Lovefool

      Когда Доминик видит Крисси впервые, она думает, что эта милая крошка — чья-то младшая сестра. Или племянница, на худой конец. Потому что не могут взрослые женщины так хорошо смотреться в мини-юбках. Тогда ещё незнакомая, Крисси сидит на барном стуле, притопывая ножкой в ритм музыке, и цедит какой-то жутко приторный по виду коктейль. Лишь когда подошедший Брайан целует её в губы, Доминик понимает, что ошиблась. Но для неё Крис так и остается вечным ребенком. Хорошенькой девчушкой с широко распахнутыми глазами. Они общаются уже много лет, и Доминик всё время изумляется, откуда в подруге эта юношеская игривость. Она наслышана о непростом характере Брайана и ещё более непростых отношениях в семье старших Мэев. Но глаза Крисси всегда блестят задором. Она носит платья из тонких тканей и редко пользуется косметикой, умудряясь при этом выглядеть удивительно свежо. Даже воркуя с сидящим на руках крохой Джимми, она скорее похожа на старшую сестру, чем на мать.       Доминик всегда чувствовала себя слишком взрослой. По сути, она с детства несла ответственность за всех. Сначала за непоседливую Француа*, теперь вот за Роджера, который в некоторых вопросах даже хуже малого ребёнка. Поэтому эта лёгкость, хоть и напускная, манит её безвозвратно. Бесспорно, Доминик любит Роджера до умопомрачения. Но Роджер — мужчина. А Крисси — женщина, и в этом её неявное преимущество. Она неспособна на грубость и может дать такую нужную поддержку, пока любимый мотается по гастролям. Только одна мелочь держит Доминик на расстоянии: Крисси без ума от мужа и, кажется, не замечает, что на её губы претендует кто-то, кроме него.       Доминик понимает, что ревновать до смешного глупо, но каждый раз внутри что-то гадко ёкает. Очередной город, очередной отель, очередная вечеринка. Она присматривает за Тейлором, на котором как всегда печать сотен женских взоров, но украдкой всё же поглядывает за соседний столик. Брайан в красивом смокинге отрешенно смотрит куда-то в сторону; Крис задумчиво вертит в руках аляповатую салфетку. Они не разговаривают, но его длиннопалая ладонь и без того красноречиво гуляет по её колену. Доминик отвлекается на разговор с Фредди и едва успевает заметить, что столик по соседству опустел, а два силуэта пробираются к выходу. Доминик сглатывает: рядом с высоким мужем её девочка выглядит ещё миниатюрнее — даже на каблуках она едва достает ему до плеча.       Вечеринка набирает обороты, свежего воздуха становится всё меньше. Доминик шепчет Роджеру на ушко, что устала, и через минуту уже семенит по безмолвному коридору. Проходит мимо безликих дверей, замедляя шаг возле одной, прислушивается. Звуки за дверью открывают простор для фантазии, и она уже представляет, как выговорит с утра Мэю за совращение малолетних. Осознание, что подруге уже почти тридцать, продирается к мозгу долго и неохотно.       Утром Дом долго рассматривает в зеркало зачинающуюся паутинку морщин вокруг глаз. В их возрасте не спать всю ночь уже не так весело, как было в двадцать. Но в фойе отеля она сталкивается с Крисси. Та буквально утонула в кресле, закинув ногу на ногу — тонкий шифон сарафана обнажил покатые коленки. Разве скажешь, что у этой женщины вчера выдалась бурная ночка? А она как назло по-девичьи кокетливо хмурит бровки, вчитываясь во что-то возмутительное в газете. Такая хорошенькая, что хочется съесть её целиком. Но Доминик сдерживается, запивая разыгравшийся некстати аппетит ароматным кофе.       Даже отсчитав на календаре заветные три недели задержки, первым делом Доминик звонит не Роджеру. Крисси приезжает практически сразу, держа в руках огромного плюшевого зайца. Она чмокает её в щёку с радостным: «Доминик, милая, поздравляю!», и Доминик не выдерживает. У неё бушуют гормоны, а у Крисси карамельные духи и непристойно чувственные губы. Доминик настолько привыкла к грубым мужским поцелуям, что горьковатый привкус чужой помады на устах для неё в новинку. Оказывается, целовать эту милую девочку так же приятно, как и наблюдать за ней. Впервые у Дом ощущение, что она целуется не с пепельницей, а с тюбиком клубничного джема.       Отстраняется Крисси не сразу и очень мягко. Опускает глаза в пол, и Доминик клянётся, что если подруга не прекратит так по-детски виновато улыбаться, то растление малолетних неизбежно. Ей совестно за свои мысли — она взрослая женщина, у неё есть мужчина, притом замечательный. Так чего же ей всё не хватает? Она уже хочет извиниться, сказать, что это наваждение и что она переволновалась, но её плечо вдруг сжимает тёплая ладошка. И прежде, чем Дом успевает раскрыть рот, мягкие губы находят её с заговорщическим шёпотом: «Только мальчикам не говори, ладно?»