Откройте мне глаза

- Дэйзи... Как мне казалось, последнее, что я услышал - был телефонный звонок, но вдруг, наставшую тишину разразил выстрел. Он эхом отдался в моих ушах. Холод, тьма, боль, мое некогда горячее сердце, бьющееся для одного единственного человека, залилось кровью. Я хотел повернуться, чтобы увидеть лицо стрелявшего, посмотреть в глаза тому, кто забрал жизнь Джея Гэтсби, но мое тело показалось...таким тяжелым, таким не родным, его будто подменили. И вдруг, я перестал быть его частью, почувствовал такую приятную легкость. Веки потяжелели. Наверное, я просто переутомился. Вздремну, а когда проснусь, она будет рядом, гладить меня по щекам, рыться длинными пальцами в моих волосах...она...Дэйзи...мое солнце и луна, воздух, которым я дышу, я рад, что ты позвонила мне, пускай уже слишком поздно. Как жаль, что я не смог тебе ответить, вновь услышать твой бархатный голос, не смогу со слезами на глазах поймать тебя, падающую ко мне во объятия. Не сегодня...мне так жаль это говорить, но не сегодня. Я помню длинный коридор с множеством зеркал. Я помню дорогой, бледно-розовый костюм на мне, лакированные и, как всегда, вылизанные до блеска туфли, я касался своих русых волос, чувствовал запах дорогих духов, привезенных другом из самого Парижа. Помню красное пятно от крови на груди. Тогда я испугался своего бледного отражения и резко обернулся. Я очутился посреди серой комнаты, толпа людей...все они сбились у моего мертвого тела, разглядывая, фотографируя и крича. Я выглядел хорошо, в прочем, как и всегда. Никого из них я не знал, они были журналистами, ищущими сенсацию, ищущими ответы на так и не заданные вопросы. - Что вы делаете? Ник? Это ведь ты, Ник...твой голос трудно не узнать, когда ты так кричишь, это точно ты. Как бы я хотел сейчас с гордостью и непередаваемым счастьем в голосе рассказать о том, что мне все таки позвонила Дэйзи. Я был прав, Ник. - Убирайтесь! Я сказал - пошли вон!!! Я рад, что ты здесь, Ник. Знаешь, сейчас я понимаю, что ты мой единственный друг. Не знаю почему, но твое присутствие согревает душу. Хоть я и мертв, но по прежнему чувствую себя живым рядом с тобой. Это, очень странно, хах, будто я влюблен. В день моих похорон никто не пришел. Я стоял посреди серой комнаты и смотрел на свой выряженный в лучший костюм...бледный труп. Все это казалось мне унылым, безрадостным, бессмысленным...безжизненным. На моих вечеринках всегда было много народу, они веселились, шампанское лилось рекой, они танцевали и пели, восхваляя и превознося Джея Гэтсби, как Бога. После того, как в моей жизни вновь появилась Дэйзи я по-настоящему ощутил себя им, хотя и звучит слово "Бог" слишком пафосно. - Я же просил тебя уехать... Повернувшись на голос, я вдруг понял, что был таким дураком все это время, что не замечал истинного счастья, хотя оно и вилось прямо у меня под носом. Мое тело вздрогнуло, я сжал руки в кулаки. Я долго мешкал, но потом подошел к нему и уткнулся лбом в его темную макушку. Его волосы пахли чем-то сладким. Я улыбнулся и коснулся пальцами его влажной от слез щеки. В этом, пустующем и унылом помещении, где из серой пустоты выделялся лишь мой розовый костюм, мы были вдвоем. Только я и он. Он, тот, за которым я словно завороженный извращенец наблюдал из своего окна, тот, которому я от руки написал приглашение на свою вечеринку, хотя раньше так никогда не делал, тот, которому я рассказал всю правду в ночь, которую мы провели вместе, опустошая бутылки дорогого вина одну за другой. Он был таким милым, когда пьянел. Я мог делать, все, что мне вздумается. Мог из шутки нежно целовать его губы, а он в ответ лишь морщился, смеялся и неуклюже отбивался от меня. Тот, кто звонил мне в тот день. Дэйзи не пришла, потому что не смогла полюбить меня снова, полюбить так, как полюбил он. Прошлое не вернуть, Ник, ты был прав. Жаль, что я осознал это только сейчас. Мне жаль оставлять тебя, но мы то знаем, что Великий Гэтсби навсегда останется на страницах книги, которую ты напишешь. - Скажите, Ник...вы любили Джея Гэтсби? Дочитав последнюю строку, доктор поднял на него глаза, а в ответ услышал назойливый стук капель о стекло окна, тиканье стрелки на настенных часах и тяжелый вздох. Ник молчал около минуты, потом его губы растянулись в улыбке, а тоскливый взгляд брошенного на улице щенка был направлен на мужчину. Он выглядел так, как будто расплачется, но на удивление, не проронил ни слезинки. Плакать взрослому мужчине... Что за глупость? Такого он себе позволить не мог. И никакая это не любовь была, нужно сказать ему правду, просто сказать, что нет и забыть, вычеркнуть Джея из своей жизни раз и навсегда. Перестать врать себе и...и...и...а впрочем, к черту. - С тех самых пор, как наши глаза впервые встретились и до сегодняшнего дня...да, я люблю Джея Гэтсби. Я единственный человек, которому он был по-настоящему дорог. - Прозвучало самоуверенно, мистер Каррауэй... - Возможно...старина... Усмешка неожиданно озарило небритое лицо Ника, в сочетании с его...уже не таким горящим, как раньше, взглядом, она смотрелась странно...убито. Он отвернулся к окну и обратил свой взор на нависшую над отвратительным городом отвратительную тучу. Если честно, такая вот отвратительная погода Нью-Йорку идеально подходила.