Жизнь монстров

Дракулу ударило головой об асфальт и перед ним поехали какие-то огненные пятна, облака зелёные, дракончики розовые…       Очнулся он. Спина уже почти не болела, зато голове было больно. Открыл Дракула глаза — ничего понять не может. Граф находился комнате с белыми стенами. Он лежал на жёсткой, отвратительно чистой постели, а вокруг стояла такая техника, какую Драк ни разу в жизни не видел. «Ужас! — подумал Дракула. — Здесь, чего доброго, тоже взрыв произойдёт, только тронь эти аппараты… Надо отсюда убираться!» Только тут открывается дверь, и входит снегурочка. Вся такая чистенькая, белоснежная, щёки у неё такие розовые, будто на улице стоял мороз. Граф весь сжался под одеялом: «Ой-ой-ой, ну почему так бросаются в глаза её щёки?! Сейчас ещё и с Новым Годом начнёт поздравлять.» Но снегурочка оказалась вовсе не снегурочкой, а доктором. Дракула так и подскочил, когда понял это! — Лежите. — строго сказала докторша. — У вас голова болит. — А она у меня не болит уже! — попытался успокоить врачиху Дракула, с трудом скрывая гнев. — Что же это? Когда меня не было, она болела, а как я вошла, сразу прошла? — Да! — сказал вампир, скаля клыки от злости. — Так что, мне можно идти? — Нет. — твёрдо сказала «снегурочка», нахмурившись. — Не может такого быть, чтобы голова прошла сразу… — А у вас с головой всё в порядке?! — зарычал граф. Докторша посмотрела на него ледяным взглядом. — Я — Мария Ратиборовна, и я всегда слежу за своей головой. И Мария Ратиборовна поведала Дракуле всё. Оказывается, Джонни, когда упал на землю, быстрой ящерицей пополз к ведру с водой, гасить загоревшиеся волосы. Когда ему это удалось, он быстро позвонил Мэвис: «Алло, любимая?! Мы тут на горящей бензоколонке, гибнем!» Мэвис, такая: «Как?!» Отчего, мол, бензоколонка взорвалась?! Джонатан собрался духом и рассказал ей как он разводил костёр на запретной территории и как Дракула не справился с зажигалкой и пострадал от этого, возможно, очень серьёзно. Мэвис так рассвирепела, что даже кулаком по телефону ударила, во всём мужа обвинила, обещала содрать с него шкуру, когда прилетит. Прилетела, и вот что Джон от неё услышал: «Браконьер! Пироман! Тебя кто за уши тянул возле бензозаправки костёр разводить?! А папа не виноват, зажигалкой пользоваться не умел!..» Тут она увидела Дракулу, лежащего без памяти, и зашлась от крика: «А-а-а, папа-а-а!! Джонни, я телефон с собой не взяла! Вызывай ты! Вызывай скорее неотложку!» Джонатан вызвал реанимацию. И не просто скорую помощь, а реанимацию, потому что Дракула был в тяжёлом состоянии, на крики дочери не отвечал, зрачки были максимально расширенны. Тут уж ни первая, ни вторая, ни даже третья помощь не нужна, а только четвёртая. Вот так граф Дракула и попал в больницу, где его преследовала страшная техника, которая так и готова сделать больно, и мерзкая врачиха с розовыми щеками. — Я. Должен. Идти! — подавляя ярость сказал Дракула, как только услышал, как попал в это место. — Я убегу! — Вы. Никуда. Не. Убежите. — чётко и гладко, как по книжке, продиктовала Мария Ратиборовна. — Вам нужно сделать операцию на голову, при помощи этого аппарата. Она показала на не понятный аппарат, который сразу показался Дракуле устрашающим. — Вы выздоровеете через три дня. В течение этих трёх дней вы будете проходить лечение. Мария Ратиборовна ушла, а граф уткнулся в подушку: — Три дня?! Да я тут и больше часа быть не смогу! И мне не нужно, не нужно никаких операций!!! Я совершенно здоров… Позорище, граф Дракула попал в больницу, где его ожидают страшнющие и, при том, бессмысленные операции! Да надо мной друзья — и те смеяться будут!.. Но друзья не знали, что их друг загремел в больницу, и Дракула успокоился. Бежать! Да, он может убежать. Всё-таки он вампир, а не человек; он скажет Мэвис, что здоров, отругает Джонни, за то, что тот дал ему зажигалку, только бы убежать!