Принудительное удовольствие

Когда ж уже закончится этот день? — промчалось у меня в голове. Лениво верчу карандаш вокруг пальцев (спасибо Дену, крайне полезный навык), это хоть немного развлекает. Ночью меня ожидает сладкий рейв, а пока приходится гнить от скуки. Как же я не люблю уроки литературы, даже бархатный голосок препода не спасает этот унылый предмет. Кто вообще придумал впихнуть его в учебную программу? — Гадес в свою очередь был старшим из сыновей Крона, будучи богом подземного царства… Интересно, как этот старый пердун, именуемый директором, разрешил учителю красить волосы в красный? Хотя, такому шкафу-то запретишь. Как он вообще находит себе все эти десятки пиджаков? Неужто одевается в бутиках для жирных? — Гомер называет Гадеса «щедрым» и «гостеприимным», так как смертная участь не минует ни одного человека. Гомер, называющий его также Зевсом Подземным, знает его исключительно в качестве бога смерти и представляет его лично стерегущим врата своего царства. Лекс, вы хотите рассказать что-то об эллинской мифологии? Хах, лузер. Заканчиваю мучить бедный карандаш и берусь за тетрадку. В классе слишком душно, ещё и солнце метит прямо в лицо. Что там делает Бетти? Эта золотоволосая милашка в последнее время слишком часто занимает мои мысли. Не знаю, причина в её очаровательных медового цвета глазках или же в банальном подростковом спермотоксикозе, дальше стыдливой дрочки в туалете у меня всё равно не зайдёт. Девушек, особенно таких как она, я совсем не привлекаю. С одной стороны ясно, кто всерьёз захочет подойти к задроту-скромнику как я, но с другой, они ведь не пытались узнать меня лучше… Как бы она отреагировала, узнав, где и с кем я зависаю вечерами? Хотя, мне наверное никто бы не поверил. Наверняка они все думают, что я сбежал тогда, перед дверями Марки. Хах. — Вам скучно на моём уроке? — раздался недовольный голос прямо над ухом. У-у-упс. — Н-нет, я просто задумался… — бля-бля-бля, а как его зовут-то? — Сэр… Кажется он читает мысли. Или же моё лицо слишком явно отображало эту заминку, что в следующую секунду он холодно спросил. — Вы что, забыли моё имя? Кто-то с задних парт загоготал, вызывая шиканье старосты. Бетти повернула головку в сторону моей парты. Бля. Стрёмно-то как. Как же его зову-у-ут? — Вы меня совсем не слушали? — как-то даже разочарованно вздохнул он, и, на всеобщее удивление, ушёл обратно за кафедру. Кажется я выпил целую пинту Феликс Фелициса, как иначе объяснить моё везение? Остаток дня прошёл без эксцессов, за исключением подъёбок от местных бугаев. А дальше — по накатанной. Дешёвый коврик «Welcome», пара бутеров, задёрнутые жалюзи, домашнее эссе — больше даже для вида — и провести остаток дня прихорашиваясь перед главным событием недели. Я не позволял себе заходить в клуб слишком часто — то ли из-за страха быть осуждённым инсайдерами, то ли из-за глупой идеи «хорошего должно быть мало». Впрочем, это имеет смысл. Немного больше времени там — и мне снесло бы голову. Немного нервно кошусь в сторону спизженного у младшей сестры Ника блеска для губ. Хер знает, зачем я поддался этому порыву, но раз уж так сложилось… Чёрт, я ведь не извращенец там какой-то. Но это ведь ради эксперимента? Незаметно конфетно-розовый блеск дополнился подходящей одеждой. В какой-то момент я подумал, что выгляжу даже… Соблазнительно. The Red Mark Club встретил привычной фигурой вышибалы. На этот раз Лондон. Признаюсь, первое время близнецы меня сильно пугали, но всё же я смог к ним привыкнуть, иногда даже различать. Дариус был чуть более дружелюбным, хотя ему нельзя было доверять, в отличие от Лондона. Тот был хоть и молчалив, но в его словах невозможно было усомниться. А ещё у них разные тату на шее. Пара шотов Б-52 и я уже в хламину. Никогда не умел долго пить. Пошатываясь, бреду к знакомому тёмному уголку у бара, где меня уже ждёт персональный дьявол. Отказываюсь от предложенной дозы, не рискуя смешивать, и в ожидании таращусь. Зачем я сюда пришёл?.. — Мила здесь? — нечитаемым тоном спрашивает он. — Не-а. По крайней мере я с ней не пересекался. Заказывает мне Санрайз. Коктейль идеально сладкий, как тот взгляд, которым меня окидывает Джер. Он смущал поначалу, но со временем я привык. C чувством выполненного долга откидываю голову и расслабляюсь, сквозь прищуренные глаза наблюдая за происходящим на танцполе. Людей пока мало, так что музыка играет поспокойнее. Даже валяющихся на полу в наркотическом угаре тел нет, что удивительно. Может, наконец-то с кем-нибудь познакомиться? Постоянные, видимо, посетители давно уже перестали смотреть на меня с пренебрежением. То есть, меня приняли? Из кажущихся дружелюбными вижу только пару девушек у столиков, каким-то образом попавших сюда старушек и странно знакомую фигуру с красными волосами. — Красиво выглядишь сегодня. Джер… Иногда мне кажется, что он перегибает палку в стремлении всем понравиться. Во всяком случае, в стремлении понравиться мне. Прости, но Бетти ты не затмишь. — Спасибо. Как там на работе? — спрашиваю скорее из вежливости. Фармацевт-наркоша. Забавно это. Всё большее количество поступающего в кровь алкоголя развязывает язык. Небольшая скованность окончательно отступает, и я уже без стеснения лежу на тёплом плече и натуральным образом ною. О том, что меня никто не любит и не понимает, о плохих оценках (они снизили мне полбалла ни за что!), о своих неудачах (блин, они ведь все ржали надо мной, даже Бетти!). В какой-то момент я подумал, что это всё меня не так уж и беспокоит, но остановиться выливать негатив уже не мог. Да, звучит инфантильно. Но кто вообще в моём возрасте так не делает? Да и как теперь отказаться от этих приятных поглаживаний по голове? Нет уж, пусть выслушивает. Сам виноват. В какой-то момент моё трещание сменилось неловкой тишиной. Мир словно схлопнулся до пространства вокруг и даже громкие теперь песни отошли на задний план. Время, кажется, сбило свой ход, так что я не сразу осознал, что происходит. В какой момент горячие губы стали касаться моих и почему я начал им отвечать? Этот барыга мне что-то подмешал? Никогда не буду больше пить в этом клубе. Никогда не буду больше поддаваться. Никогда не буду позволять себе наслаждаться этим. И уж точно я никогда не буду лгать себе. Как жаль, что я совсем не умею держать слово. Утро встретило меня лезущими в рот светлыми волосами, сухостью во рту, звенящей головной болью и ярким светом, почти обжигающим лицо. Стоп. Волосы? Ох. Покрытая родинками спина предстала перед глазами, когда я развернулся в поиске источника неудобств. Это ведь не то, о чём я думаю, правда? — Джер? — ответом мне стала тишина. Попробовать его потыкать? — Дже-е-ер. — Да что тебе нужно?! — недовольно обернулся он. — Мы что… Переспали? — Ты разбудил меня для того, чтобы спросить это? — ещё более недовольным тоном ответил Джер. Это что, неподходящая причина для него?! — Если для тебя и входит в привычку просыпаться в постели с мужиками после пьянки, то я обычно таким не занимаюсь. Молчит. Долго молчит. Очень долго… — Джер, блять! Проснись! В почти безуспешных попытках узнать подробности вчерашней ночи прошло всё моё утро, а затем раздался звонок, в котором методистка предельно вежливым тоном поинтересовалась о моём отсутствии на первом уроке. Решив, что это отличная возможность завершить самый неловкий момент дня, я умчался на учёбу, предварительно выкинув ещё сонную тушу Джера из своей комнаты. Как выяснилось, после нескольких коктейлей я пустился в отрыв и бедному рыцарю Джеру пришлось тащить мою полуживую тушу домой. Он честно признался, что хотел меня соблазнить, но риск быть заблёванным слишком отталкивал. Не то чтобы я мог ему доверять, но звучит такое оправдание достаточно убедительно. Уже у входа я буквально въехал лицом в чью-то спину. Её обладателем оказался никто иной, как препод литературы, имя которого я всё ещё не удосужился узнать. Фортуна решила покинуть меня, оставив прощальные дары вчера… В очередной раз удивляя, он не говорит ничего, не окинув даже фирменным взглядом «что ты такое и зачем ты меня потревожил?» Обиделся что ли? Не успел я оправиться от этой встречи, как меня окликнул чей-то тонкий голос. Что за утро-то такое?.. — Ты знаешь, где Джерри? — ко мне подбежала незнакомая девушка лет 20, c пышными вьющимися волосами и в одежде чуть более закрытой, чем того может позволить погода. — Джер? Заходил ко мне утром, но уже прошло достаточно времени… А вы кто? — я бестактно поинтересовался. Подруга или сестра? А может… — Ты плохо на него влияешь, — раздражённо бросила она вместо ответа. — Простите?.. — Не мешай чужому счастью, — дама резко развернулась и таким же быстрым шагом ушла в сторону стоянки. Какого?.. Это я на него плохо влияю?! Мы точно про одного парня говорим? В любом случае, учёба ждёт. Вряд ли старуха будет довольна моим опозданием. Надеюсь, больше за сегодня неприятностей не случится… Дальше — всё по сценарию. Отсидеть часы за слишком твёрдым стулом, на обеде не захлебнуться, пожирая глазами вырез на юбке Бетти и её сладкие медовые глаза, не стать посмешищем и дойти живым домой. Мысли неведомым образом перетекли к вчерашнему вечеру, когда влажные горячие губы парня касались моих, вызывая непонятный трепет и отзвуки удовольствия. В контексте пьяных посиделок в закрытом ночном клубе это может… Было неплохо. Стоило попробовать. Один раз. В класс биологии я влетел буквально за мгновение до того, как туда тяжёлой поступью вошла исполинская колонна, именуемая миссис Честер. Мысленно поблагодарив всех богов, я принялся сразу же скучать, как и добрая половина находящихся в классе, включая фикус. Разобрать хоть слово в бесконечном потоке скрипа, лишь отдалённо напоминающего человеческую речь было невозможно. Что же там делают остальные… Лекс раздражающе щёлкал ручкой, бугаи на задних партах беспардонно дрыхли, а Ника вот что-то не видно. Приболел? Бетти сегодня надела свободную тёмно-фиолетовую кофточку, чудесно оттеняющую солнечные волосы. Будто почувствовав мой взгляд, она обернулась и посмотрела прямо на меня, вопросительно улыбнувшись. А я лишь разочарованно вздохнул, увидев, как тускнеет, растворяется, и словно теряет всё своё очарование янтарный мёд. Глаза Джера были цвета растопленного золота.