Bro Bonding in B-Sharp Major

— Акааши, — начал Бокуто с серьёзным выражением лица, когда они шли на тренировку. — Что? — Я тут кое о чем подумал... — медленно продолжал Бокуто. Прошло уже больше месяца с тех пор, как Бокуто и Акааши начали встречаться. Они провели это время точно так же, как их первую неделю, то есть, встречаясь по выходным, занимаясь сексом, прячась в школьных туалетах и сдержанно держась за руки на публике. Конечно, все это помимо нескольких незначительных срывов, которые снова пережил Бокуто (все они были связаны с их отношениями), и пару раз, когда они выходили на свидания в общественные места (иногда в торговый центр, иногда просто обедая или прогуливаясь) Самым большим событием за этот период времени стал 18-й день рождения Бокуто, для которого волейбольная команда Фукуродани устроила небольшую вечеринку-сюрприз. Просто еда, безалкогольные напитки и небольшой торт; этого было достаточно, чтобы заставить Бокуто прослезиться от радости. Друзья похлопали его по спине с улыбками, говоря, чтобы он не плакал и радовался, на что тот только кивнул и надел картонный праздничный колпак. Он съел свой торт с такой широкой улыбкой, что выглядел, как минимум, на восемь лет моложе. Его товарищи по команде также скинулись и купили ему подарок – новую спортивную сумку, так как его старая чуть-чуть порвалась по бокам и от нее уже отваливался ремень. Как только празднование с командой закончилось, Акааши привел его в одно из соседних караоке баров, где, к большому удивлению, их уже ждали Куроо и Кенма. — Я хотел позвать Тсукки, но он сказал, что занят, — сказал Куроо, но Бокуто только махнул рукой. Он понимал, что их друг из Карасуно живет слишком далеко, чтобы прийти. Несмотря на это, вечер был очень веселым. Бокуто получил еще один торт, бесплатные напитки и несколько подарков. Все четверо пели до тех пор, пока у них не пересохло в горле (включая Кенму и Акааши, которые неохотно присоединились к веселью). Никто из них не забыл отметить это событие несколькими поцелуями, даже Куроо и Кенма. Все четверо были счастливы время от времени расслабляться и наслаждаться близостью со своими партнерами, не прячась. Бокуто отметил, что это был один из лучших моментов за долгое время. Это произошло несколько недель назад. С тех пор как Бокуто встретил в торговом центре странную, но добрую девушку, у него было достаточно времени, чтобы все обдумать и понять, что они будут делать в будущем. — Я думаю, что хочу рассказать отцу о нас, — тихо произнес Бокуто, когда они шли по пустому коридору. Акааши остановился и недоверчиво посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Наконец он моргнул и заговорил: — Я думал, что мы решили ничего не говорить нашим родителям, пока не будем уверены, что у нас все серьезно. — Да, я знаю, — Бокуто слегка улыбнулся, внезапно смутившись и почти заколебавшись. — Но я хочу рассказать только ему. Акааши вздохнул. — Ты же знаешь, что это будет не только он. Я понимаю, что ты доверяешь своему отцу, но он наверняка расскажет твоей маме. Чем меньше люди знают, тем меньше мы рискуем. — В твоих словах есть смысл, — Бокуто ободряюще улыбнулся, как будто знал больше, чем Акааши, — но я действительно хотел рассказать ему. Не волнуйся о том, что другие узнают. Акааши хотел сказать, что его обещание не имеет большого значения, так как он не может поручиться за отца Бокуто, но только покачал головой и заговорил. — Ты же понимаешь, что это все изменит? Это может создать нам много трудностей. Да и сейчас в этом нет никакой необходимости. Ты действительно хочешь? — Да, — Бокуто кивнул. — Все будет хорошо, правда. Акааши закрыл глаза и вздохнул. — Ладно, но почему ты так сильно хочешь рассказать ему? — Я просто хочу, чтобы он знал. Мы и так уже долго скрываемся, — решительно заявил Бокуто. — Если бы я был на его месте, я бы, наверное, хотел, чтобы мой сын рассказал мне о чем-то таком личном. Акааши наконец кивнул. — Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. — На этот раз, я думаю, что да, — Бокуто усмехнулся, его глаза были успокаивающими, как будто он утешал своего партнера.

***

Бокуто настоял, чтобы они рассказали его отцу вместе, поэтому Акааши нашел свободный день, и вот, они уже направлялись в квартиру Бокуто. Стоя перед входной дверью, Бокуто заговорил с возбужденной улыбкой. — Он ждет внутри. Акааши сглотнул, чувствуя, как сильно бьется его сердце и неприятно сжимается желудок. Он был уверен, что его ладони начинают потеть, несмотря на холодный октябрьский ветер. Он глубоко вздохнул, сжал челюсти и кулаки, пытаясь взять себя в руки, и кивнул Бокуто, давая понять, что готов войти. Если быть честным, он вообще не был готов. Вообще-то, он чувствовал, что никогда не будет полностью готов рассказать кому-то, что встречается с парнем, а тем более сказать это отцу своего парня. Поэтому он просто хотел, чтобы все уже побыстрее закончилось; чем больше он ждал, тем беспокойнее ему становилось. — Он сейчас в гостиной, — прошептал Бокуто, когда они уже снимали обувь. — Добрый вечер, сэр, — Акааши вежливо поздоровался, но почему-то получил молчание в ответ. Как только они сняли куртки и оставили сумки у двери, Бокуто взял его за руку и повел в гостиную. Акааши чуть не стошнило от страха, и он вошел в комнату с закрытыми глазами. Он ждал, что низкий мужской голос поздоровается с ним. Он слышал только собственное дыхание и через мгновение открыл глаза. К его величайшему удивлению, в комнате никого не было, кроме них двоих. — А где?.. — он только растерянно пробормотал что-то, прежде чем Бокуто отпустил его, прошел вглубь комнаты и опустился на колени перед стеной. Только теперь Акааши заметил небольшую перегородку, занимавшую четверть внутренней части комнаты. Когда он увидел, как Бокуто хлопнул в ладоши и склонил голову, он понял, что скрывается за этим жестом. — Привет, пап, — тихо сказал Бокуто, закрыв глаза. — Я давно с тобой не виделся, потому что у меня не очень интересная жизнь. Типа… Все хорошо, и ничего интересного не происходило. По крайней мере, до недавнего времени… Акааши был охвачен ужасом. Ему было трудно дышать, сердце билось о ребра, руки дрожали, когда он медленно шагнул вперед на своих слабых ногах. Он увидел его — деревянный алтарь, который покрывал большую часть стены за перегородкой. Маленькая палочка ладана горела рядом с черно-белым портретом человека, который улыбался в нескончаемой радости. Отец Бокуто. Он быстро опустился на колени рядом с Бокуто, сложил ладони вместе и низко склонил голову. — Ты ведь помнишь Акааши, верно? — Бокуто продолжал с легкой улыбкой: — Он вице-капитан и сеттер в команде, и он всегда рядом со мной. Я уверен, что рассказывал тебе о нем. Ну, Акааши и я, мы... Мы начали встречаться. Мы теперь пара, пап... Я его очень люблю. Я знаю, что мы оба парни, но я также знаю, что ты поймешь. Может, я и не такой, как ты или мама, но я все еще твой сын, и я уверен, что ты сможешь принять меня таким, какой я есть. Я действительно счастлив с Акааши. Акааши боролся со слезами, которые наворачивались на его глаза, уже грозясь пролиться. Он должен был догадаться. Бокуто редко говорил о своем отце и ловко уклонялся от любых вопросов о нем. Когда однажды его спросили, почему его отец не приходил ни на одну из игр Фукуродани, он ответил, что тот был слишком занят работой. Акааши никогда даже не задумывался, почему никогда не видел его в доме Бокуто, даже в тех редких случаях, когда он навещал его на выходных. Он никогда ничего не подозревал, особенно когда Бокуто постоянно упоминал именно о «родителях», намекая на то, что у него полная семья. Теперь все казалось таким очевидным. — Мы вместе уже несколько недель, — продолжал Бокуто. — Извини, что не сказал тебе раньше. Я все еще не уверен на сто процентов, но я хотел, чтобы ты знал. Я встречаюсь с парнем, и я счастлив. Надеюсь, ты тоже будешь счастлив за меня. Несколько слез медленно скатились по щекам Акааши. Он вспомнил слова Бокуто из их последнего разговора: «Он никому не расскажет». «Конечно, он никому не расскажет», — подумал Акааши, — «мертвые люди не говорят». Он почувствовал себя полным идиотом. Сколько раз он говорил вещи, которые могли причинить ему боль? Сколько раз он говорил что-то совершенно неуместное, сам того не зная? Он прикусил нижнюю губу, пытаясь вспомнить все их разговоры о родителях, желая подсчитать, сколько глупостей он наговорил. Он не мог вспомнить их все, но точно знал, что совершил слишком много ошибок. — Акааши? — теперь Бокуто обратился к нему, закончив разговор с отцом прежде, чем сеттер успел это заметить. — Ты что, плачешь? — Наверное, — он говорил тихо, его дыхание дрожало, когда он вытирал глаза тыльной стороной ладони. — Не плачь, — Бокуто снисходительно улыбнулся и погладил своего партнера по щеке, положив руку ему на талию, чтобы успокоить. — Я просто... — Акааши быстро встряхнул головой, медленно собираясь с мыслями и глядя на своего партнера, в надежде получить объяснение. — Ты никогда мне не говорил. — Я никому не рассказывал, — Бокуто грустно улыбнулся, глядя на свои руки. — Я не хотел, чтобы люди знали. Типа… Почему они должны это знать? Это что-то меняет? Ничего. Просто было бы супер неловко. Они всегда говорят о том, что делали со своими папами на выходных. Если бы они узнали, им пришлось бы разговаривать об этом так, чтобы я не слышал. Я не хочу, чтобы меня жалели; это только заставляет меня чувствовать себя хуже. Акааши медленно кивнул, понимая, что Бокуто, должно быть, уже пережил все это в прошлом. Он не понимал, но догадывался, что ему было очень трудно. — Ты рассказал мне… — Да, — Бокуто ухмыльнулся уже более непринужденно. — Я подумал, что ты заслуживаешь знать. И папа о тебе. Это был обмен секретами. Честно говоря, теперь, когда я рассказал кому-то, у меня словно гора с плеч свалилась. После минутного задумчивого молчания Акааши тихо спросил: — Может быть, ты хочешь рассказать мне о нем побольше? Бокуто кивнул. — Он умер, когда мне было восемь лет. Это странно, теперь, когда я думаю об этом. С тех пор прошло уже десять лет. Почему-то время пролетело так быстро... — он вздохнул и несколько секунд смотрел на фотографию отца, прежде чем продолжить: — Он погиб в автокатастрофе. Это было так… Непривычно, что ли?.. Еще вчера у тебя есть отец, а сегодня — уже нет. Мы всегда были близки, и он был отличным отцом. Он очень любил маму и меня. Как он мог просто исчезнуть? У меня был нервный срыв; мне потребовались недели, прежде чем я смог пойти обратно в школу. Моя мама так волновалась — её муж только что умер, а её сын вот-вот завалит третий класс. Она тоже много плакала. Она зарабатывала не так много, как папа, и вскоре нам пришлось переехать в квартиру поменьше. Первые несколько месяцев было... Тяжело. Акааши внимательно наблюдал за своим партнером, уже готовый обнять и утешить его, если воспоминания станут слишком болезненными. Но лицо Бокуто было спокойным и сосредоточенным, а глаза ясными. Не было никаких признаков того, что он вот-вот заплачет. — Но у папы был брат, и он помог нам. Честно говоря, я не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не дядя. Он дал нам денег и часто приезжал, чтобы подбодрить нас двоих. Он, конечно, не мог заменить моего отца. И мама, и я это знали, но он все равно старался изо всех сил. Мы все еще видимся иногда, но уже не так часто. Я думаю, что это действительно здорово, что он помог нам тогда, и я правда любил его, когда был младше. Теперь у него есть своя семья, и ему больше нет нужды общаться со своим племянником, — в голосе Бокуто было много разных оттенков, но больше всего в его словах звучала ностальгия. — Ты скучаешь по своему отцу? — спросил Акааши и тут же пожалел об этом, как только вопрос сорвался с его губ. Это прозвучало совершенно глупо. — Конечно, — Бокуто горько усмехнулся. — Ты никогда не сможешь оправиться от потери своего отца. Это то, что останется с тобой навсегда. Как бы я хотел, чтобы он провел все эти годы с нами, как бы я хотел однажды проснуться и понять, что все это было просто страшным сном. Но теперь я понял, что даже если я буду сильно плакать перед сном — это не вернет его. Можешь мне поверить — я пытался. Он не вернется, и я ничего не могу с этим поделать. В какой-то момент ты понимаешь, что нужно продолжать жить, даже если ты чувствуешь пустоту внутри. В конце концов, я нашел способ справиться с этим. Я разговариваю с папой, когда чувствую, что он мне нужен, и он слушает. Он, к сожалению, мало говорит, но все равно, это мне помогает. Мне нравится думать, что он все еще с нами в каком-то смысле. Он не здесь физически, но это не значит, что я должен забыть, что он когда-то существовал. Он все еще мой отец. — Мне очень жаль, Бокуто-сан, — Акааши посмотрел на него мягким и печальным взглядом. Но не с жалостью, а скорее с восхищением. — Должно быть, это трудно. Но я так рад, что тебе удалось найти способ жить дальше. С самого начала разговора лицо Бокуто оставалось неподвижным, глаза опущены, губы вытянуты в прямую линию, а мышцы расслаблены. Но сейчас он беспомощно улыбнулся, его лоб сморщился, а глаза намокли; похвала Акааши едва не довела его до слез… — Спасибо тебе, Акааши, — сказал он, притягивая его к себе и целуя в лоб. — Ты действительно знаешь, что сказать. Акааши только покачал головой и наклонился к Бокуто, обхватив его за шею и прижавшись теснее. Ас прижал его в ответ так, что они слышали свое медленное дыхание и чувствовали, как бьются сердца у них в груди. Еще некоторое время они оставались в объятиях друг друга. Когда Акааши, наконец, отстранился, он взглянул на черно-белую картину на алтаре и спросил у аса: — Как ты думаешь, он одобрил наши отношения? — Хотелось бы, — Бокуто вздохнул с легкой улыбкой. — У меня нет способа узнать это. Акааши медленно кивнул. Теперь он уже пристально всматривался в изображение, изучая детали внешности этого человека. Может быть, Бокуто и унаследовал улыбку матери, но глаза и нос были точно от отца. Этот человек не был особенно красив, но обладал каким-то внутренним обаянием, насколько мог судить Акааши. Он мог с уверенностью сказать, что Бокуто унаследовал его лучшие черты. — Но ты же пока не собираешься ничего рассказывать маме, да? — Акааши хотел убедиться. Учитывая, что он был в хороших отношениях с мамой Бокуто, и ему не очень хотелось бы их испортить. — Мм, нет, я думаю, что пока это может подождать, — промычал Бокуто. — Хотя я думаю, что она примет нас. Она уже столько пережила, а я её единственный ребенок. — Это обнадеживает, — Акааши кивнул, обдумывая сложившуюся ситуацию. — А я не уверен, что мои родители примут нас. Они могут и обожать меня, но скорее всего они хотят, чтобы я поступил в хороший университет, устроился на хорошо оплачиваемую работу, нашел любящую жену, завел детей и был тем, кого люди обычно считают «успешным». Мы, наверняка, помешаем этому плану. Бокуто вздохнул и слегка нахмурился. — Может быть, ты как-нибудь незаметно затронешь эту тему и выяснишь, как они к этому относятся? — Я попробую, — Акааши пожал плечами. — Я читал об этом в интернете. Многие родители в Японии говорят, что им все равно и тому подобное, но, когда они узнают, что их собственный ребенок гей или в отношениях с человеком того же пола, они начинают хуже относиться к ним. Многие считают их позором семьи и иногда даже начинают относиться к ним как к чужим людям. Это ужасно. — Иногда мне кажется, что эта страна в полном дерьме, — сказал Бокуто, глядя в пол и качая головой. — Ты прав, — согласился Акааши с грустными нотками в голосе. Он считал, что быть геем всегда нелегко, но с понимающими родителями было бы легче столкнуться лицом к лицу с остальным миром, который может отвергнуть их. — Я боюсь, Бокуто-сан, — сеттер наконец признался. — Я пока не хочу никому рассказывать. Я слишком боюсь рисковать. — Я все понимаю, — Бокуто обнял его одной рукой и прижался губами к виску. — Для нас это будет огромный шаг. Так что пока давай не будем об этом волноваться. В любом случае, я же имею право хранить один-два секрета. На последней фразе ас ухмыльнулся, но Акааши почувствовал, что его усмешка полна меланхолии. Смерть в семье была явно не той тайной, которую кто-то хотел бы сохранить. В конце концов, они договорились рассказать родителям чуть позже.

***

Через несколько дней снова наступило воскресенье. Бокуто и Акааши провели его вместе. На этот раз они решили прогуляться и, возможно, поесть в городе, если найдут хорошее место. Это было уже не первое их свидание, но все же выход вместе требовал мужества, осторожности и более чем изрядного количества нервов. Потому что неизвестно, жили ли здесь студенты из Фукуродани, которые могли их увидеть и уже на следующий день распространять сплетни. Бокуто и Акааши шли рядом, почти прижавшись друг к другу плечами. Они оба пришли к выводу, что это было не особо подозрительно. Когда они шли по менее оживленной улице, они позволяли своим пальцам мягко переплетаться. Когда они встречались с другими людьми, то просто отпускали друг друга и продолжали идти, тесно прижавшись. Может быть, они и не держались за руки, но все равно это было довольно приятно. Именно в это воскресенье они вдвоем решили насладиться погодой, посетив близлежащий парк. Конечно, они понимали, что будут не единственной парой, которая захочет провести некоторое время среди одного из немногих зеленых парков в городе. Но именно Бокуто внес свой вклад сюда — он знал о неком «тайном» убежище внутри комплекса. Это убежище представляло собой старую часть парка, заросшую колючими кустами. Бокуто обнаружил это место много лет назад, когда играл в парке со своими друзьями еще в начальной школе. Он знал, что некоторые дети все еще часто приходили сюда. Это место было идеальным для них двоих. После восторженного соглашения Акааши, Бокуто повел его в этот район. Добравшись до этого места, сеттер заметил, что оно действительно заросло такой густой травой, что большинству людей и в голову бы не пришло, что за кустами что-то находится. Бокуто привел его к самому глубокому кустарнику и протиснулся в небольшое отверстие в нём. Шипы зацепились за его одежду и волосы, но он, казалось, не обратил никакого внимания. Он исчез за естественной изгородью на мгновение, прежде чем снова появиться, придерживая ветки, чтобы Акааши мог пройти невредимым. Сеттер молча кивнул в знак благодарности и проскользнул через вход, созданный его партнером. Однако, несмотря на все свои усилия, он небрежно опустил руку прямо на один из шипов, который оставил маленькую красную ранку на его безымянном пальце. — Ай! — прошептал Акааши, поднося палец к глазам, чтобы оценить рану. Бокуто только щелкнул языком и схватил его за руку. — Черт возьми, извини, — он слегка покачал головой, прежде чем наклониться и слизать кровь одним быстрым движением. Акааши медленно моргнул, открыв рот от удивления. — Э-э, Бокуто-сан, — начал он мягко, слегка обеспокоенно, — ты же понимаешь, то, что ты сделал, — негигиенично? Я имею в виду, я, конечно, ценю это; я бы сделал то же самое, но... Если бы у меня была какая-то болезнь, ты бы просто заразился ею… Бокуто замер в раздумье; он явно об этом не подумал. Однако в следующее мгновение он уже улыбался своему партнеру. — Ну, если у тебя и есть какая-то болезнь, то, по крайней мере, теперь ты не будешь страдать в одиночестве. Вопрос о порезанном пальце сеттера был быстро забыт, и Бокуто вскоре отступил в сторону, открывая местность и гордо произнося: — Акааши, добро пожаловать в убежище. Название, возможно, было несколько преувеличено, но Акааши не мог отрицать, что скрытая часть парка была прекрасна. Это была поляна среди густо посаженных деревьев, затененная единственным большим дубом. Небольшой пруд занимал середину все еще зеленой травы, он был выложен аккуратными округлыми камнями, большая часть которых была частично покрыта мхом, а сама вода была темной и покрытой сорняками, которые выросли на её поверхности за все те годы, что пруд оставался заброшенным. Был даже небольшой деревянный мост, выгибающийся над водой, что придавало местности более утонченный вид. Осенние лучи солнца отражались на поверхности воды, и Акааши сразу же подумал, что это место было бы идеальным для пикника. Он закрыл глаза. Издалека доносился детский смех. Голуби и птицы щебетали тихие песни в чистом воздухе. Солнце, просачиваясь сквозь кроны деревьев, лаская его щеки и согревая тело. На какое-то мгновение ему показалось, что вокруг снова наступило лето. Затем он открыл глаза и увидел теплую улыбку Бокуто. — Красиво, — наконец произнес он с мягкой улыбкой, которая была намного больше, чем обычно. Это несомненно очень обрадовало Бокуто. — Я рад, что тебе понравилось, — взяв Акааши за руку, он потащил его к маленькому мостику. Он казался старым, но крепким; дерево все еще было способно выдержать их вес. Он тихо заскрипел, когда они ступили на него, но в остальном казался безопасным. Они подошли ближе к перилам и положили на них руки. Они оба смотрели на воду в приятной тишине. — Здесь так спокойно, — заметил Акааши, оглядываясь по сторонам. Место было изолировано от остальной части парка, и было почти любопытно, как такое прекрасное место могло быть заброшено. — Ага, — согласился Бокуто. — Ни одной семьи с детьми, ни одного старика, ни одной пары натуралов, бесстыдно держащихся за руки или целующихся, думая, что никто не смотрит. Акааши легонько подтолкнул его локтем в бок, прекрасно зная, что они сами были довольно бесстыдной парой, на что его партнер только усмехнулся в ответ. — Ты часто сюда приходишь? — через мгновение спросил сеттер. — Нет, уже нет, — Бокуто покачал головой. — Только иногда, когда я нахожусь рядом с парком или мне нужно немного подумать. Тут Акааши пришлось согласиться — это было идеальное место для размышлений. Шестеренки в его голове уже вращались, желая извлечь максимум пользы из их уединения. Он повернулся лицом к асу, одна его рука потянулась к щеке, другая осталась на перилах, когда он медленно поднялся на цыпочки. Внезапно острая боль пронзила его раненую руку, и он с шипением отстранился, держась за запястье и морщась. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Бокуто. Он посмотрел на руку своего сеттера и заметил, что порез снова начал кровоточить. — Черт. У тебя есть пластыри? Акааши внезапно выпрямился и уставился в какую-то непонятную точку перед собой. Точно. У него ведь все еще были пластырь и перекись водорода в карманах пальто после инцидента с дверью. Он вздохнул, подумав, что ему следовало бы вспомнить о них раньше, сразу после того, как он порезался о шипы. — Да, — наконец произнес он, доставая из кармана пластырь и антисептик. — Отлично, — Бокуто с облегчением улыбнулся и взял предметы из рук Акааши. Затем он встал на колени на мостике, держа раненую руку Акааши, открыл бутылку и вылил её на кровоточащую рану. Сеттер застонал, и его тело задрожало от внезапной боли. — Ты в порядке? — спросил Бокуто, прежде чем подуть на слегка розоватую пенку, образовавшуюся на ране. — В полном. — Знаешь, это мне кое-что напоминает, — Бокуто говорил с уверенной ухмылкой, стоя на одном колене. — Акааши Кейджи, теперь, когда мы обменялись кровью… — У меня никогда не было твоей крови. Так что это не обмен, — поправил его Акааши с улыбкой. Бокуто кивнул, но продолжил: — Теперь, когда мы установили кровные узы… — Звучит ужасно — похоже на инцест, — Акааши поднял брови. Бокуто посмотрел вдаль и снова попробовал зайти с другой стороны. — Теперь, когда я попробовал твою кровь… — Ты что вампир? — задумчиво произнес Акааши, явно наслаждаясь происходящим. — Может и так! — Бокуто тут же обнажил резцы и зашипел, прежде чем ткнуть пальцем под ребра своего партнера. Акааши удивленно взвизгнул, заставив их обоих разразиться хохотом. — Ладно, — сеттер наконец взял себя в руки, его щеки слегка покраснели от смеха. — Ты что-то говорил? — Теперь, когда... Мы здесь, — Бокуто, наконец, решил перейти к самой простой версии, — не окажешь ли ты мне такую честь и… Не станешь ли моим парнем? Акааши смущенно моргнул, его лоб уже слегка сморщился. — Но ведь мы уже встречаемся, разве нет? — Это я знаю, — Бокуто рассмеялся и осторожно наклеил большой пластырь на рану своего партнера. — Я бы сказал «выходи за меня замуж», но, думаю, пока рановато. Акааши открыл рот, когда, наконец, понял намек, и что коленопреклонение Бокуто было похоже на то, что он сделает предложение. Он вдруг почувствовал себя взволнованным из-за того, что так долго не узнавал эту сцену. — Да, я с удовольствием буду встречаться с тобой. — Я всегда рад слышать это снова и снова, — Бокуто ухмыльнулся и встал, отдавая бутылку с антисептиком обратно. — Я счастлив. — Я тоже, — согласился Акааши и придвинулся поближе к Бокуто. — И не беспокойся слишком о браке, — быстро добавил Бокуто. — Я не хочу давить на тебя, но у нас есть много времени, чтобы разобраться в этом. — Все нормально, — Акааши махнул рукой. — Я понимаю, что ты шутил. У нас еще есть годы, чтобы решить, на ком мы хотим жениться. Давай пока успокоимся и посмотрим, как долго мы сможем терпеть друг друга. Бокуто усмехнулся, услышав это. Сеттер был совершенно прав, учитывая то, как даже самые нежные пары могут расставаться из-за того, что два человека просто устали друг от друга. Он, вероятно, мог бы обидеться на Акааши за то, что он намекает, что их сладкий, беззаботный и чрезвычайно нежный период отношений не будет длиться вечно, но сегодня он был в хорошем настроении и не хотел тратить свое время на это. Они были счастливы. Мир был прекрасен. Они обожали общество друг друга. Что еще нужно? — Я действительно рад быть с тобой, — признался Акааши, что вызвало яркую усмешку у аса. Как бы подтверждая свои слова, Акааши обхватил щеку Бокуто здоровой рукой, сократил расстояние между ними и, наконец, прижался к его губам. Они были теплыми, даже необычайно теплыми для октябрьского дня. Акааши почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда Бокуто обхватил его за талию. Бокуто был нежен, гораздо нежнее, чем, когда они были дома. Сеттер сосредоточился на поцелуях, забыв об окружающем мире, и не заметил, что они уже не одни. А потом он услышал голоса незнакомцев. Он замер. Бокуто вскоре последовал его примеру. Они стояли неподвижно, прижавшись губами друг к другу, и слушали незнакомцев. Это были дети. — Фу-у-у-у, — воскликнул один мальчик, — они целуются! — А разве они оба не парни? — спросил другой. — Это отвратительно. — Да, это странно, — добавил первый мальчик. Бокуто немедленно прервал поцелуй, отвернулся от Акааши и уткнулся лицом в согнутый локоть, покоившийся на перилах. Сеттер видел, что его уже трясет. — Бокуто-сан... — прошептал он и положил руку на его спину. Бокуто тут же оттолкнул его. Акааши вздохнул. Он обернулся и увидел двух мальчиков, стоявших в нескольких метрах от них на лужайке. Акааши пришел к выводу, что они, должно быть, пришли в свое тайное убежище, чтобы поиграть. На вид им было по девять-десять лет. Он протопал вниз по мосту и направился в их сторону. Мальчики, казалось, почувствовали приближение опасности и поспешили обратно к кустам. — Стойте! — крикнул им Акааши. Они замерли, глядя широко раскрытыми глазами на приближающегося сеттера, на их лицах отразился страх. Когда он оказался всего в нескольких шагах от них, один из мальчиков выглядел так, будто вот-вот заплачет. Акааши только глубоко вздохнул. — Зачем вы сказали это? Оба они уставились в землю, не особо желая отвечать на этот вопрос. Акааши немного подождал. Мальчики могли бы убежать, могли бы сказать, что–то язвительное и идиотское, как обычно делают дети, могли бы легко бросить ему вызов и сказать, что они могут делать все, что хотят, могли бы отмахнуться от него, но они просто стояли, как будто перед учителем или родителем — ожидая, что их отчитают. Акааши никогда не считал себя пугающим, но только теперь он осознал, что имеет подлинную власть над детьми — скорее всего, даже над первогодками в Фукуродани. Он никогда не считал себя высоким, сравнивая себя с волейболистами, которые обычно были выше среднего, но теперь, стоя перед детьми, он понял, что его 182, должно быть, были несколько пугающими. — Так зачем же? — повторил Акааши, уже более спокойно, опустившись на колени, чтобы попасть в поле зрения детей. — Ну, это действительно странно, — сказал один из них. Он был немного выше своего друга. — Почему? — спросил Акааши. — Потому что... Потому что всегда целуются мальчик и девочка! Два мальчика не целуют друг друга. Это просто странно и все. — Знаешь, мальчики могут целовать друг друга. Это просто менее распространено. Некоторые мальчики даже не любят девочек. — Но я тоже не люблю девчонок! — теперь заговорил маленький мальчик и в ужасе широко раскрыл глаза. — Я теперь буду целоваться с мальчиками? — Нет-нет, не беспокойся, — Акааши выдавил из себя легкий смешок. — Большинство мальчиков твоего возраста не любят девочек. Мальчик кивнул, обдумывая эти слова. — Так ты считаешь это странным только потому, что редко видишь это? — продолжал Акааши. — Да, может быть, — высокий мальчик пожал плечами. — Я никогда раньше не видел, чтобы два мальчика целовались. — Но все же, зачем было говорить такое? — спросил он, обращаясь теперь уже к двоим. — Даже не знаю, — ответил тот, что повыше. — А как же ты? — Акааши посмотрел на мальчика пониже. — То же самое... — он пожал плечами. — А вы разве не задумались на минутку, как мы себя при этом чувствовали? — Акааши перешел к делу и подчеркнул слово «мы». Мальчики отрицательно покачали головами. — Ну так посмотрите на моего друга вон там. Бокуто был очень напряжен, его спина тяжело вздымалась вверх и вниз. Они быстро вернулись к созерцанию своих ботинок, не зная, что сказать. — То, что ты сказал, — ранило его. Вы бы хотели услышать, как кто-то кричит вам, что вы странные? Мальчики покачали головами, и тот, что повыше, заговорил: — Нет... Но мы бы точно не стали плакать из-за этого. Акааши прикусил губу, пытаясь сдержать нахлынувшую на него волну гнева. Но если он будет злиться на детей, это ему вряд ли поможет. Поэтому он быстро взял себя в руки. — Мой друг очень чувствителен, — добавил сеттер. — Посмотрите на него и скажите мне, разве вы теперь счастливы видеть его таким? Вы можете пойти и извиниться перед ним? — тихо попросил он. Мальчики все еще оставались равнодушными. То ли слишком испуганными, то ли недостаточно раскаявшимися, чтобы сделать это. Акааши вздохнул и достал из заднего кармана бумажник. — Я дам вам по 150 иен, если вы извинитесь, — наконец предложил он, показывая им монеты. — Вы можете купить конфетки, поиграть в гачу* или делать все, что захотите. Мальчики, наконец, посмотрели на него с интересом, но все еще неуверенно. — Я все еще думаю, что целоваться противно, даже если это мальчик и девочка, — младший мальчик собрался с духом, чтобы заговорить. — Зачем нужно, чтобы кто-то пускал слюни тебе в рот? Взрослые вообще странные. — Да, я согласен, взрослые — странные, — Акааши улыбнулся, стараясь казаться более дружелюбным. — И тебе пока что совсем не обязательно это понимать — у тебя еще много лет впереди. Теперь вы извинитесь перед моим другом? Оба мальчика переминались с ноги на ногу, все еще не убежденные. — Ну хорошо, не хотите — не надо, — сказал Акааши. — Ладно, — наконец согласился тот, что повыше. — Но дай деньги сейчас. Мы обещаем не убегать. Акааши внимательно посмотрел на него, потому что дети их возраста были подлыми ублюдками, которые не очень заботились об обещаниях, но он решил дать им шанс. В худшем случае он мог бы схватить их за капюшоны, не давая удрать с деньгами. Наконец он кивнул, на мгновение пошарив пальцами в своем кошельке, и довольно быстро нашел две монеты по 100 иен и две по 50 иен. Он положил обещанные деньги в протянутую руку каждого мальчика и проконтролировал, как они рассовывают их по карманам. — Пошли, — тот, что повыше, подтолкнул своего друга, уже сделав несколько шагов к Бокуто. Акааши последовал за ними, держась примерно в метре позади. — Сэр, — начал тот, что повыше, дергая Бокуто за подол куртки. — Извините нас, сэр. Бокуто неохотно поднял голову и повернулся к ним лицом. Его лицо было красным, глаза опухшими, а щеки влажными. Акааши почувствовал, как сжимается его грудь. Никто не должен был видеть его таким. — За что? — агрессивно бросил ас. Он был не в настроении разговаривать. — Эм, мы... Нам очень жаль, — высокий мальчик заговорил, склонив голову. — Мы не хотели сделать тебе больно. Мы приносим свои извинения. Да? Он подтолкнул локтем того, что поменьше. — Д-да, — запнулся тот, — нам очень жаль. Мы не хотели этого говорить. Бокуто посмотрел на Акааши и улыбнулся, затем повернулся к мальчикам и погладил их по головам. — Все нормально, — заверил он, вытирая щеки. — Я не злюсь на вас. — Но тебе грустно, — настаивал младший мальчик и поднял глаза. — И это еще хуже, потому что мы на самом деле не хотели тебя расстраивать. Так что нам очень жаль. Бокуто ухмыльнулся, и Акааши понял, что улыбка его была искренней. — Ладно, — повторил он. — Я принимаю ваши извинения. — Просто думайте, прежде чем говорить так о ком-то, хорошо? — добавил сзади Акааши. — Да! — более высокий мальчик кивнул, схватил своего друга за руку и побежал прочь. У Акааши было чувство, что они не восприняли его слова всерьез. Он хотел бы быть уверенным, что эти дети никогда никого не будут дразнить, но он не мог знать наверняка; в конце концов, он был незнакомцем, даже не их родителем, и какое у него было право учить их? — Акааши! — окликнул его Бокуто с легкой улыбкой, и теперь его лицо уже не было таким красным. — Спасибо. Спасибо, что зашел так далеко, чтобы мне стало лучше. — Нет, — Акааши покачал головой. — Я тоже был расстроен. — С моей стороны было глупо плакать, — Бокуто повернул голову и посмотрел вдаль, его голос начал дрожать. — Кто вообще будет плакать из-за того, что говорят дети? Новые слезы медленно катились по его щекам. Акааши обнял его и крепко прижал к себе. — Мне стыдно за себя, Акааши, — он тихо всхлипнул. Акааши только погладил его по спине. — На самом деле, я очень горжусь тобой. Бокуто замолчал на мгновение. — Во мне нет ничего такого, чем можно было бы гордиться. — Ты так говоришь, потому что не видишь себя со стороны. Я же вижу, насколько ты стал увереннее. — Твердо заявил Акааши. И все это было правдой — он наблюдал за изменениями в Бокуто, видел его развитие: Когда он съежился на полу ванной комнаты, утверждая, что он не гей, полностью отвергая эту идею, но постепенно принимая её, соглашаясь встречаться со своим другом. Когда он отказывался держаться за руки на публике, теперь держась за руки при любом удобном случае, медленно расслабляясь и становясь более уверенным. — Да? — недоверчиво спросил Бокуто. — Да, правда. Тебе не о чем беспокоиться. Я люблю тебя таким, какой ты есть, — Акааши произнес это медленно и четко, чтобы его партнер мог правильно расслышать каждое слово. Бокуто вытер глаза тыльной стороной ладони, улыбнулся и повторил: — Я тоже тебя люблю. Ты просто чудо. Обменявшись теплыми улыбкам, они снова повернулись к перилам и облокотились на них, наслаждаясь теплым днем и видом природы в уютной тишине. Акааши подвинул свою руку ближе к руке Бокуто, и вскоре их пальцы переплелись. Через некоторое время Бокуто заговорил первым: — Знаешь, в такие моменты мне хочется остаться с тобой навсегда. Акааши не знал, как ответить, но слова, казалось, слетели с его губ: — Да, я знаю, что ты имеешь в виду. Я так же чувствую, что хотел бы провести с тобой вечность. Скорее всего, в любой другой ситуации он был бы смущен этой фразой, но сейчас она казалась ему вполне уместной. Бокуто лучезарно улыбнулся ему, и он не смог удержаться от ответной улыбки. — Но ты же знаешь, что это будет нелегко? — Жизнь никогда не бывает легкой. По крайней мере, мы будем вместе, — Бокуто пожал плечами с любящей улыбкой и заговорил как ни в чем не бывало. Акааши был уверен, что он покраснел. — Ну, что скажешь? — спросил ас, протягивая Акааши руку, сжимая её в кулак. — На будущее? Акааши быстро понял намек и почти рассмеялся. — На будущее. Акааши был по-настоящему счастлив. Потому что теперь у них было будущее. Даже если их отношения продлятся только до окончания школы, еще несколько месяцев или даже меньше, может быть, несколько недель, все это будет в будущем. Будущее также могло преподнести им счастливый брак в один прекрасный день и долгую совместную жизнь. Какое бы будущее ни ждало их теперь, — он хотел увидеть все своими глазами. Он понимал, что это было по-детски наивно, но втайне он надеялся, что они проведут вместе долгие годы. И он точно знал, что Бокуто чувствует то же самое.