Часть 1
26 июля 2020 г., 22:33
Я знаю тебя с пяти лет. Или с семи. Да какая к черту разница сколько я тебя знаю? Просто знаю и всё. Да, давно. Да в детском саду или первом классе. Я не помню когда именно, но помню, что тогда мы ещё были детьми. Обычными детьми у которых каждый новый знакомый — лучший друг. Но даже тогда, в детском возрасте я выделял тебя из всех своих друзей, как и ты меня.
Позже, когда мы подросли, то попали в компанию. Мы назвали её " Клуб неудачников". Неплохо я считаю. Точнее, не мы её так назвали, а наш старый "друг" Генри Бауэрс. Ох как он нас чморил.
Я не знаю помнишь ли ты, хотя вряд ли. Столько лет прошло, но я.., я помню все. Многие не помнят, что было вчера. Но я...
Уильям Денбро — Заика Билли, Большой Билл. — зеленоглазый брюнет, был первым с кем мы познакомились не считая друг друга. Ну, точнее это ты меня с ним познакомил. Вы жили по соседству и поэтому часто с ним пересекались. Помню, как при первой моей встречи с Денбро, я готов был голову ему оторвать, а что мне еще было делать? Он ведь ни отлипал от тебя ни на миллиметр. Ладно уж, когда он увидел, как мы относимся друг к другу, когда вдвоем, он начал меньше с тобой контактировать. Может...Он увидел что-то в твоем взгляде? Как ты смотришь на меня? Как ты постоянно берешь меня за руку? Или может как ты постоянно садишься как можно ближе ко мне? Хотя, скорее всего это не правда и я все это выдумал, чтобы хоть чуть-чуть почувствовать любовь с твоей стороны, и не обычную "дружескую", а любовь, что исходила от меня каждый раз, когда я видел тебя в поле своего зрения, каждый раз, когда я имел возможность касаться тебя и "по-дружески" целовать тебя в щеку на прощание.
Стенли Урис — Стэнни Урино, в крайнем случае птичница — кареглазый кудрявый блондин. Стэнли вечно ходил весь такой правильный, в идеально выглаженных рубашках, под цвет брюк, и вечно таскал с собой этот чертов блокнот для наблюдений за птицами, чтож у всех свои тараканы в голове, но с этим тараканом познакомил тебя уже я. Стэн всегда жил со мной по-соседству, но общаться почему-то мы начали только в 4 классе. Может потому, что он был слишком молчаливым, и я его попросту не замечал, а может потому, что я все это время был слишком сильно очарован тобой. Знаешь, скорее всего так и было. Твои взгляды и твои прикосновения, слишком сильно въелись мне под кожу, что я и думать не мог, чтобы дружить с кем-то помимо тебя. Тебя одного мне хватало и хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Но все изменилось с тех пор как ты познакомился с Биллом. Все изменилось с тех пор, как ты стал приглашать к нам на обед его. С тех пор как ты стал гулять не только со мной но и с ним:
— Ричи, но Билл же тоже мой друг. И у него больше нет друзей кроме нас. Давай я сегодня погуляю с ним хорошо? Я ведь и так каждую секунду провожу с тобой. - В этот момент ты смотрел на меня так умоляюще, как будто знал. Знал, что я не смогу тебе отказать.
— Хорошо.
И после этого я понял, что чтобы окончательно не сойти с ума, мне нужен кто-то. Кто-то с кем я могу проводить время, немного отвлекаясь от мыслей о тебе.
Бен Хенском — кареглазый полноватый брюнет или же просто Стог. Бен все свое время проводил в библиотеке, что меня если честно не очень сильно удивило. По нему с первого взгляда было видно, что он очередной ботан, отсиживающий свой зад за выполнением домашнего задания и тащащийся от New Kids On The Block. С ним мы познакомились вчетвером. Все сразу. И все это из-за его же стычки с Бауэрсом. Если честно, то я крайне удивлен, как он вообще после этого остался жив. Я помню все эти раны у него на животе, среди которых ярче всего была окровавленная буква "H" — так что сомнения о том, кто это вырезал и вообще напал на бедного Стога не было. Я помню как старательно ты пытался помочь ему, дезинфицируя все его ранения. Помню как ты верещал, что скорее всего не сможешь ампутировать эту злощастную рану на его животе. Помню, как ты возмущался и одновременно пытался скрыть свое смущение из-за очередной моей шутки. О, да. Я прекрасно видел как ты смущался. Ну или мне хотелось так думать, ведь не из-за отвращения и жары твои щечки наливались румянцем, сразу после моей пошлой шутки?
Беверли Марш. — кареглазая рыжеволосая кудрявая Бев, ну или же просто Бевви. Беверли очень редко носила платья и почти не красилась, но могу сказать со стопроцентной вероятность — девушки красивей ее, я не видел. С ней мы познакомились как раз, когда наш мой Доктор Кей пытался заштопать своего пациента по имени Бен. Я не знаю верил ли я когда нибудь этим слухам, гласящим, что Беверли Марш шлюха и может отсосать вам за доллар. Сейчас я уже и не вспомню, но помню лишь то, что эта девушка сразу вызвала у меня доверие. Я видел как ею был очарован Бен, и как она была очарована нашим Билли-боем. Помню, как я тогда усмехнулся наблюдая весь этот любовный треугольник, полный страстей, но я был спокоен. Я был спокоен за тебя. Что к тебе никто из нашей "компании Неудачников" не станет клеиться. Конечно, же кроме меня. Но, думаю, я давно уже разъяснил всем, что имею на тебя право, потому что время сколько мы общались — очень сильно сблизило нас, и я даже не представлял своей жизни без тебя. Я был готов порвать любого, кто хоть как-то "не так" посмотрит на тебя. Потому что "так" смотреть на тебя имел право только я. Жаль только, что ты на меня так не смотрел, хотя, знаешь, очень хотелось, почувствовать на себе "такой" взгляд именно от тебя.
Майк Хенлон — темнокожий кареглазый брюнет с фигурой Аполлона, работающий на ферме своего дяди, ну или просто Майки. Стоит ли упоминать то, что с ним мы тоже познакомились из-за Бауэрса? Из-за чертова Бауэрса, который насильно заставлял есть Майка сырое мясо, а после его сопротивления, чуть не разбил тому лицо блять булыжником! В общем, ему очень повезло, что в этот день мы гуляли и услышав крики, пришли к нему на помощь. Я до сих пор помню как ты упрекал меня, но я все-же увидел твой гордый взгляд в мою сторону, когда я крикнул Бауэрсу последнее наше ругательство, после того, как мы закидали его, и его дружков камнями:
— Иди и отсоси у своего папашки козёл обдолбанный!
И после этого мы пошли на фестиваль. На ебучий фестиваль с клоунами. И ты знал. Я не знаю откуда, ведь не помню, чтобы я рассказывал тебе о своих страхах, потому что мне было слишком стыдно признать что я боюсь чего-то, кроме как потерять тебя и твою дружбу. Но я помню как все, то время, что мы там провели, ты держал меня за руку и ни на шаг не отходил от меня. И как скажи мне после этого, я должен был перестать любить тебя?
Я не знаю помнишь, ли ты ебучего клоуна, пожирающего детей, потому что я уже помню его очень смутно. Но я никогда не забуду страх, что сковал меня, когда я увидел тебя в его "объятиях", когда я увидел, что он уже выставил все свои челюсти. Он готов был сожрать тебя. Ты даже не представляешь, как я испугался, единственное о чем я мог думать тогда, это лишь бы с тобой было все в порядке. Я помню, как я ужаснулся увидев твою вывихнутую и в тоже время сломанную руку. Я помню, как ты кричал, чтобы я не прикасался к тебе, но я просто не мог иначе. Я не мог просто сидеть и смотреть, как боль разъедает тебя изнутри, а вправить руку — это меньшее, что я мог сделать для тебя тогда.
Я помню, как твоя мать забрала тебя у меня. Я помню как она отрезала мне все контакты с тобой, не давая даже созвониться. Я слишком ясно помню, как чуть ли не подыхал из-за необходимости увидеть тебя, потрогать тебя, услышать твой смех. Но эта твоя ебаная гиперопечная мать отрезала мне все блять контакты с тобой, именно в тот момент, когда мы были необходимы друг другу. Я помню как ты цеплялся взглядом за меня, когда она забрала тебя и, запихнув в машину, увезла от меня.
Я помню, тот роковой день, когда мы победили этого ебаного клоуна, когда наконец, весь этот кошмар закончился навсегда. Я помню, как долго мы гуляли в тот день " празднуя" свою победу над злом. Помню, как мы с неудачниками сидели на пустоши и разговаривали обо всем. Помню, как спрашивали Беверли о мёртвых огнях, которых ей довелось увидеть и о нашем будущем. И пусть я тогда, промолчал и прикрылся своей тупой шуткой:
— А я взрослый, такой же красавчик?
Я помню, как хотел, чтобы наше будущее, мы с тобой разделили вместе. Я очень хотел этого, хоть и понимал, что это невозможно. Но может, в глубине души, я все ещё надеялся на взаимность своих чувств. Может, небольшую надежду мне дало то, что при прощании, единственным человеком, кому ты подарил свои объятия — был я. Ты не представляешь, как в тот момент мне хотелось поцеловать тебя. Но тогда я очень боялся испортить нашу дружбу, а зря. Кто же знал, что как только я приду домой, моя мать поставит меня перед фактом, что завтра с утра мы переезжаем. Прости меня, Эдди. Прости, что не позвонил тебе тогда. Я просто не мог причинить боль, не только себе, но ещё и тебе. Конечно, ты наверное и так натерпелся и проклинал меня, когда понял, что в Дерри ты меня больше не увидишь. Но, пойми, что я не мог позволить себе написать тебе даже письма, просто потому, что если бы я получил ответ, то абсолютно бы точно расплакался, как девчонка. Я просто не мог ещё раз вспороть себе сердце, понимаешь? Я просто не мог вынести ещё подобия нашей "дружбы", потому что с каждым годом понимал, насколько сильно люблю тебя. Понимаешь? Я хочу чтобы ты просто знал...
— Я люблю тебя, Эдди Каспбрак.
***
Спичка зажглась в миллиметре от потертого листа бумаги, и пальцы Ричи, в последний раз проскользнули по неровному подчерку, а губы — в последний раз соприкоснулись с надписью о признании в любви, прежде чем огонь, полностью поглотил это небольшое послание, которое теперь никогда не дойдёт до своего адресата.
