Безмятежность.

Кончики пальцев нервно барабанят по подлокотнику кожаного кресла, до ушей доносится монотонный звук разбивающихся о мансардную крышу и подоконник на миллиард мельчайших частичек тяжелых дождевых капель. Где-то вдали слышится приглушенный раскат грома, усиливающийся с каждой секундой, но он затихает так же внезапно, как и начался, а занавески отодвигаются чуть в сторону, пока внезапный порыв леденящего ветра, ворвавшийся в комнату через приоткрытое окно, прорезает воздух и самым наглым образом забирается под одежду, вынуждая подтянуть ноги поближе к туловищу и сильнее укутаться в яркий кашемировый шарф. В комнате царит полумрак, а единственным источником света является небольшая напольная лампа, находящаяся чуть позади кожаного кресла. Отбрасываемые ею тени путаются в волнистых девичьих волосах каштанового цвета, небрежно спадающих на плечи, теряются в складках домашней одежды и кашемирового шарфа, пробегаются по причудливым узорам на стенах, яркому ковру, краю двуспальной кровати, огибают настенные полки с многочисленными книгами и давно забытыми безделушками, на которых виднеется слой пыли, и небольшой комод с красующимся на нем букетом полевых цветов, еще рано утром принесенным Элизой. Удобно расположившаяся в кресле девушка устало трет переносицу большим и указательным пальцами, в сотый раз пробегаясь глазами по своим многочисленным заметкам в небольшом блокноте, прогибается в спине, сладко потягиваясь, и обреченно вздыхает. Грызет кончик простого карандаша, чуть сильнее прищуриваясь, обводит в кружок несколько слов, но уже в следующее мгновение все перечеркивает и откидывает голову назад, издавая протяжный стон. Снова тупик. С начала расследования прошло уже больше месяца, но многочисленные улики ведут к совершенно разным людям, у каждого из которых были и мотив, и возможность. Изначально Харрис собиралась сидеть сложа ручки и откуда-то издалека наблюдать за тем, как раздражающий детектив Гудман рыщет по всему особняку, пытаясь вытрясти душу из каждого, кто в нем находится, и предпринимает тщетные попытки выстроить логическую цепочку. Только вся загвоздка в том, что когда берешься за один конец узелка и начинаешь тянуть за него, пытаясь распутать одну большую тайну, вслед за старыми уликами выплывают новые. Сперва проходы, которыми пронизан весь особняк, потом уж слишком близкие отношения сводных брата и сестры, за которыми последовали долг Чарльза Харриса перед казино и, занявший первое место по неожиданности и ставший, казалось бы, кульминацией во всей этой истории, внезапно объявившийся кровный наследник покойной Аннет. В это одно сплошное недоразумение так же добавлялись засохшая луковица, часы, очевидно, принадлежащие Фредерику, самым случайным образом зацепившаяся за них сережка Элизы и тщетные попытки похищения картины прямо из опечатанной спальни. Все это перемешивалось между собой, так что в конечном итоге выходила самая настоящая адская смесь, вызывающая неподдельную тревогу в душе, где уже давным-давно скребутся кошки. Изначально Агата просто хотела вернуть из спальни покойной тетушки случайно оставленный там телефон, но за этим последовала несчастная луковица, а апогеем стало покушение на ее жизнь. И вот уже добрая половина любимого блокнота пестрит многочисленными заметками и подозрениями, смешивающимися с зарисовками и собственными мыслями на этот счет. Основной мотивацией послужили беспочвенные обвинения со стороны собственного дяди и долгая и бессонная ночь, проведенная в камере. И снова Чарльз сумел выйти сухим из воды, потому что в расследовании было множество несостывок, указывающих на других людей. Впрочем, их запросто можно было объединить и посадить за решетку на долгие годы как соучастников, вот только, видите ли, весомых доказательств нужно больше. Хотя, казалось бы, куда больше-то? Подушечки пальцев круговыми движениями массируют виски, пока голова гудит от огромного количества мыслей, цепляющихся друг за дружку. Ливень постепенно утихает, заменяясь противной моросью, в воздухе витает запах сырости, смешивающийся с травяным шампунем для волос, персиковым гелем для душа и лавандой, исходящей от постиранного постельного белья. В груди неприятно колет от обиды и несправедливости, а глаза и спина болят от усталости, ведь последние несколько часов Агата провела в несчастном кожаном кресле, еще раз пристально вчитываясь в каждое занесенное в небольшой блокнот в темном кожаном переплете слово. Ей казалось, что она вот-вот решит эту задачу повышенной сложности, но в самый последний момент зашла в тупик. Потеряла какую-то мысль, так и оставшуюся дрейфовать в самой дальней части сознания. Харрис еще несколько мгновений сидит на одном месте, пока ресницы слегка подрагивают от напряжения, а взгляд прожигает обведенное в кружок слово "часы", рядом с которым красуется вопросительный знак. Девушка недовольно ведет носом из стороны в сторону и обереченно вздыхает, сводя брови ближе к переносице. Что-то в этой истории определенно точно не состыкуется. Она невольно отрывается от своего блокнота с многочисленными заметками и удивленно выгибает бровь, прислушиваясь к звуку приближающихся шагов. Дверь медленно приоткрывается, впуская в комнату Александра, запах свежей выпечки и какао и еле ощутимые нотки мужского парфюма. — Отвлекись ненадолго, а то голова будет болеть, — с улыбкой на устах произносит швед и заходит внутрь, ногой прикрывая за собой скрипучую деревянную дверь. Агата вопросительно выгибает правую бровь и проводит внезапно появившегося Нильсена пристальным и заинтересованным взглядом. Он ставит небольшой поднос, на котором красуется большая белая кружка с исходящим от нее растворяющимся в воздухе горячим белым паром, фарфоровая тарелочка с двумя круассанами и стеклянная чашка с многочисленные конфетами, смешивающимися с печеньем, на прикроватную тумбочку. По его телу пробегает дрожь, так что мужчина одним ловким движением закрывает окно, оставляя лишь небольшую щелку для свежего воздуха, и наконец-то поворачивается к притихшей Агате, которая вновь грызет кончик карандаша, пробегаясь оценивающим взглядом по его домашней одежде. Черные спортивные штаны, заканчивающиеся короткими белыми носками и довольно забавными тапочками, и уже привычная растянутая белая футболка, открывающая прекрасный вид на четко выделяющиеся ключицы и часть широкой груди. Девушка одним ловким движением руки заправляет мешающую прядь каштановых волос за правое ухо и все же отрывается от пристального изучения шведа, пытаясь вновь соредоточиться на своих заметках. — Мне не дают покоя часы, которые я стянула, пока падала в колодец, — англичанка чешет затылок и сильнее прикусывает кончик карандаша. — Что если часы не принадлежат Фредерику? Если предположить, что они сделаны по заказу Чарльза, чьи инициалы, очевидно, так же были занесены в тетрадь часовщика, для Данте? Тогда понятно, почему за них зацепилась сережка Элизы, они же спят вместе. — Это всего лишь предположение, — девушка слышит приближающиеся шаги, а уже в следующее мгновение швед осторожно вынимает из ее рук блокнот и, предварительно закрыв, кладет на край стоящего рядом комода. — Я предлагаю тебе отдохнуть и немного расслабиться, потому что время уже позднее. — Но я не могу просто сидеть сложа руки, когда в деле так много несостыковок, — она вздыхает и приподнимает голову, сталкиваясь с небесно-голубыми глазами Александра, в которых виднеется плохо скрытое волнение. — Меня пытался посадить собственный дядюшка, понимаешь? Я просто не... Конец фразы так и остается неозвученным, когда мужская ладонь осторожно ложится на ее правое плечо и чуть сжимает. Он чертит невидимую дорожку по руке вниз и ловко переплетает их пальцы под удивленным взглядом из-под подрагивающих ресниц девушки, которая замирает, когда чувствует горячее дыхание на своей шее. Александр оставляет невесомый поцелуй на правом плече, чуть отодвигается и расплывается в улыбке, после чего осторожно целует в губы. Просто на несколько мгновений прижимается к девичьим устам своими и вновь отстраняется. Агата чувствует какое-то успокоение внутри, когда ощущает легкие прикосновение к своей коже. Расслабляется и отбрасывает все ненужные мысли, что до этого одним сплошным роем кружились в голове, сталкиваясь друг с другом в одном вихре и вызывая тревогу и страх. Рядом с Александром она чувствовала себя в безопасности. Несмотря на многочисленные подколы и порой не самые удачные высказывания, он являлся для нее тем самым человеком, на которого она могла опереться и которому могла доверить все свои самые сокровенные тайны. Нильсен окружал ее заботой и такой необходимой поддержкой, но не просил ничего взамен. Лишь быть рядом и доверять ему так, как себе самой. Спокойно и терпеливо ждал, когда англичанка откроется ему, и ни в коем случае не торопил события, позволяя ей держать ситуацию под своим контролем. Швед сперва казался Агате чересчур заносчивым чудиком с завышенной самооценкой, которого совершенно не заботит чужое мнение, и просто несобранным и безответственным мужчиной, не пропускающим ни одной юбки. Но это мнение уже совсем скоро кануло в небытие, стоило узнать Нильсена чуточку получше. Он замечал малейшие изменения в ее настроении и поведении, был с ней чутким и крайне обходительным и порой совершал совершенно незначительные на первый взгляд поступки, которые, тем не менее, привлекали англичанку все больше. Чашка крепкого кофе и румяные вафли с джемом по утрам в постель, недолгие совместные вечерние прогулки по саду, когда на ее хрупких плечах красуется его верхняя одежда, обязательная покупка ее любимого мармелада, если нужно ехать в продуктовый магазин, доносящаяся из динамиков во время езды на машине ее любимая музыка, периодическая помощь в сушке волос, заканчивающаяся долгими крепкими объятиями, и ежедневные мимолетные поцелуи в висок в качестве приветствия и на прощание. Все самое романтичное и повседневное, но горячо любимое англичанкой, что запечатляла в своей памяти каждую мелочь, связанную с Александром. Мужчина одним движением стягивает с ее плеч кашемировый шарф, оставляя его на спинке кресла, осторожно поднимает на руки и переносит на кровать. Агата одаривает его недовольным взглядом, тихо бурча ругательства себе под нос, но довольно быстро сдается, стоит лишь Нильсену забраться на матрац следом, небрежно откинув тапочки в сторону, и притянуть ее к себе. Она удобнее устраивается между его ног и тянется за кружкой с горячим какао, поднос с которым мужчина пододвигает поближе, чтобы удобнее было. Его руки скрепляются на животе англичанки, а глаза довольно прикрываются, когда девушка делает небольшой глоток напитка и удовлетворенно выдыхает. — Ты добавил немного корицы для пряности? — Тихо интересуется Агата, вдыхая манящий аромат напитка. — И немного сахара, потому что ты любишь сладкое, — Александр согласно кивает головой и тихо усмехается, оставляя невесомый поцелуй на девичьей макушке. — Из тебя определенно точно получился бы отличный бариста, я уверена в этом, — делает еще один глоток напитка и пробегается мимолетным взглядом по подносу. — Есть ли хоть что-нибудь, в чем ты плох? — В признаниях чувств, — краем уха девушка слышит его тихий смех. — Твои действия говорят сами за себя. Тут все и без слов понять можно. — Ты так думаешь? Агата согласно кивает головой, поставив кружку на прикроватную тумбочку, аккуратно разворачивается лицом к мужчине и встает на колени, переводя изучающий взгляд на лицо шведа. Нильсен лениво пробегается пальцами по ее спине вверх и заправляет мешающие каштановые пряди за уши, пока в уголках его уст теряется расслабленная улыбка. Девичьи руки медленно очерчивают мужские скулы, зачесывают копны темных волос назад и задерживаются на шее, пока указательные пальцы поглаживают линию нижней челюсти. Харрис едва касается своими губами его лба, чертит дорожку до кончика носа, задерживаясь на нем на несколько мгновений, и накрывает уста шведа своими. Неторопливо, трогательно, пытаясь как можно сильнее растянуть момент нежности и сентиментальности, граничащих со страстью и сильным желанием чего-то большего. Но не переходят эту черту. Оба тихо смеются в поцелуй и немного отстраняются. Девичьи пальцы лениво перебирают спутавшиеся волосы на затылке мужчины, пока она читает в его глазах тепло, граничащее с чувственностью и расслаблением. Его уста оставляют еще один невесомый поцелуй на кончике ее носа, а руки сильнее притягивают к себе. Нильсен кладет голову на ее правое плечо, выдыхает в шею и прикрывает глаза. Чувство душевной благодати, спокойствия, мимолетного счастья и непринужденности. Их окружает звенящая тишина, изредка прерываемая завыванием ветра за окном, монотонным стуком мелких дождевых капель о мансардную крышу и ленивыми ударами сердец, бьющимися в унисон. Все проблемы отступают на самый дальний план из всех возможных, заменяясь расслаблением и ощущением чрезмерной близости. — Спасибо, — указательный палец правой руки чертит узоры на широкой мужской спине через растянутую футболку. — Просто за то, что рядом со мной здесь и сейчас. — Здесь и сейчас, — эхом повторяет Александр и расплывается в расслабленной улыбке.