфиках, что мне попросту придется смириться с тем, чтобы отпустить собственного брата, так называемого «говнюка» на верную смерть.       Но нет.       Помогло.       Шисуи даже не возненавидел меня.       Он выслушал все мои доводы и аргументы, послушно применил хенге и выбросив протектор с кое-какими припасами, инсценировал подобие смерти двух сбежавших из деревни людей, прежде чем увести нас в спокойную долину деревни Чая, где мы спокойно прожили до предполагаемого совершеннолетия моего соулмейта, открыв ничем не примечательную чайную.       Шисуи уже не такой засранец, как прежде, он скорее милый печальный юноша, который был обречен разделиться со своим соулмейтом-изгнанником. В отличии от меня, что всем сердцем надеялась на то, что ее не запомнили, не найдут и просто на просто оставят в блаженном покое.       В этой захудалой чайной, где нет ни войны, ни шиноби, ни лишних смертей.       Если судьба может слышать меня, то она должна знать, что я не нуждаюсь в Учихе Саске.       Он опухоль, которая не принесет ничего хорошего. И уж лучше, он достанется Сакуре, чем мне. — Акира, — отвлёк от дробления семян за стойкой Шисуи, кивком головы указывая на расположившихся за одним из столов компанию шиноби, судя по излишнему скоплению чакры вокруг них. — Обслужи клиентов. Пожалуйста. — Вообще-то сегодня твоя очередь, — стрельнула я в его направлении недовольным взглядом, тем не менее покорно снимая кухонный фартук и под давлением чужой премилой улыбочки передавая прижившиеся ступу и пест в любезно протянутые руки. — Но раз уж ты так просишь.       Раненой белугой интуиция взвыла немного поздно.       Когда я уже тянула на уста фальшивую улыбку глубокой радости, доставая из нагрудного кармана небольшой блокнот, служивший скорее декоративным аксессуаром, так как информацию можно было запомнить и с первого раза. Спасибо феноменальной памяти ниндзя и сверхчувствительного слуха несравненного Шуншин но Шисуи.       Непроглядно черные глаза Саске, скрытые под капюшоном невзрачного плаща, уже нашли свою цель, впившись в мое исчерканное небрежной строчкой запястье до безумия колючим взором.       Я сделала опасливый шаг назад, панически оглядываясь на ехидную улыбку старшего брата, чувствуя как гневно вздувается пульсирующая вена на виску.       Говнюк.       Каким был засранцем, таким и остался. — Ты… Акира? — перехватив за запястье, напряженно неверующим тоном поинтересовался он, игнорируя мои бесплодные попытки вырваться и пуститься в позорное бегство. — Акира Учиха… — Шисуи! — крикнула я на смеющегося старшего брата, концентрируя всю свою чакру на на диво крепкой хватке, чтобы наконец освободиться и чеканя каждое слово, излить собственную ярость на виновника творившегося беспредела. — Какого джуби ты натворил? Разве я не говорила тебе, что не хочу иметь соулмейта?! Можешь ли ты хотя бы один жалкий раз повести себя как член настоящий семьи?! А? Я тебя спрашиваю, ты ошибка…!       На последней фразе сознание отчего-то помутилось.       Я слишком поздно вспомнила первое правило мира шиноби.       Никогда не поворачивайся врагу спиной.