Hey

      Быть восемнадцатилетней тяжело. Это зыбкое между «ты уже не подросток, но ещё не взрослый» путает слишком сильно.       Анджела твердит Глиммер, а заодно и ее друзьям, что они дети и слишком много на себя берут. Адора слабо кивает, когда королева в очередной раз берет с них обещание не лезть в гущу битвы и не биться до полного истощения, даже если они бессмертные древние воительницы (при этом женщина бросает выразительный взгляд на Адору, которую всё еще смущает такое беспокойство). Но обещание действует только в зале, где у них проходят совещания Альянса, и негласно все четверо это понимают. Стоит Глиммер, Адоре и Боу покинуть помещение, как они тут же устремляются спасать очередное поселение или разрабатывать план прорыва оккупации стратегически важной башни. И хотя каждый из них понимает, что это не то, чем должны заниматься люди в их возрасте и что, по сути, они все еще дети, сколько бы ответственности не клали на свои плечи, это их не останавливает . В глазах мирных жителей они, прежде всего лидеры Восстания, герои, но никак не дети. Это знание утяжеляет бремя, но Адора почти не замечает этого, у неё и детства, по сути, не было. Во всяком случае, в понимании Боу и Глиммер.       Да, они играли вместе с Лонни, Катрой, Рохелио и Кайлом. Последний был одним из лидеров Восстания, а Катра и Лонни постоянно спорили за право быть могучим капитаном Орды, который вёл свою армию в победоносный бой (принцессам, в лице Кайла и пары присоединившихся ребят из другого отряда, никогда не удавалось победить). Иногда они играли в догонялки, где водой был очередной капитан, пострадавший от острых коготков Катры. Но большую часть времени занимали тренировки и тесты.       Теперь им не до игр, они слишком взрослые (или просто война стирает возраст) и положение не то, да и единственный тест, который осталось пройти, длится слишком долго.       Быть восемнадцатилетней тяжело. Особенно когда ты волшебная воительница, сражающаяся против всего и всех, кого знала раньше.       Первые пару месяцев сражаться за Восстание оказывается слишком сложно. И дело совсем не в том, что они втроём пытаются отбиться от толпы ботов и/или нескольких отрядов Орды, а в том, что с половиной этих солдат Адора росла. И если драться с Лонни в рукопашную более-менее привычно (правда теперь они по разные стороны в настоящем бою и ранения получают тоже настоящие), то смотреть на то, как Катра, с которой они столько лет росли вместе, с каждым нападением, с каждым приказом укрепляет стену между ними, невидимую, но от того не менее ощутимую, и рушит стены видимые, стены, за которые сражается Адора.       К этому добавляются пугающие неуправляемые новые силы, с которыми ещё нужно суметь совладать. А когда тебе всего восемнадцать и твои знания о мире и о себе меняются так резко, то становится почти невыносимо. Но всплывающие перед глазами образы разоренных, сожженных селений, останков некогда процветающих городов из кошмаров и испуганные лицах невинных людей помогают Адоре бороться с сомнениями и отпускать прошлое.       Быть восемнадцатилетней тяжело. Особенно когда по ту сторону баррикад твоя лучшая подруга и любовь.       Адора вспоминает своё юношество с содроганием, ей все ещё кажется, что это просто дурной сон длиною в три года. Или все это – просто мечты, а реальность – тот дурной сон? Когда Катра так уютно сидит у нее на коленях хочется верить в первое.       Она не отмечает свои дни рождения до окончания войны, потому что не знает когда и ей просто не хочется. Это может подождать. И оно ждёт. До присоединения Катры, падения Орды, долгожданного мира. Ей приходится напрячься, чтобы подсчитать свой возраст, потому что это все кажется таким нереальным. Полученный результат удовлетворяет её и немного смущает. Ей уже столько лет. Катра в шутку сравнивает ее с Разз и говорит, что Адора постоянно проигрывает ей в силу возраста и они устраивают шутливый поединок, который заканчивается весёлой возней. За ними наблюдают селяне. В основном это дети, но часть из них старше и, наверное кому-то из них скоро будет восемнадцать.       Смотря на них, Адора старательно пытается не думать о том, что ей с друзьями в их возрасте приходилось вести за собой армию и бороться не только в войне, но и с собой. Но избегание этой мысли, неизбежно приводит к другой. Она, смущённо глядя на Катру, думает о том, что у них когда-нибудь будут дети. И им тоже когда-нибудь будет восемнадцать. И война с Ордой будет для них просто историей.