Школьная тайна

Асфальтированная дорога тянулась долгие мили вперед, и ее конец должен наступить только через час. Джирайя надавил на газ, обгоняя медленно ехавший грузовик. Недовольный водитель просигналил им, но старший только показал ему средний палец через опущенное стекло. — Это было необязательно, — Минато, который сидел спереди рядом с Джирайей, изнурено вздохнул, упрекнув то ли обгон, то ли неприличный жест. — Если едет, как черепаха, так пусть другим дорогу даст, — высказался Джирайя, держась правой рукой за руль, а левую расположив на окне старого джипа. Мужчина иногда откидывал ее на свежий воздух, играясь с ветром. Какаши некоторое время наблюдал за чужой рукой через свое закрытое окно. Было не совсем удобно, поэтому ему быстро наскучило это дело, и он снова уставился на незнакомый пейзаж. Вдалеке рисового поля трудилось с десяток рабочих, немного дальше женщина в длинной рубахе с заправленными рукавами пасла стадо овец — всё это на фоне невысоких гор, покрытых легкой дымкой облаков. За передним сидением виднелась копна желто-пшеничных волос, внезапно исчезнувшая, и показалось лицо Минато. — Скоро приедем уже, осталось минут двадцать. Потерпи еще немного, Какаши-кун. Хатаке только хмыкнул на его слова. Он не знал, что выдало в его виде: поездка крайне утомила, и он уже был готов открыть дверь и выпасть из чертового серого лексуса. Однако Джирайя позаботился о безопасности, заперев все двери во избежание несчастных случаев, — хоть ремень не заставил застегивать. Мужчина за рулем посмотрел на парня через зеркало заднего вида. — Встряхнись что ли. Вид совсем никакой, — Минато покачал головой на слова Джирайи, из-за чего тот поежился и, прочистив горло, продолжил: — В общем, тебе понравится в нашем маленьком городке – тихо и спокойно. Но я бы не сказал, что у нас скучно. Совершенно точно нет. Например, я знаю несколько отличных мест, — мысленно Какаши уже представил себе эти места, с полногрудыми девицами и бочками выпивки. Не увидев в глазах юноши хоть толику интереса, мужчина сменил тему: — Каменные джунгли могут подождать до окончания школы, а пока будет полезно пожить здесь. Услышав родное слово, Минато подключился к разговору, обращаясь к Хатаке: — Представляешь, я буду твоим классным руководителем. Будешь называть меня Минато-сенсей, — блондин сказал это так, словно новость должна была как-то обрадовать. Он продолжил говорить о своих учениках и об остальных преподавателях. Поправив маску на лице, Какаши продолжал смотреть в окно, не слушая своего нового учителя, хотя учебный год начинался только через неделю. Для ранней весны на улице было достаточно тепло, чтобы ходить без курток и даже без ветровок. Обидно, если думать о том, что они занимали большую часть его багажа. Парень посмотрел в лобовое стекло, где виднелись очертания небольшого города. — … он забавный и очень отзывчивый, всегда придет на помощь. Правда, немного не преуспевает по учебе, но я уверен, его ждет великое будущее, — видимо, Минато говорил об очередном ученике. — Вот как, — отстраненно выдал младший. Проезжая первые показавшиеся в боковом окне дома, Какаши чувствовал скорое облегчение от конца долгой поездки. Некоторое время Джирайя лавировал по узким улицам, наконец-то останавливаясь напротив автоматических ворот гаража. — Приехали, — восторженно заключил мужчина. Джирайя вышел наружу, а вслед за ним остальные пассажиры. Захлопнув дверцу, Какаши осмотрел улицу: из прохожих никто не слонялся, в округе находились жилые дома среднего класса — не роскошные, но и не бедные, — в конце квартала виднелась вывеска минимаркета. Появившаяся у их ног пятнистая кошка перебежала дорогу и легко скрылась в листве дерева от бродяжной собачонки. — Минато, открой багажник! — возглас Джирайи был слышен на милю вперёд, на что Какаши невольно поморщился. Слишком громко. Намикадзе раскрыл дверцу внедорожника и нажал на необходимую кнопку, после чего багажник открылся. Было слышно копошение мужчины в различном хламе, и, доставая объемную спортивную сумку, старший подал её молодому парню. Какаши слегка нагнулся под тяжестью своих вещей, но быстро распрямился. По другую сторону Джирайи Минато взял пыльно-синий чемодан. Поставив автомобиль на сигнализацию, все трое направились к дому Джирайи. Мужчина похлопал по карманам брюк и, найдя нужные ключи, открыл дверь: — Добро пожаловать! — второй раз Какаши поморщился от громкого голоса. Проходя внутрь, парень оглядел свое новое место обитания: узкий коридор с желтыми обоями направлял дальше на кухню, или вверх по лестнице на второй этаж, а слева широкая дверь — в гостиную с большим телевизором; возле окна, выходившего на улицу, обосновался стол, на котором были разбросаны множество черновых листов и стопки книг. В прочем, книги были разбросаны по всей комнате, особенно возле забитого ими же шкафа. Какаши взял одну из них, изучая голубую обложку. — О, одно из моих первых творений, — внезапно оказавшийся позади Джирайя похлопал юношу по плечу. Какаши пробежался по страницам чужого труда и прочитал про себя пару строк. — Да вы старый извращенец, — на его слова мужчина громко рассмеялся без всякого смущения, Какаши решил признаться: — Мне нравится. — Мой пацан, — Джирайя снова обнял его одной рукой за плечи. — Ладно, твоя комната наверху, напротив ванной. Минато тебе покажет и поможет с вещами, а я пока закажу нам пиццу. Стоявший у лестницы Минато позвал его характерным взмахом головы. Спортивная сумка в руках Какаши подначивала падением. Перехватив ее покрепче, он направился за сыном Джирайи, перешагивая по несколько ступеней разом, последняя жалобно скрипнула. Коридор второго этажа был плохо освещен, из дальней комнаты расплывалось яркое перламутровое пятно света, скорее всего из незашторенного окна. Минато стоял посреди оранжево-бежевой комнаты, где особенно выделялись фотообои с «забавными» лягушками у изголовья кровати. Мысленно Какаши отметил, что не сможет спать с таким кошмаром у его головы. Из трехстворчатого окна дул слабый ветер, разгоняя пыль с мебели. Блондин аккуратно положил чемодан на кровать, следом раскрывая двери высокого шкафа с пустыми полками: — Сюда можешь складывать вещи. Здесь письменный стол, — он нежно провел по его поверхности. — В общем, ты разберешься. Парень бросил сумку рядом с чемоданом, довольно отмечая, что она не отпружинила. Ему не нравились чересчур мягкие матрацы. — Тебе помочь разобрать багаж? — Минато наблюдал, как Хатаке расстегивал молнию, сперва доставая фоторамку и бережно кладя ее на прикроватную тумбу. — Я сам справлюсь, — и, немного подумав, добавил: — Спасибо. Молодой учитель слабо улыбнулся и посмотрел на отложенную фотографию. На ней был семилетний Какаши с мужчиной, который был сильно похож на юношу, а точнее юноша похож на старшего. Сакумо. — Он был хорошим человеком, — Какаши не отреагировал, продолжая доставать из чемодана кофты и штаны и перекладывать их в шкаф. — Я помню, как Джирайя рассказывал, что в университете они были не разлей вода. Когда я родился, то, недолго думая, он предложил Сакумо стать крестным отцом. Я любил, когда мы ходили на рыбалку к ближайшему озеру. Правда, после таких походов я ужасно чесался из-за укусов комаров. И я очень грустил, когда Сакумо уехал в город. Зато потом появился ты. Хатаке начал сам вспоминать, как Джирайя вместе с Минато приезжали к ним по выходным. Пока его отец вместе с другом делились последними новостями, он и Минато могли поиграть в приставку. Какаши до сих пор не мог понять, поддавался ему Намикадзе или действительно был безнадежным игроком. Блондин откладывал джойстик и чесал затылок: «Ты снова победил, Какаши». Минато был для него как старший брат. — Я соболезную. Спустя минуту молчания послышалось тихое «спасибо». Намикадзе грустно вздохнул и ностальгически посмотрел на ужасные фотообои. — В общем, доверяю тебе свою комнату. Как ты заметил, я освободил ее для тебя. — Ты забыл этот кошмар на стене, — буркнул Какаши, на что Минато посмеялся. — Можешь заклеить их потом, и раз тебе помощь не нужна, то я буду внизу. Спускайся, когда закончишь. Прикрывая дверь, Намикадзе вышел из комнаты, оставляя парня одного. В скором времени Какаши управился с распаковкой вещей, запихав чемодан с сумкой под кровать. Оставшийся вечер пролетал быстрее двухчасовой поездки. Девушка с забавными хвостиками доставила пиццу, предварительно попросив расписаться на бумажке. Помахав ей, троица расположилась перед телевизором, и, прежде чем положить коробку с вредной едой, Джирайя одним движением смел всю макулатуру с журнального столика на пол. Какаши мало обращал внимания на комедийное шоу, больше наблюдая за двумя мужчинами, которые вместе смеялись на нужных моментах и весело между собой переговаривались. Сидя на коленях возле столика, парень отложил свою маску, беря первый кусок пепперони. На рекламе Джирайя отошел на кухню, откуда взял три банки пива, и одну предложил Какаши. Парень сначала не понял: это какая-то нелепая проверка или действительно мужчина ничего не видел предосудительного в распитии алкоголя с шестнадцатилетним. Во всяком случае, Хатаке не хотелось пить, и не было желания самоутверждаться: он отказался, на что Джирайя пожал плечами «как хочешь». Минато протянул руку к своей банке, но старший быстро его одернул: — А тебе нельзя, мелкий. — Эй, — воскликнул Намикадзе, обиженно надув щеки, всё равно отбирая выпивку. Джирайя расхохотался, плюхаясь на ранее покинутое место. — Уже поздно, я пойду спать. Двое на диване посмотрели на часы, которые показывали восемь часов вечера. Никто из них не стал пытаться уговорить Какаши посидеть еще, позволяя наконец-то отдохнуть после трудных дней, связанных с похоронами отца и переездом на новое место. Хатаке поднялся в комнату, наполненную его вещами, но считать ее своей отчего-то не хотелось. Не зажигая верхний свет, он лег на постель, ничего не чувствуя. Он был опустошен. Стоило прикрыть глаза, как парень провалился в долгий сон. Здание школы представляло с собой толстую раму с внутренним садом посередине, не особо сильно возвышаясь над остальными строениями. Здесь было всего три этажа, что отличалось от его прежней школы, которая была как минимум в два раза больше. В тени молодых деревьев первогодки вели бурное обсуждение о каникулах и новом учебном годе в старших классах. До сегодняшнего дня Какаши успел прочитать все книги авторства Джирайи (даже сделал несколько предложений для новой части), поэтому сейчас держал первый попавшийся сборник рассказов. Чаще всего парню было безумно скучно, и книги хоть немного отвлекали от подобного состояния. Легкий ветер перелистнул страницу, которую он не успел дочитать. Захлопнув книгу, Какаши покачал головой из стороны в сторону, чтобы унять боль в затекшей шее. Воротник рубашки давил на горло, поэтому пришлось расслабить его. Всю прошедшую неделю Какаши с Джирайей были заняты формальностями. Пройдя длинный путь через бумажную волокиту, старый извращенец стал его законным опекуном, между делом расспрашивая парня, что он думает о его творениях. Минато теперь стал для него действительно старшим братом, который в заслуженные выходные потащил его примерять новую школьную форму и заставил тащиться в библиотеку со списком учебников. — Доброе утро, Какаши, — Намикадзе появился перед ним, приветственно махая свободной рукой, в другой держа кожаный портфель. — Доброе. — Пора идти в класс, — он пошел к входу школы, завязывая диалог со своим новым учеником. — Не волнуешься? — Нет. — Правильно делаешь. Все ребята очень дружные и точно не заставят тебя скучать, — в слова Минато мало верилось, но Хатаке решил промолчать. — Кстати, Джирайя тебя ещё несильно утомил? — Он сегодня, за полчаса до моего выхода, без стука ворвался в комнату и с разбега плюхнулся на кровать. С громким воплем «Вставай!». Не представляю, что со мной было бы, если бы я не встал раньше его вмешательства. Ситуация особо не рассмешила сына Джирайи. Судя по всему, он вспомнил последствия такой выходки извращенца с непосредственно своим участием. Минато передернулся: — Да, он умеет пробудить человека даже из самого крепкого сна. Проходя по коридору, спешащие учителя и ученики (звонок был пару минут назад), здоровались с Намикадзе и с любопытством засматривались на незнакомое лицо в маске, скрывающей нижнюю его часть. Перед дверью в кабинет Минато остановил Какаши, полностью оглядывая его, и, заметив недочёт, застегнул последнюю пуговицу на воротнике парня. — Вот так. Пойдём. Молодой учитель распахнул дверь, из которой раздавались возгласы шумных подростков, но стоило им завидеть Минато-сенсея, все сразу затихли и разбежались по своим местам. — Доброе утро, класс. Хочу поздравить вас с новым учебным годом, а также представить вам нового ученика. Какаши стоял у доски, оглядывая людей, с которыми ему придется провести следующие два года. Они мало его интересовали, но все же он задержал взгляд на брюнете, сидевшем за последней партой, с повязкой на левом глазу. — Не хочешь представиться? — подсказал учитель. — Маа-а, меня зовут Хатаке Какаши. На этом всё. Все спокойно приняли холодное приветствие и дружно произнесли «приятно познакомиться», однако тот самый парень за последней партой не удержался от комментария. — Как-то уныло. На его высказывание Какаши лишь пожал плечами. Для Минато, возможно, была тоже неприятна холодность новенького в классе, но он не стал его упрекать. — Хорошо, присаживайся за свободную парту. К большому счастью, незанятое место было возле окна на заднем ряду и, к большому несчастью, справа от него сидел брюнет, который не отводил недовольный прищур, следя за передвижением парня. Хатаке не стал обращать внимания на него и, разложив тетради с учебниками, собрался делать вид, что слушает тему урока, которую начинал объяснять Минато. Однако Какаши отвлекли. — Учиха Обито, — того наигранного прищура больше не было, была лишь протянутая рука и широкая улыбка. Медленно, но Какаши всё же пожал чужую руку, кивая в знак знакомства. Сидевшая впереди Обито девушка с каре повернулась к новичку и дружелюбно улыбнулась: — А я Нохара Рин. Приятно познакомиться, Какаши-кун. — Я думаю, вы все больше сможете узнать о Хатаке на перерыве, — Минато не стал называть имен учеников, которым делалось замечание. Двое взглянули на новенького, мысленно обещая продолжить их маленькое знакомство, и быстро обратили внимание на доску. Правда, уже спустя минуту Обито лежал на парте, а Рин продолжала записывать конспект, изредка покусывая кончик ручки. В конце урока учитель напомнил всем не забывать об успеваемости и серьезности в обучении. Стоило раздаться звонку, как почти все одноклассники подскочили и образовали полукруг возле парты Какаши. — Привет, я Асума. — А я Куренай, приятно познакомиться. — Митараши Анко. — Котецу, а этого задрота зовут Изумо, — темноволосый парень с пластырем на носу ткнул в бок рядом стоящего парня, из-за чего тот айкнул. — Ты чего творишь? Чуть почку не выдавил, — названный Изумо взял за грудки друга, который помахал перед ним рукой. — Ничего страшного. — Подраться хочешь? Давай выйдем. — Зачем выходить-то? Дружеская перепалка продолжалась, и в это время к Какаши развернулся лицом, сидевший впереди него парень со стрижкой под горшок. — Майто Гай, и тебе лучше запомнить это имя, ведь я скоро стану лучшим легкоатлетом в стране, — он гордо указывал на себя большим пальцем, и, выходя из образа «очень скромного человека», серьёзно взглянул на собеседника. — А почему на тебе маска? — Небось, бобриные зубы прячет, — заявил Обито, находившийся за спиной Какаши. Остальные только недовольно посмотрели на одноклассника, прося помолчать. Парень капитуляционно поднял руки, избегая лишней агрессии. — Да ладно вам. Если захочет, расскажет, чего вы, в самом деле. Какаши мог и разозлиться, если бы ему не показалось, что Учиха так высказался, чтобы от него отстали и, в лучшем случае, больше не спрашивали. Только делать подобное необязательно, так как его не волновали вопросы о внешнем виде. Все затаили дыхание и с любопытством уставились на Какаши, даже Изумо и Котецу перестали цепляться друг за друга. Одноклассники, не решавшиеся первыми спросить, что их заинтересовало с первой секунды появления новенького, с нетерпением ждали ответа. — Гиперосмия. — Гипер- чего? — дознавался Гай. — Обостренное обоняние, — уже привычным было пояснять значение заболевания. Но Хатаке не считал гиперосмию недугом, скорее маленькой особенностью, так как она не особо проявлялась, кроме повышенной чувствительности к запахам. — Это как? — Например, даже сквозь маску я смог понять, что ты на завтрак ел сэндвич с тунцом. Гай зарделся, и остальные посмеялись над ним. В их веселье не было ничего злостного, лишь дружеское подначивание. — Ого, смахивает на суперспособность, — искренне восхитилась Рин. — Да, нереально круто, — поддержал девушку Учиха. — А я вот в темноте отлично вижу, Рин умеет оказывать первую помощь — суперкоманда по спасению мира готова. — Одним-то глазом? — приподнимая бровь, Какаши даже подивился себе, что не удержался от едкого вопроса. И что за «суперкоманда»? Ребячество. Обито насупился: — Да, одним. Предчувствуя напряжение, которое могло перейти на физический уровень, Нохара напомнила всему классу, что им стоит поторопиться на следующий урок. Каждый направился к выходу, по школьному коридору переходя в другой кабинет, и Хатаке последовал их примеру. Позади него послышалось «Рин, он придурок!». Отозваться на грубое высказывание ему не дал чересчур активный Гай. — Какаши, раз ты победил меня, то я обязан взять реванш, — новенький честно пытался понять, в чем заключалось его «победа», но только самому Гаю известно какую игру он выдумал у себя в голове. — После школы пробежим стометровку. — Неинтересно. — Эй, но ты мне должен реванш. Мы должны в чем-то сойтись! Какаши закатил глаза, не улавливая смысла в рассуждениях Майто. — Хорошо. Камень-ножницы-бумага? — Отлично! Они остановились посреди коридора, мешая проходу остальным ученикам, что их мало волновало. Камень бьет ножницы. Гай печально опустил голову, признавая свое поражение, и, врываясь на урок английского, возопил: — Это еще не конец, Какаши! Учитель английского, сидевший за преподавательским столом, попросил утихомирить свой пыл и садиться на свои места. Гай сел перед Какаши, и все его действия были чрезвычайно громкими: упавшая сумка, учебник, брошенный плашмя на стол, звон ручки, ударившейся об гладкую поверхность. Сам Хатаке невольно посмотрел на Учиху, шедшего на свое законное место, но быстро отвел глаза, решая, что тот не стоит того. Прошел только один урок, а он уже хотел завалиться спать в комнате с мерзкими фотообоями. Началось следующее занятие снова с поздравлений о начале учебного года. День обещал быть бесконечно долгим. Расспросы о жизни Какаши продолжились и на других перерывах. Так и он сам смог запомнить лучше толпу, которая его окружила с утра: Асуму, парня, носившего бандану и любившего затянуться сигаретой; Куренай – по всей видимости, девушку Асумы, члена клуба садоводства; надменную Анко с коротким хвостиком на затылке и остальных. Рин, староста класса, попросила у него номер телефона для того, чтобы она могла известить его о важных новостях, а также поделилась ценной информацией – в какой клуб лучше вступить, если ничего не хочешь делать. Девушка рассказывала о преподавателях, про тех, кого лучше не злить и кого легко задобрить. Какаши слушал её и перебивавшего Гая своими отстранёнными темами о спорте. За окном безоблачное небо увлекало в свои мысли. Последний урок должен начаться через несколько минут. Парень посмотрел на пустующее место рядом с Рин, а потом на открытую дверь кабинета, в коридоре было тихо. — Обито сейчас договаривается с Эй-саном о принятии его в основной состав баскетбольной команды, — доложила одноклассница. — Хм? — Просто говорю, — ее голос звучал, словно она догадалась о том, что от Какаши ускользало. Всем пришлось взяться за письменные принадлежности с приходом преподавателя, и спустя мгновение показался сильно запыхавшийся парень с повязкой, пылко извиняющийся. Никого опоздание Учихи не удивило. Изнурительные часы в школе Хатаке стойко выдержал и, возвращаясь к книге, пошел в сторону дома Джирайи. Когда он переступил черту ворот учебного заведения, его позвали: — Какаши-кун! — Рин и Обито догнали его и подстроились под его шаг. — Я хотела передать тебе бланк на вступление в читательский клуб. — Чего? Из всех клубов ты выбрал читательский?! Да ты скучнее, чем я предполагал. — Какаши-кун просил о клубе, где нужно прикладывать минимум усилий, так как не хочет отвлекаться на внеучебную деятельность, а, как ты знаешь, наш читательский клуб не отличается сверхактивностью. — М-да, это сверхуныло. Маа-а меня зовут Хатаке Какаши – самый унылый человек на планете Земля, — спародировал Обито, закрывая половину лица воротником рубашки. — Твоего мнения не спрашивали, — Какаши брезгливо посмотрел на «свою копию» и обратился к девушке, забирая протянутый бланк. — Спасибо. — Не за что, — Рин поправила свои волосы, немного краснея. — Не слушай Обито. Он просто хочет привлечь твое внимание. Реакция была мгновенной – Учиха начал отрицать ее слова, недоумевая, как подобное вообще могло прийти в голову. Безуспешно девушка пыталась успокоить парня, объясняя все шуткой. По дороге проехал полупустой автобус и Какаши пожалел, что отправился домой пешком. — Ладно, парни, мне в другую сторону. Увидимся завтра, Обито, — девушка бросила взгляд на парня, а затем и на Хатаке, — Какаши-кун. Пока! — Не оставляй меня одного с ним! — заныл Учиха, но Нохара, шустро перебежавшая дорогу, лишь помахала им рукой. Какаши так же коротко попрощался с ней и, не дожидаясь, пока Обито насмотрится на уходящую одноклассницу, повернул за угол, увлекаясь очередным рассказом из прерванной книги. Надолго одного его не оставили, одноклассник быстро догнал Хатаке и зашагал рядом, закидывая руки за голову. — Не думал, что всё настолько плохо, — он бросил взгляд на читающего парня. — Хм. Чего ты вообще увязался за мной? — Ой, какое у нас самомнение, Дуракаши, — новое прозвище резануло по слуху. — Я просто живу в той стороне. — Где? — Хатаке хотел подловить одноклассника на лжи, и, естественно, ему легко назвали свой адрес без намека на обман. Вспоминая адрес Джирайи, Какаши признал, что они действительно жили в одной стороне. — Кстати, а ты не хочешь подумать над вступлением в баскетбольный клуб? — Чтобы и там тебя видеть? Спасибо, не надо. — А что тебя не устраивает? Я довольно красив. — Если тебе об этом мама сказала, то она солгала. Обито замялся, отчего Какаши стало не по себе, будто он сказал, что не следовало говорить. — Пошел ты. — С удовольствием, — Хатаке свернул в другую сторону, благодаря бога, что они наконец-то дошли до перекрестка, где их пути расходятся. В течение месяца Какаши начал привыкать к новому городу. По выходным к нему и Джирайе приходил Минато, после чего они втроем собирались ехать за черту города к небольшому озеру на рыбалку, проезжая мост над горной рекой. Иногда они оставались дома перед телевизором с едой на вынос – и такие дни ему были больше по душе. В школе было относительно спокойно, Хатаке сразу же отличился среди остальных, а учителя не переставали его хвалить. По итогу Какаши стал популярным: сказывался статус отличника, необычная внешность и влюбленные взгляды девушек классом на год младше. Однако нашел он общий язык с немногими. Асума ему нравился своей флегматичностью, с ним было просто. Они вместе отсиживались на уроках физкультуры в стороне, перекидываясь только парой реплик. Бывало, что Гай вытаскивал их на три километра, и даже здесь Какаши восхищал своей выносливостью других, ожидавших от него плохую физическую подготовку. Помимо Асумы и Гая, он часто оставался с Рин, которая была приятна в общении и не обращала внимания на его немногословность; и позже обязательно появлялся Обито, который просил девушку не общаться с Дуракаши. Слово за слово, тычок за тычком, и на коже оставались бледные ушибы. По итогу они стояли перед Минато-сенсеем, извиняясь за очередную драку. Их небольшие ссоры не мешали после уроков идти втроем в сторону своих домов, и каждый раз Обито предлагал Рин проводить её, и каждый раз она просила не утруждать себя. Попрощавшись с девушкой, они оставались вдвоём, и одноклассник, закидывая руку на плечо Какаши, начинал говорить абсолютно на разные темы, чаще всего о Рин и увлеченности баскетболом, жаловался на Райкаге — прозвище тренера Эя по спортивной игре. Редко Хатаке рассказывал о жизни в городе, поддаваясь расспросам, и о шумном характере Джирайи, который пару раз встречался им по дороге. Обито сразу нашел общий язык со старым извращенцем. Какаши думал, что, если бы не Нохара, то навряд ли он стал бы проводить время с брюнетом, отдаленно осознавая, что их недодружба хоть немного скрашивает серые будни. После трех пасмурных дней с переменным мелким дождем показалось долгожданное весеннее солнце, и ещё одним плюсом была отмена последнего урока из-за приболевшего учителя. Какаши уже привычно ждал у ворот школы Рин и Обито, кивая проходившим Асуме и Куренай. Теплые лучи приятно согревали озябшую молодежь из-за долгой изморози. — Йо, — к Хатаке подбежал Обито, перекинув пиджак за спину. — А где Рин? Какаши не успел ответить, как у выхода школы показалась Нохара быстро подошедшая к ним. — Простите, меня в ученическом совете задержали. Я забыла вам сказать, что могли меня не ждать, так как мне ещё продукты покупать. Мы с мамой устраиваем праздничный ужин к приезду отца. — Ты думаешь, мы тебя оставим одну с огромными пакетами? Ты слышал, Дуракаши? Мы пойдём с тобой и поможем всё донести. — Я не хочу вас напрягать. К тому же, у вас наверняка есть свои дела. — Последний урок отменили — никаких дел нет, так что возражения не принимаются! Девушка посмотрела на Хатаке с немым вопросом, как и Учиха. — Мы поможем тебе, — Какаши отклонился от стены, собираясь идти в сторону ближайшего продуктового. В магазине Нохара достала длинный список покупок, собираясь озвучить его. Обито успел выхватить бумажку и, толкнув Какаши в тележку, помчался с ним по продуктовым стеллажам. Растерявшийся парень не успел ничего толком предпринять, собираясь возмутиться, но затем позволил себя везти и заваливать едой, ожидая помощи от Рин, едва ли поспевавшей за ними. Втроем они поддались веселому настрою шумного парня, собирая презрительные взгляды прохожих и продавцов. Расплатившись за покупки, парни взвалили на себя все пакеты, оставляя девушку с пустыми руками. По дороге к дому семьи Нохара, расположенного на окраине, Рин и Обито вспоминали забавные моменты из детства или просто дурачились. Даже Какаши улыбался их шуткам, что было заметно по слегка прищуренным глазам. Оказавшись у места, девушка рассталась с ними, оставляя Какаши и Обито наедине. — Эй, Дуракаши, давай я покажу тебе одно место. Отсюда недалеко. — Я устал, — в голове приятно шумело, отчего хотелось оказаться в тишине комнаты, вспоминая проведенное время. — Да ладно тебе. Пошли. Обито взял его за руку и повел за собой, впрочем, практически сразу же её отпустил. Вечер играл янтарными красками заходившего солнца, продолжавшего так же тепло греть, как и днем. Они вышли за черту города, где показался знакомый мост. — Спорим, ты здесь не бывал? Этот мост называется Каннаби. — По этому мосту мы с Джирайей и Минато едем к озеру Чинмоку. — Э, с Минато-сенсеем? — Да, он сын Джирайи, а сам старик мой опекун. — Я был уверен, что Джирайя родня тебе. Два извращенца. Какаши закатил глаза, следуя за Обито к середине моста. Брюнет остановился и оперся на ограждение, наблюдая за бурным течением реки. Она брала начало из местной горы, а ее дно было каменистое, поэтому никто из родителей не позволял здесь купаться детям в летний сезон. Асума рассказывал, что дважды находили в реке утопленников с проломленными черепами. Истории вокруг этой воды ходили страшные, но, тем не менее, место действительно по-настоящему красивое, особенно в красном сполохе зари. Некоторое время они стояли в тишине, как вдруг Обито коварно улыбнулся и, быстро ухватив книжку из открытой сумки Какаши, начал читать первые попавшиеся страницы. Хатаке попытался отобрать её, но одноклассник ловко уклонялся, держа книгу на высокоподнятой руке. Он неудачно хотел перехватить предмет, который выпал, полетев прямо вниз. Два парня быстро оказались у края и, взявшись за перила, смотрели на всплеск в реке и всплывшую книгу. — Даа-а, не узнаешь ты теперь концовку. Непроизвольно Какаши сжал ладонь в кулак. Как у него в мыслях могло быть, что Обито нормальный? С ним бывает приятно проводить время? Учиха портил ему жизнь, и из-за него приходилось оставаться после уроков убирать кабинет после очередной несерьезной драки. Было бы намного лучше без него. Парень хотел наброситься на одноклассника, но вдруг его чиркнули по носу указательным пальцем, лишь глупо касаясь маски. — Не вешай нос. Нужна тебе эта книга? У тебя теперь есть я. «Детская обида отдавала горечью от поломки любимой игрушки, подаренной отцом на день рождения. Пятилетний мальчик сидел на полу возле маленького робота без руки, тщетно пытаясь прикрепить её на место. Взрослый мужчина с пепельными волосами подошел к нему и присел рядом, забирая игрушку. Он по-доброму смотрел на сына с низко опущенной головой. Внезапно мальчика тронули за кончик носа, пытаясь поймать грустные глаза. — Не вешай нос. Мы можем купить тебе нового, к тому же у тебя всё ещё есть я, — Сакумо мягко улыбнулся. Воспоминания о его мягкой улыбке — все, что он оставил после себя». Обито отстранился от края моста, излучая всю свою беззаботность и широко улыбаясь парню. Какаши смотрел на волосы, торчащие в беспорядке, на весело сверкающие карие глаза и на белую рубашку, обтягивающую потоком теплого ветра один бок и свободно развивающуюся с другого, — легкие опалило огнем, на секунду стало трудно дышать. Немного стушевавшись под долгим взглядом Хатаке, Обито улыбался уже не так широко, но задор никуда не делся. — Ладно, побежали к берегу. Может, удастся спасти твою нудятину. И он побежал к концу моста, спускаясь со склона по заросшей тропинке. Какаши отправился за ним вслед. Ударять Обито перехотелось.