Узники бесконечности

Я не могла найти себе места. Неясное предчувствие, гулко стучащее где-то в правой ладони, не давало даже присесть, не то что уснуть. Горячий ток по ладони разбудил меня около четырех утра. Да что там горячий, казалось, что рука лежит в костре, только больно почему-то не было. На самом деле, я любила встречать рассветы. Я всегда просыпалась без будильника и, кутаясь в захваченный с кресла плед, стояла перед распахнутым окном, пока солнечный диск не начинал жечь глаза. Тогда уже можно было идти досыпать. Дальше по плану были два стакана: один с молоком, чтобы не тошнило, а второй с водой, и каша. После растяжка, чтобы не сводило колени и спину, и выбор контактных линз. Что поделать, я была болезненной. Мама все время рассказывала, что это началось, только мне исполнилось двенадцать. Она отчаянно верила, что это все дар свыше, взахлеб начинала рассказывать о каких-то ограничениях во благо, но я была реалистична до кончиков крашеных волос и прекрасно понимала, что в отличие от остальных детей я к своему переходу в школу просто оказалась неприспособленной к жизни. От большого количества заданий село зрение и искривился позвоночник, от кафешек и другой вредной еды расстроился желудок. Впрочем, я не слишком-то жалела. Меня приводило в трепет то, как не желая быть пассажиром собственного тела, я чинила его изо дня в день, перебирая по винтику и отслеживая изменения. Сейчас мне было не до того. Нет, я честно села завтракать, но уронила тарелку и облилась молоком, так что завтрак пришлось заменить внеплановой уборкой и душем. После оттирания пола аппетит меня не посетил. Разминка прошла так же удачно: я потянула икру и больно ушибла мизинец, споткнувшись о тренажер. Так что я приняла решение просто сесть сидеть на диване. Во избежание других неприятностей. Но это оказалось не так просто, как мне казалось. Хотелось куда-то бежать, лететь, как угодно, только бы двигаться куда-то, где мне непременно нужно быть. Не в силах больше сдерживаться, я выбежала на балкон и жадно вдохнула свежий майский воздух. Босая, со свободно спадающими по плечам волосами, одетая только в пижамные майку и шорты, я мгновенно озябла. Правая рука же, наоборот, запульсировала жарче, и у меня появилось ощущение, что из центра ладони исходит тепло. Поправив на носу круглые очки, я поднесла руку поближе и ахнула. В том самом месте, откуда шел жар, змеился голубоватый узор капилляров. Завороженная, я потрогала кожу. Ощущение было смешанным, но больше всего было похоже на ласковое тепло солнца в жаркий день. Я вдруг почувствовала прилив абсолютного счастья. Казалось, весь мир стал ярче и стремился показать каждое свое изменение. Это можно было сравнить с тем, что я вдруг обрела еще один орган чувств. А еще теперь я четко знала, что сейчас что-то произойдёт. Что-то настолько потрясающее, чего никогда не было в моей жизни. Что-то волшебное. Из-за горизонта каплями раскаленного масла брызнули первые лучи солнца. Теперь мне казалось, что я вижу рассвет впервые. Бездумно подавшись вперед, чтобы увидеть каждую мелочь этого восхитительного представления, я положила ладони на деревянные перила балкона. Через какое-то время я краем глаза заметила лишнюю деталь в привычном, хоть и по-новому увиденном пейзаже. Опустив глаза вниз, к перилам, я громко вскрикнула и отшатнулась к двери. Прямо из досок к солнцу тянулись тонкие зеленые росточки! Это было невероятно, потрясающе и совершенно невозможно! Как эти растения вообще появились из мертвого дерева! Я осторожно тронула один росточек пальцем и он отозвался тонким мелодичным звоном. Когда-то в детстве мне казалось, что именно так звучат колокольчики, которые выращивала мама в саду. Не в силах поверить, что это не безумный, неотличимый от реальности сон, я взглянула на небо и поразилась его чистоте. Наверное, только в таком небе летают орлы, рассекая прозрачное ничто крыльями. Что ж, это точно сон. Не могло быть такого в реальности, поэтому я уже не удивилась, когда на перила, больше напоминающие теперь зеленые подушки, приземлился черный как ночь ворон. Если я владею в этом сне магией, то почему бы не быть в нем Хогвартсу? Или её подсознание придумает свою академию? Приметив на груди ворона цепочку с небольшим свитком с сургучной печатью, я осторожно сняла ее и задумалась, чем бы покормить посланника. Кажется, вороны всеядны. В любом случае, рыбу они уважают. У меня как раз в раковине размораживается карп и я вполне могу пожертвовать его уставшей птице. Ворон с благодарностью принял подношение, а после даже слегка боднул блестящей головой костяшки ее пальцев, напрашиваясь на ласку. В этом я тоже не стала отказывать столь умной птице. Но вот ворон перелетел на спинку кресла, стоящего за письменным столом и удовлетворенно нахохлился, кося в мою сторону черным глазом. Со вздохом я села в кресло и сломала печать, мимоходом отметив, что на ней был отпечатан уроборос — змея, кусающая собственный хвост. Свиток оказался конвертом, в который было вложено две бумаги. От первого листка прямо разило официозом. Плотный. А еще белый как первый снег, с изумрудно-зелеными вензелями.

«Елена Александровна Серова, Мы рады сообщить Вам, что Вы были зачислены в школу Смерти и Возрождения на 1 курс для обязательного обучения контролю и манипуляциям магической силой и собственным резервом. Просим Вас расписаться в отведенном для этого поле и после прочтения краткой исторической справки отослать это исполнительное письмо почтовым вороном. Занятия начинаются 2 июля, заселение в общежитие состоится с 28 июня по 1 июля. Дальнейшие инструкции придут вам позже. С уважением, директриса школы Смерти и Возрождения, Агриппина Шейн»

  — Смерти и Возрождения… Вот почему уроборос, — пробормотала я. Но какая магия? Какой резерв? Я обычный человек, да и письмо из Хогвартса в восемнадцать лет — это слишком поздно. Я уже хотела отбросить злосчастный листок в сторону, но в последний момент сдержалась и аккуратно отложила его на стол. Нервно вдохнув и выдохнув, Элька взяла в руки второй листок, уже не такой презентабельный. Обычный линованный листок с пропечатанными уголками. «Елена, Я понимаю Ваше замешательство. Вероятно, Вы даже не знали, что являетесь представителем древнего магического рода. Таково было решение Суда Весов за преступление Ваших родителей, я сожалею, что для Вас это было так внезапно. Вам не случайно был отправлен людный договор с исторической справкой, ознакомьтесь с ней и начинайте улаживать мирские дела. Прошу Вас, не спрашивайте своих родителей, они все равно не смогут Вам ответить. Я надеюсь, что у меня получилось отправить это письмо, мои возможности крайне ограничены. Поэтому хочу предостеречь Вас — сожгите его и как можно скорее поверьте, что это не сон и не добрая сказка. Удачи, и да прибудет Цикл!» Меня как оглушило. Чтобы сон говорил, что он не сон — такое я видела впервые. Чтобы проверить свою теорию, я быстро открыла ящик стола и схватила наждачную бумагу, чтобы с силой провести по ней подушечками пальцев. Шершавая, больно. Похоже, не сон. Меня зазнобило. Я не сплю. Эта магия происходит со мной на самом деле. В мире есть магия и я видела ее, я, черт возьми, ее создавала! «Горячая вода успокаивает и снимает мышечный спазм. Стоя под душем, представляйте, как она смывает с вас всю неразбериху и страх, успокаивая», — вспомнились мне советы школьного психолога. Что ж, я надеялась, что женщина хорошо знала свое дело. Обжигающие потоки воды на самом деле немного упорядочили мысли. В самом деле, существует же точка, в которой магия неотличима от науки. Если есть наука, почему бы не существовать тогда магии. Решив для себя главное, я переоделась в тёплый спортивный костюм и села перед договором. Записку от неизвестного решила сжечь, предварительно выписав себе в дневник несколько вопросов по ней, чтобы не забыть. Что ж, письмо ясно давало понять еще в самом начале, что спрашивать согласия на обучение мир магии и школа не намерены, поэтому выбора, подписывать или не подписывать, не стояло. Достав свою старую ручку для каллиграфии, я сделала пару тренировочных подписей в дневнике и наконец, шумно выдохнув, расписалась в письме-договоре. Буквы на мгновение вспыхнули белым и снова стали самыми обычными завитками. Я немного злорадно подумала, что если там есть письменные контрольные, а маги пишут идеальным почерком, то преподавателям будет очень весело разбирать мои обычные каракули. Стараться и выводить каждую буковку я не собираюсь. А потом под подписью появился маленький, не больше ладони рисунок книги. Я сдвинула очки на лоб и, присмотревшись к книжечке внимательнее, заметила, что обложка как будто находится немного выше листа. Стараясь уже не удивляться ничему, но все равно обмирая в предвкушении, я подцепила обложку ногтем и аккуратно потянула ее. Только успев подумать, что, несмотря на все установки, я до конца жизни не перестану удивляться магии, я взвизгнула и отшатнулась от стола, заодно всполошив и задремавшего ворона, когда нарисованная книжечка резко увеличилась в размерах, заняв место размером со средний ноутбук. — Понты, они даже в мире магии понты, — я хмыкнула, усердно пытаясь отдышаться, и взяла книгу. Историческая справка оказалась занимательной. На первых же страницах была напечатана краткая история магов и очень детально — даже казалось, что вручную — был выведен уроборос. То, что надо. Магия, как оказалось, была неотъемлемой частью нашего мира с самого появления человечества. Судя по справке, один и тот же вид людей жил на разных континентах, потому и развиваться начал по-разному. В то время как «обычные» приматывали заточенный камень к палке, маги — книга называла их «чаровыми» — обращались в силам природы и строили свой быт на управлении ими. Не то чтобы эти чаровые считали себя людьми, судя по тому, как называли не магов. Я и до этого не сомневалась в снобизме этого общества, но сейчас подозрения подтвердились окончательно. Чтобы дети — а у чаровых детьми считались как раз до двадцати лет — не вредили себе и обществу спонтанными выбросами, магию до самого поступления в школу им предпочитали ограничивать. Тут я была согласна — если бы в шестнадцать кто-то в нашем городе начал проращивать доски, лучше бы точно не стало. Также отдельно указывалось, что запертая магия начинает вредить организму. Вспоминая все свои проблемы со здоровьем, я начала было размышлять, что это было не просто из-за домашнего обучения, но быстро себя оборвала. Голова буквально распухала от количества бреда, поэтому в дневнике просто появился еще один вопрос. Я подумаю об этом потом. Было неясно, почему я, как вроде бы потомок древнего рода, не знала ни о чем, почему мои родители, самые миролюбивые люди из всех, совершили какое-то преступление, причем тут какой-то Цикл, смерть и возрождение. Все вопросы я благоразумно записала в дневник, чтобы не забыть. Если уж Хогвартс местного разлива не станет для меня сказкой, возможно из него выйдет неплохой детектив.