Ты останешься?

      Намджуну нравится жечь фотографии. Как-то Чимин говорил ему, что это плохая примета, только Ким тогда усмехнулся и не поверил. Было ли это реально плохой приметой или просто удача в очередной раз забила на него хуй, парень не знает, но зато упрямо выкидывает новую пачку фотографий, которые они с Чимой наснимали во время путешествия в горы. В тот год Ким сорвался со скалы, ему просто повезло, что было небольшое расстояние от земли. Пак от беспокойства едва с ума не сошел, все бегал по больнице, разговаривал с врачами. Намджун легко отделался, перелом руки, пара ссадин и серьезных ушибов.       Намджун задерживает взгляд на последнем догорающем фото. Улыбается как-то загадочно и прикрывает глаза. Внутри все неприятно сжимается. На бумаге изображен улыбающийся Хосок. Чон частенько ворчит на младшего, хотя между ними такая маленькая разница. Сколько они уже дружат? Джуну и не вспомнить. Еще со школы, вроде.       Хосок всегда приходит поздно вечером, улыбается счастливо, скрывая глубоко внутри свои чувства к лучшему другу. Парень может накричать, даже отвесить подзатыльник, если его разозлить, но он никогда не оставит Намджуна грустить в одиночестве.       — Думаешь, так будет лучше? — Ким смотрит на камин, в котором уже и следа от фотографий, к приходу Хосока, не осталось.       Чон пожимает плечами, отпивая из стакана. Он хотел бы многое сказать Намджуну, показать, что не весь мир зациклен на этом чертовом Пак Чимине. Только слушать Ким точно не станет. Улыбнется вежливо и попросит сменить тему. Так бывает всегда, стоит только Хо завести разговор о чувствах.       — Это ведь мои чувства, Хоуп. Давай, просто оставим их в покое. Пройдет.       Хосок соглашается. Всегда кивает и замолкает, либо просто рассказывает об очередной ерунде, которая случилась с его соседом по квартире. Юнги частенько влезает в передряги.       — Думаю, тебе стоит перестать страдать, Джун-и. Это просто еще один человек, в твоей жизни второй, — Хо старается не сказать лишнего, не спугнуть откровенность друга.       — Ты ведь в таких вопросах всегда прав, — Ким улыбается устало и укладывает голову на колени Хосока. Старший запускает длинные пальцы в светлые волосы Намджуна, мягко копошится в них, чуть улыбаясь уголками губ.       — Прав или нет, решение не за мной.       — Я знаю…       Намджун усмехается. Он не умеет принимать правильные решения. Тогда с Чимином Ким сделал серьезный шаг, позволил младшему стать частью его жизни. Важной частью. Только Пак так и не оценил этого. Сначала все было так хорошо. Свидания, цветы даже. Первый секс. Медленно, но верно они стали жить вместе. Жаль, что через полгода появился чертов Чон Чонгук — брат Хосока. Чимина переклинило, и через месяц он исчез из жизни своего хена, оставляя напоследок только мягкую улыбку, одно касание к щеке и тихое:       — Я должен уйти. Прости.       Намджун, наверное, простил, потому что сейчас не то, чтобы злится, скорее, просто жалеет, что снова поверил не тому человеку. Вообще-то Ким сильный, свирепый. К тому же красивый и высокий, но когда дело доходит до отношений, конец всегда одинаковый — ему разбивают сердце.       Хосок очень хорошо помнит, как Намджун сорвался с горы. Тот день для Чона стал роковым. Он едва сам в аварию не попал, так спешил к своему другу в больницу. Там уже бегал Чимин, разговаривал с врачами и добивался ответов на свои вопросы. Хосок долго стоял у двери палаты, пытался унять дрожь в пальцах. Когда Пак позвонил и сообщил о том, что старший попал в больницу, у Хо сердце пропустило сразу десять ударов, если не больше. Он даже забыл спросить о том, с какой высоты. Просто сел в машину и поехал. Руки тряслись, глаза слезились. Так страшно ему еще никогда не было. А если Джун не выживет? А если останется инвалидом?..       — А если бы я тогда влюбился в тебя? — Ким приоткрывает глаза всего на секунду, чтобы увидеть, как поменялось лицо его друга.       Мысли резко возвращают Хосока в эту реальность. Он даже вздрагивает от такого вопроса. Внутри все обрывается от вопроса в лоб.       — В каком смысле?       — Влюбляться можно в разных смыслах?       Хосок хмурится, стараясь осознать вопрос еще раз. Понять, что именно имел в виду его Намджун. Они дружат много лет, если бы был хоть единый шанс, Хо бы не оплошал. Тогда к чему этот дурацкий вопрос.       — Любил бы меня. Я не понимаю, что ты хочешь услышать.       Намджун задумчиво направляет взгляд в потолок. Он еще долго ничего не отвечает, думая, как бы точнее выразить свои мысли другу.       — Какие гарантии, хен?       — В основном то, что я жду тебя уже три года, так и не начав ни с кем встречаться. Даже Юнги как-то спросил, почему мне не сказать тебе о чувствах, не перестать молчать. А еще хен ругался за то, что я дрочу по утрам на твой светлый образ в душе. Типа он из-за этого не успевает нормально принять душ, — Хосок тихо смеется, прикрывая глаза. Он ведь часто представляет, как Намджун подходит со спины, крепко обнимает. Эта их первая ночь будет длинной, жаркой и оставит их обоих без сил. Ким будет горой нависать над старшим, а Хо перестанет сдерживать стоны и просто покажет, каким он может быть. Он ведь намного лучше Чимина, своего брата и кого бы то ни было.       Намджун вздыхает, стараясь представить хена в душе. Как вода теплыми каплями стекает по торсу парня, как катится вниз по острым коленкам. Сейчас появляется дикое желание прикоснуться губами к влажной спине старшего, провести линию, едва ощутимую, по плечу, может быть, прикусив кожу. Хосок, наверное, застонал бы тихо, на выдохе.       — Черт бы тебя побрал, — хрипло шепчет Намджун и поднимается, усаживаясь рядом с другом. Им стоило давно серьезно поговорить, но ни один никак не может решиться.       — Я люблю тебя, Намджун-и, — тихо отзывается Хосок, опуская взгляд на свои дрожащие после прикосновений к Киму пальцы. — Очень. Каждый раз представляю, что было бы, если бы ты, наконец, сказал, что это взаимно.       Намджун отвечает не сразу. Долго молчит, потому что его тело горит от картинок, которые подкидывает добрая фантазия. Обнаженный, влажный Хосок, который касается себя, водит широкой ладонью по своему члену, сам же изнывает от прикосновений. По-хорошему Джун сейчас должен думать о признании, но организм говорит, что секс решит проблему быстрее.       Почему-то Ким с этим соглашается.       Хосок податливый, хоть и не понимает, почему Намджун так бесстрашно позволяет снова кому-то запускать тонкие пальцы не только в отросшие светлые волосы, но и в жизнь. Чон ведь быстро поселится в сердце, котенком свернется в самой глубине темной души Намджуна и будет там урчать.       Только сейчас хен стонет под своим младшим товарищем, подается навстречу широким шершавым ладоням, щурясь от удовольствия. Намджун касается грубовато, но Хо от этого только больше распаляется. Еще минуту назад они просто обсуждали свои чувства, а теперь вот…       Теперь Намджун проводит кончиком языка по коже шеи, прикусывает ее у самого основания и довольно мычит. Тело Хосока имеет какой-то сладковатый вкус, а может, младшему только кажется так?       Хосок сам двигает бедрами навстречу, когда Намджун, наконец, оказывается внутри него. Чон громко стонет, откидывая голову назад, обнажая вид на свою шею в слабых розовых пятнах — Ким еще боится, только пробует, что можно, а за что постигнет наказание.       Хосок словно отключается от всего мира. Он чувствует внутри себя Намджуна, стонет громче, извивается. В голове туман, сейчас на чем-то сосредоточиться вообще невозможно. Чон и не пытается. Он только больше разводит ноги, облизывает свои губы и снова издает стон за стоном, пока в какой-то момент просто не кончает, сжимая Намджуна в себе.       Ким хрипло стонет, кончает следом и только после этого выдыхает. Словно все это время в постели и не дышал. Хосок не произносит ни слова, потому что сил не осталось. Он просто понимает, что медленно проваливается в сон. Намджун тихо хмыкает и накрывает старшего пледом. Пусть отдохнет.       Сам Ким принимает душ, берет в руки сигареты и долго курит на балконе. В его голове много мыслей, но еще больше воспоминаний о чувственном хене. До сих пор по коже мурашки, стоит только вспомнит, как тот стонал. У Хосока очень красивый голос.       Намджун не замечает, как пробегает час, а он так и стоит на балконе в кофте и трусах. Смешной и такой красивый. Хосок не сразу дает понять, что проснулся и уже пару минут наблюдает за своим младшим. Просто стоит и любуется, пока есть возможность. Ведь уже через пару минут его могут выгнать, сказать, что все было ошибкой. Хосок готов к этому, но больно будет все равно.       — Ты проснулся? — улыбается Намджун и обнимает хена, отбрасывая сразу сигарету в сторону. — Всегда после секса сразу засыпаешь?       Хосок пожимает плечами, чувствуя себя глупой школьницей, которую час назад лишили девственности, и она теперь не знает, что будет дальше.       — Только если сильно волнуюсь. Так что впервые.       Намджун улыбается, но что еще сказать не знает. Ему страшно от того, что хен может просто развернуться и уйти. Страшно сказать Хосоку, что Ким не хочет, чтобы тот уходил. С Чоном хорошо, тепло и ощущение того, что все будет хорошо.       — Ты останешься? — тихо шепчет Джун, боясь услышать ответ.       — Если попросишь, то останусь, но только теперь раз и навсегда.       Намджун прикрывает глаза, чуть заметно улыбается уголками губ, вспоминая, какой же вкусный Хосок, если провести кончиком языка по его длинной шее.       — Останься, хен. Я хочу, чтобы ты остался, пожалуйста.       Хосок выдыхает с облегчением, этого невозможно не заметить. Он до ужаса боялся того, что будет после того, как он переспал со своим лучшим другом, в которого давно влюблен.       — Я с удовольствием.