Время, вперёд! Или страсти по Марфам

«Ангел и демон сидели вдвоём, Они играли в шахматы, всю ночь. Ангел зевал, он хотел спать, Демон тоже был бы не прочь. Они говорили о том, что творится На маленькой глупой Земле. Чаю не хотелось, кофе закончился, Они решили взять по траве… ...взмах крыла и нет никакой войны» Ольга Аничкова. Дежавю.

      Марк любил цифры больше людей.       Откровенные графики, стройные формулы, красноречивые диаграммы — захватывающие миры интроверта с фантазией. Поздний ребёнок переплюнул парейдолией невротиков, видя рожицы и батальные сцены не только в пятнах или узорах — даже в графах таблиц.       Бравые столбцы в учебниках старшей сестры воевали с изящными строками, превосходя мощью имеющихся данных. Не ведая о транспонировании матриц, коварные строки, сдаваясь на милость победителям, тотчас сами оборачивались столбцами, безжалостно пожирая себе подобных. А позже, подростковыми снами, интегрирование воевало с дифференцированием, грозя уничтожить всё сущее, превратив в квадратный корень из минус единицы, — на этом месте Марк обычно просыпался, мокрый от поллюций.       В математических теориях цифры были притягательно логичны, безопасно детерминированы и расположены на своих местах, как операнды в польской инверсной записи. Но на практике... так и не понял, каким сумасбродным ветром после факультета прикладной математики его занесло в бухгалтеры?       В «бухи», как презрительно называли членов малоценного неуживчивого бухгалтерского подразделения — части финансовой службы одного успешного частного холдинга, в котором «финики»-финансисты воевали с бухгалтерами, как когда-то столбцы со строками. Только вот в реальной жизни «столбцы» всегда побеждали: своенравные цифры не отвечали взаимностью ни Марку, ни местной главбухше — по устоявшейся российской традиции всем заправлял финдиректор. Внеочередной. Тринадцатый на личном счёту Марка.       Новому финансисту, Тимуру Руслановичу, на вид было не больше тридцати пяти. Привычно наглый и непривычно, с места в карьер, злой. Словно готовил себя к иной участи, а оказался здесь, в окружении пафосных долбоёбов и низковолатильных активов.       Казалось, ему было пох на всех: на собственника-олигарха, на преследующих личные интересы ненасытных топ-менеджеров, на хитрожопых продажников и, особенно, на засидевшуюся в должности главбухшу, вызванную для знакомства в первый же день и понёсшую, по его мнению, тарабарщину на примитивный вопрос о структуре собственного капитала, вконец смутившуюся, услышав о дисконтировании.       Отправив погрустневшую даму получше готовиться к следующей встрече, а чтоб не скучала, повелел изучить, каким налоговым бременем обернётся для группы компаний покупка дежурной игрушки хозяина — карманной нефтедобывающей фирмы, посчитав чистую приведенную стоимость инвестиций и самостоятельно оценив доходность проекта с помощью пресловутого дисконтирования.       Реальный владелец бизнеса в делах чаще руководствовался интуицией и эмоциями, слывя не только талантливым коммерсантом — оригиналом и взбалмошным меценатом. Среди многочисленных предприятий группы числился и бывший пионерлагерь, из которого начальственные руки так и не добрались сделать мажорный дом отдыха, и провинциальный баскетбольный клуб, где несчастная главбухша сама значилась финдиректором с правом первой и единственной банковской подписи, ибо фактический руководитель некоммерческого сообщества вне спорта неплохо разбирался лишь в водке да в округлых задах подначальных спортсменок, решительно отказываясь иметь дело с любыми бумагами, кроме денег.       Про остальные подведомственные главбуху сорок шесть предприятий никто никогда не помнил: каждый топ-менеджер сталкивался максимум с пятью, да и то не одномоментно. Посему разжиревшую, видимо, из-за лени бабёнку благоразумные замы редко допускали до царственного тела хозяина, полностью заменив энергичными финансистами, сменявшимися в головной компании примерно раз в полугодие-год. Не напрасно. Поздним пятничным вечером налетев на главбухшу в коридоре, на риторически-проходной вопрос «как дела?» Большой Босс действительно не получил никакого ответа. Подвернувшаяся случайно дамочка, волево склеив губы, упорно молчала, являя собой лучший образчик партизанки на допросе фашистскими извергами.       Идиотом олигарх не был. Затащив барышню в кабинет, под неожиданно разразившиеся рыдания с удивлением обнаруживал, как у него на самом деле всё устроено, под конец задумчиво уточняя: — Что вы делаете в выходные?       Привыкшая за пятнадцать лет работы к царившей в компании трудовой политики времён военного коммунизма, главбухша, не колеблясь, тут же переспросила в ответ: — А что нужно?       Признав случай клиническим, без спроса свихнувшуюся работницу в сопровождении заместительницы (а вдруг заразно?) отправил на неделю на собственном майбахе выздоравливать от оголтелого трудоголизма в частный рай для депутатов — подмосковный элитный дом отдыха, заповедно не подозревающий о разгоревшейся в стране пандемии. А чтобы бабы раньше времени не соскочили с прописанной терапии, детей и необходимые шмотки распорядился довезти следом, на стареньком мерседесе завхоза, взвалив осиротевшее, но совсем несложное бухгалтерское подразделение на плечи Марка. Без всяких доплат.       «Если вы получаете нечто бесплатно, помните, вы не клиент. Вы — товар».       Марк не хотел бухгалтерию, но был не прочь стать товаром, востребованным у нового финансиста как горячий пирожок на воскресном базаре. И вовсе не по работе. Такое с ним было впервые: на новенького стоял. Всё время. Даже когда Марк представлял рядом с ним самые уродливые «столбцы» — склочных финансовых баб, заведующих бюджетом.       Приходилось часто сбегать в туалет, что в эпоху коронавируса было не лучшим способом расположить к себе кого-либо. Тем более новенького. Тем более Марку, давно перевалившему за сорокет. Хоть он и выглядел немногим за тридцать, с малолетства озабоченный собственной внешностью, осуществляя набеги на баночки с кремом на тёткином трюмо.       Выручали генетически сохранившаяся моэмовская «щенячья грация», ежеутренняя зарядка с гантельками, а также последние достижения косметологии. Уколы и аппаратные процедуры отбирали большую часть зарплаты, оставшееся он тратил на немногое, но качественное шматьё, отчего проблема с диетами отпадала сама собой. Он словно не жил, а ждал, консервируя себя для кого-то по-настоящему важного, словно Ассоль, высматривая сквозь страницы Налогового Кодекса призраки алых полотен.       Белокожий розовощёкий херувим с густыми рыжими кудряшками, в детстве больше походивший на девочку чем сестра, то ли в шутку, то ли по факту ошибки природы называемый в семье ласково, Марфутием, а не Марком в честь незнакомого ему лично деда-фронтовика.       Строгое библейское имя не ложилось ни на пухлявого ангелочка, ни на мечтательного юношу, ни на задумчивого держащегося особняком мужчину — с лёгкой руки громогласной по телефону Марфы, не прижилось даже в его конторе, тут же дав новую пищу для кривотолков.

***

— Он же пидор. — Тебе не всё ли равно, кто он? Ты ж вроде и сам, из мордвы. Или татарин? — непонятно к чему вопрошал финансист. — А это при чём? — Чем развитей общество, тем меньше оно видит причину проблем в инаковости. Тупой не потому что чукча, а потому что тупой. Усёк? — Это другое. — Сейчас другое. «Верхняя Вольта с ракетами» доросла лишь до отрицания национальных особенностей, с трудом распрощавшись с «пятым пунктом».       Привычно считая себя причиной дискуссии, Марк немного постоял под дверью, не решаясь войти даже в спасительно поредевший от эпидемии отсек «фиников», хоть и знал, что разговор закончен — спорить с Тимуром Руслановичем боялись: он и сам был со странностями, заявившись на второй неделе работы с фингалом. Как выяснилось, боксировал. За что был наречён юротделом, местной интеллектуальной элитой, Тайлером Дёрденом. — Вызывали? — Фингал мужественностью слепил глаза, и Марк импативно потёр то же место, поморщившись будто от боли. — Да, проходи, — кивком позвал в кабинет, где уже находилась парочка безопасников. — Проблемы с инвентаризацией на стройке, следовало бы тебя с ними отправить, но не могу бухгалтерию без никого оставить. Ребят подготовь.       Оба безопасника с умными лицами китайских болванчиков, соглашаясь, синхронно покивали головой. — Не понял, а что конкретно нужно? Список недостающего оборудования ещё вчера выслал. Если непонятно, что есть что, то можно в поисковике найти.       «Двое из ларца» дружно заржали: — Глянь сам, что комп выдаст на тему «погружной глубинный вибратор». Нам бы копии техпаспортов и акты с подписью материально-ответственных лиц. — Всё в сотни папок подшито, это ж сколько работы: там половину объекта растащили… — За выходные управишься? — невозмутимо прилетело следом. Даже не спрашивая, «а может ли он в выходные»? — У нас билеты на понедельник, — заволновались бойцы невидимого фронта, предусмотрительно закупившись недорогим коньяком из расчёта количества заинтересованных в мероприятии рыл и дней командировки, не пропадать же добру? — Успеем, к утру всё будет, — беспечно заверил «главфиник», переведя взгляд на Марка и выедая того глазами, пояснил: — Мой лучший сотрудник вами займётся, — и кивком выудив «лучшего» из кабинета, заговорщицки продолжил наедине: — Сам понимаешь, из-за «короны» людей выделить не могу, некого. Да и не разберётся никто по-быстрому в твоей епархии, только отвлекать будут. Придётся выйти и ударно поработать. Я помогу. Потом оторвёмся, в отпуск. — До отпуска ещё дожить нужно, — буркнул Марк, сознавая, что в пандемию, учитывая бесконечные набеги в кабинки сортира, выглядит как минимум жалким ипохондриком. — Не бэ, премию выплатим всей финансовой службе, — видя кислую мину, добавил: — тебе как стахановцу — в два конца. Лады?       Финансист протянул руку, по-мужски скрепляя их соглашение. Такого эпического единения бухов и фиников история холдинга не знавала. Столь тесного общения Марка с вожделенным коллегой тем более.       Если бы в животе Марфутия обитали бабочки, они бы точно вспорхнули, но скупые цифры только кололись единицами в бок и бурлили нулями, и, вызвав неуместные трели, вынудили беспокойно хвататься за бок. Не понимая, что с подчинённым, финансист, признав дело решённым, закончил, направившись обратно в кабинет.       За секунду оказавшись в спасительном коридоре, Марк с разбегу протаранил стойку ресепшена, пару раз обежал её полукругом, схватил массивный дырокол, но тут же поставил его на место из-за травмоопасности и, пытаясь снова пристроить куда-то руки, заграбастал и утащил к себе подвернувшийся следом цветастый журнал отсутствующей из-за болезни секретарши.       Немногим позже заценив не только заботливо наклеенный стикер, отсылавший невольного читателя к самой важной статье, но и структурированную подачу материала. «Как понять, что мужчина вас любит». Пункт за пунктом были чётко изложены все ободряющие признаки.       «Как же всё просто у девок», — раздражённо процедил лишённый выходных Марк, после чего гламурный глянец был презрительно отвергнут, улетев на стол к Анечке, ведающей исключительно расчетом заработной платы, а в свободное время мечущейся между своим бывшим и нынешним.       Ненадолго — пристрастие к поиску когерентных связей взяло своё.       «Мужчина выражает любовь сдержаннее, — прочитал небольшое вступление, тут же перейдя к сути: — при этом сразу заявляет на вас права».       Хм, а ведь он так прямо и сказал: «Мой сотрудник». Мой, блядь.       «Вы фигурируете в его личных планах, обсуждает их с вами, чем проявляет глубокое эмоциональное чувство привязанности. Любящий мужчина не мыслит себя отдельно, поэтому отпуск, покупка недвижимости, смена работы — все это предмет совместной дискуссии». — Надо же, и про отпуск тоже было, — удивился Марк, всё больше заинтересовываясь.       «Мужчина обеспечивает. Когда мужчина любит, он не скупится.» На ум тут же пришла двухразмерная премия.       «Мужчина защищает. И не только от физической опасности. Смысл защиты — избавить от страха и унижения, от кого бы то ни было, даже от матери и родных. Мужчина сделает всё, чтобы оградить свою избранную от психологического насилия.»       С этим пунктом были проблемы. Или нет? С чего бы он тогда заступался за пидора?.. На работе коллеги почти как родня.       «…но часто мужчина пытается защитить вас от самого себя: от своего гнева, своей нерешительности, непоследовательности и безответственности.»       Подобной хуйни было каждый день с перебором, стоило вспомнить утреннее: «Блядь, Марфутий, неужели ты сам сделал этот говно-отчет?!»       «Но если он все это делает, а любви вы всё рано не чувствуете, то возможны лишь два варианта. Либо он не проявляет любовь так, как вам бы этого хотелось, тогда прямо скажите об этом. Либо вы сами дырявая ёмкость — сколько не дай, вам всё мало. В этом случае научитесь давать любовь сами себе.»       Ясно, и из этого лабиринта нет выхода: все пути снова вели Марка к онанизму.

***

      Субботние будни разочаровали: заявленная помощь так и не появилась. К семи вечера обманутый стахановец покинул забой, чтобы следующим днём продолжить.       Тайлер Дёрден, видимо, утомившись субботним нонконформизмом, вспомнил о собственном белом воротничке, нарисовавшись около девяти. — Извини, Марфут… Марк, — даже в телефоне слышалось, что финик был и вправду смущён. — Непредвиденные обстоятельства. — Я так и понял, — с иронией, но без вызова констатировал подзаебавшийся Марк: у начальства всегда есть отмазки. — Лэндлорд подставил. Потребовал срочно съехать, СПИД оказался пострашнее ковида. Как узнал, непонятно. И года не прожили. Договор на пятнадцати страницах, разве что про цунами, сука, не написал. — У тебя СПИД? — Марк остолбенел от такой откровенности. — А, нет. У бывшего… — запнулся, тут же исправившись: — жильца. Барахло ночью собрал, грузчиков пригнал, а вывезти некуда — столько квартир пересмотрел. Либо не то, либо не сегодня.       Сказанное смутило Марка некоторой нелогичностью, но вспомнив пересуды коллег о том, как нового финика кинул Застройщик с элитным жильём, стало неловко за то, что в бесконечных набегах к копировальному устройству мысленно костерил несчастного парня, кармически внедряясь в его из без того дрянной день.       «मन जीतेये जग जीत» — «победи свой Ум и победишь весь Мир», — белым по-чёрному было написано на кирпичной стене в его спальне. Но похоже, просветлённый индийский гуру, не подозревал о существовании непобедимого — глупости. В жалкой попытке сбалансировать свет и тьму, Марк опрометчиво предложил помощь, хватаясь за краткосрочность и форс-мажорность момента, забывая о психотравмах инцеста: случки постылой работы и спасительной островка его «настоящей» жизни. — У нас с сестрой квартира от родителей осталась, обычно сдаём, но сейчас пустует. Ради инвестиционной привлекательности начали дорогостоящий ремонт, а тут пандемия, — начал издалека Марк, за непонятной велеречивостью ощущая себя соблазнителем-людоедом, заманивающим в пряничную избушку потеряшку Гензеля. — Если хочешь, на время можно вещи пристроить, ну и пожить, сколько нужно. Пока нормальную квартиру найдешь. — И тут же пошёл на попятную, не зря уродившись раком: — Далеко от офиса, правда… и не особо комфортно. — Мне всё равно деваться некуда, хоть с вещами в грузовике ночуй. Спасибо тебе.       Марк продиктовал адрес, обещав встретить несчастного финика у подъезда.