Дементоры насилуют Беллатрису лестрейндж

Глаза Беллы медленно открылись. Она вероятно потеряла сознание. Она почувствовала, как её запястья кровоточили и подняла руку что бы осмотреть царапины. В её камере было сыро, и капли воды, падающие через щели глухо отдавали звоном в ушах. Никого существа не было видно. Последнее, что она помнила, это то как уродливая масса надвигалась на неё и.. Она потеряла сознание? Прежде чем она успела обдумать эту мысль , она услышала скрежещущей звук камня у дальней стены. На мгновение ей показалось, что она видит длинный коготь, лениво царапающий стену. Всматриваясь в темноту Белла была взволнована и напугана. Она ничего не могла увидеть. Вместо этого имело значение только темнота, и она окружала женщину . Затем, окутанная симфонией темноты, наступил глубокий и страшный холод. Такой, который змеится в темноте , щекочет пальцы ног и замораживает воздух , обжигая щёки и нос. Этот холод просачивался из пустоты... Комната камеры внезапно стала ледяной, вдоль стен поднялся иней, руки Беллы дрожали, её дыхание выходило паром, а зубы стучали. Впереди неё в апсиде густо сгущались тени, а затем начали двигаться, не просто двигаясь, а намеренно. Из мрака вздулась выпуклость, густая и блестящая, бурлящая глазами и ртами, которые формировались и таяли в ритме сердцебиения. Существо смотрело на нее. Гнилостный холод подкрадывался к ней. Прежде чем она успела сфокусироваться, он уже был рядом. Его кожа обвисла и была скользкой от блестящей гнили, сочащейся из открытых ран и раскалывающейся плоти. Она пыталась пошевелиться, закричать, но тело не слушалась и она была парализована от ужаса. Существо забралось на Беллу Касания были липкими и вязкими, оставляя следы холодной слизи везде, где тварь касались ее открытой кожи. Тварь грубо раздвинула её бедра. Без колебаний его изуродованное тело прижалось к ее входу. Она чувствовала, как раздутая, холодная масса вонзается в ее тело с тошнотворной силой — растягивая, нанося синяки, наполняя ее сверх всякой меры. Кожа его члена была неровной, так что каждый толчок царапал ее стенки с жестоким, хриплым трением, заставлявшим ее задыхаться. Она пыталась сопротивляться, мышцы дрожали, но он просто толкал — медленно, но неуклонно, раскалывая её. Вторжение вызывало леденящую агонию, и она чувствовала, как разрывается, растягиваясь вокруг безжалостной массы его гнилого члена. Прижатая к нему, ее тело использовалось безжалостно. Существо двигалось внутри нее, медленно и тяжело, его плоть хлюпала с каждым чудовищным толчком. Запах его — смерти, гнили, вечной ночи — пропитал комнату, наполнил ее ноздри, переполнил чувства до такой степени, что она уже не могла понять, были ли слезы на ее щеках от ужаса, боли или от чего-то еще более темного, цветущего глубоко внутри нее. Каждый дюйм ее тела был востребован — влагалище и матка — всё оскверненное холодной, слизистой мертвенностью его тела. Давление внутри нее было невыносимым. И хотя её разум взывал к спасению, её тело содрогалось под ним, содрогаясь от беспомощных спазмов. Когда он наконец вышел, он оставил ее сломленной, задыхающейся, пропитанной отвратительными жидкостями. Ее конечности отказывались двигаться, внутренности пульсировали от жестокого вторжения