Psycho

Озаки Кое с детского сада мечтала попасть в Париж, смотря на красивую картинку Эйфелевой башни на одном из альбомов для рисования. Она брала розовый карандаш и неумело рисовала облака, солнце и цветущие деревья. А на их фоне возвышалась кривенькая башня и красивая девушка в огромном берете. — Это я, когда вырасту, — улыбаясь говорила Кое, тыкая пальчиком на немного странную человекоподобную фигуру. — я поеду во Францию, буду кушать круассаны каждый день по десять...нет, по сто штук! И у меня будет красивый муж француз и малюсенькая белая собачка. Ее родители смеялись вместе с ней, говорили, что ее мечты обязательно сбудутся, что Париж — место, где мечты обязаны сбываться. Среди миллионов огней и звуков аккордеона по маленьким парижским улочкам будет ходить свое маленькое чудо и веселые мимы будут радостно улыбаться и дарить тебе улыбки и воздушные поцелуи.

***

— Улыбки значит... Озаки Кое лежала на больничной койке уже две недели. К ней подходили сотни врачей, разговаривали, показывали разные картинки, что-то черкали в своих тетрадках, но не помогали. Озаки Кое — взрослая женщина, у которой отобрали детскую мечту. Выйдя из терминала аэропорта ее облил грязью таксист, злобно прокричав ей что-то на французском. Потом она шла мимо озлобленных серыми буднями парижан и хромоногих грязных дворняг. Грязь, убогость и нищета некоторых районов с облупленной на Эйфелевой башне краской — вот и вся сказка. Озаки Кое порылась под подушкой в поисках припрятанной ленты. Слава богу, она на месте. Оборот вокруг шеи, тугой узел, шаг на невысокую табуретку. Последний вдох парижского ужасного воздуха и вот она уже делает шаг в детство, где она теперь вечно будет видеть розовое небо, есть круассаны и слушать Дассена под лай маленькой белой собачки.