Разделяя боль

Питер был совсем ещё ребенком, когда впервые увидел мёртвого человека. Это был их сосед, который жил напротив. Парень, вроде бы студент, насколько знал Питер, покончил с собой у себя в квартире. Его нашли друзья через несколько дней после его смерти. Мальчик застал момент, когда врачи на каталке вывозили его тело, покрытое черной материей, из-под которой виднелась его рука с многочисленными порезами. Тётя тогда схватила его и быстро увела в их квартиру, чтобы эта картина не отразилась на маленьком ребёнке. Но она опоздала. Питер навсегда запомнил тело парня, который постоянно улыбался ему, а иногда даже останавливался, чтобы поболтать о чём-нибудь или побросать мяч на улице. Он казался таким жизнерадостным и весёлым, у него было много друзей, которые часто навещали его, и родители, к которым он ездил на все праздники и каникулы. Поэтому Питер не мог понять, почему такой хороший человек мог умереть. Он так и не смог уснуть после того, как тётя уложила его в постель, поэтому поздно ночью пришёл в их с дядей комнату. Они ещё не спали, поэтому Питер забрался к ним на кровать, устраиваясь между ними. — Не можешь заснуть? — спросил дядя Бен, привычным движением взлохмачивая его волосы. — Кто это сделал с Джоном? — спросил мальчик, переводя взгляд с мужчины на женщину, которые тут же переглянулись, поджав губы. — Милый, иногда человек сам решает, что больше не хочет жить, — осторожно произнесла женщина, часто моргая, чтобы смахнуть пелену слёз с глаз. — Но почему? — Мы не можем знать, что творится в душе другого человека. В ту ночь Питер впервые понял, что не обязательно человек, который кажется всем счастливым, на самом деле является таковым. Улыбка, за которой прячется большинство людей, зачастую бывает фальшивой. И люди делают это не для того, чтобы обмануть своих близких и знакомых, а просто потому, что не хотят показывать свою боль. Ведь никому нет дела до твоих проблем, а родители и друзья хотят видеть счастливого ребёнка и друга, и им самим будет лучше, если они не будут знать о том, что на самом деле творится в его душе. Тогда Питер перестал тревожить своими проблемами дядю и тётю. Раньше он жаловался на то, что в школе у него нет друзей, а некоторые ребята донимают его издёвками. Часто говорил с дядей о том, как скучает по родителям и как хочет, чтобы они вернулись. Просил помощи с домашним заданием, когда не мог справиться сам. Если Мэй с Беном и обратили внимание на то, что ребёнок изменился, то ничего не сказали об этом, и Питер убедился, что не стоит донимать их своими проблемами, ведь у них самих их хватает — дядю уволили с работы, им нечем было платить по счетам за квартиру, и они стали чаще ссориться, закрывшись в комнате. Но всё это не сделало мальчика слабее, наоборот, ему казалось, что он стал сильнее и научился справляться со всем сам. Он исправил свои оценки, часами сидя в библиотеке и изучая учебники по математике, физике и химии. И если сначала эти предметы казались ему слишком сложными, и он не мог разобраться даже в самых элементарных темах, то уже очень скоро он стал лучшим в классе, намного опережая по знаниям своих одноклассников. Из-за учебы и дополнительных занятий у него почти не осталось времени на то, чтобы грустить об умерших родителях и поддаваться воспоминаниям. К тому же, у него наконец-то появился друг, который недавно перешёл в их школу. Они начали общаться, когда оба пришли в футболках со Звездными войнами, и проговорили тогда весь урок, несколько раз получив замечания от учителя. Скоро выяснилось, что Нед, так звали новенького мальчика, тоже увлекается наукой, старыми фильмами и Лего, поэтому не удивительно, что с того дня они почти не расставались в школе, а после занятий шли делать уроки к кому-нибудь в гости, благо жили они совсем рядом. Жизнь Питера пришла в норму, и он действительно мог назвать себя счастливым человеком, пока в один день дядя Бен не был убит в каком-то переулке, пытаясь защитить девушку от бандита, грабящего её. Тогда всё, что знал Питер, изменилось. Они с тётей остались одни, переехали в новую, не такую большую квартиру и пытались научиться жить заново. И тогда впервые он взял лезвие от бритвы, аккуратно проводя им по руке, стараясь при этом не задеть вену. Боли почти не было, или ему так казалось, ведь гораздо больнее было от того, что он снова потерял родного человека, практически заменившего его отца. Несколько ночей после этого он снова и снова делал надрезы на руке, а днём старательно прятал их от Мэй и Неда, потому еще в детстве понял, что его боль их не касается. К тому моменту Питер уже получил свои способности от радиоактивного паука, вывел формулу для паутины и смастерил веб-шутеры для нее, но не знал, как использовать их. И когда дядя Бен погиб, защищая незнакомую девушку, он понял, что хочет быть похожим на него, и впервые вышел на патруль в костюме Человека-паука. Он стал местным героем, защищающим обычных людей от мелких преступлений. Иногда он спасал невинных девушек от пьяных мужчин в подворотнях и останавливал ограбления, а иногда просто снимал кошек с деревьев и переводил бабушек через дорогу. Ему нравились его способности. Нравилось видеть и слышать то, что обычные люди не могли, и чувствовать опасность и адреналин от полёта на паутине между высотками и спасения чьих-то жизней. Но у него бывали и неудачи. Иногда грабитель успевал навредить своей жертве прежде, чем он останавливал его, и она попадала в больницу с тяжелой травмой. Однажды он не успел вывести всех людей из горящего здания, и оно обрушилось вместе с ними, а другой раз — не смог остановить машину, которая сбила ребёнка. И каждый раз после таких случаев он возвращался домой и вместо того, чтобы плакать и ругать себя, проходил в ванную и доставал лезвие, нанося себе порезы на запястье. Так проходила его жизнь — одни порезы заживали, а на их месте появлялись новые. Он привык носить толстовки и рубашки с длинными рукавами даже в теплое время года, больше всего опасаясь, что кто-нибудь заметит эти следы на его руках. Он не хотел доставлять лишних переживаний и проблем своей тёте, поэтому при ней и Неде он всегда был жизнерадостным и улыбчивым Питером, которого они хотели видеть. Всё изменилось, когда в его жизни появился Тони Старк. Он взял его с собой в Германию на битву с Мстителями, создал для него многофункциональный костюм и дал веру в то, что он настоящий герой. И на какое-то время парень даже забыл про лезвие, которое прятал в ванной, и стал жить обычной жизнью, насколько это возможно, учитывая то, что он был юным супергероем. Он ходил в школу, участвовал в дополнительных секциях и занятиях, собирал с Недом Лего и пересматривал Звездные войны, ужинал с Мэй, а вечером в тайне ото всех надевал костюм Человека-Паука и выходил на патрули, после которых каждый раз отчитывался Хэппи, надеясь, что он передаст о его успехах мистеру Старку. Всё было хорошо до того момента, пока он не облажался и чуть не погубил сотни людей на пароме из-за своей глупости и самонадеянности. Железный Человек спас всех, а его отчитал как маленького ребёнка и забрал костюм. Тогда Питер впервые за несколько месяцев снова достал лезвие. Он несколько минут смотрел на чистую руку, шрамов на которой уже почти не было видно, а потом сделал один глубокий порез, из которого тут же побежала кровь, капая на белый кафель ванной комнаты. Он чувствовал себя глупым мальчишкой, возомнившим себя героем, равным Железному Человеку, и знал, что он не достоин ни костюма, ни того, чтобы и дальше помогать людям. Он боялся снова облажаться и только навредить тем, кого должен защищать, поэтому забросил свой прошлый костюм далеко в ящик и вернулся к жизни Питера Паркера — школьника, друга, племянника и того, кто по ночам режет себе запястье. Уверенность в себя вернулась после победы над Стервятником и просьбы мистера Старка вступить в Мстители. Питер чувствовал себя ребёнком, мечта которого осуществилась, смотря на железный костюм Человека-Паука и улыбающегося Тони, обнимающего его одной рукой. Но он не мог согласиться на его предложение, знал, что всё ещё не достоин, чтобы зваться героем, и был не готов быть кем-то большим, чем дружелюбным Человеком-Пауком. Мистер Старк с пониманием принял его решение, вернул костюм и спустя несколько дней пригласил к себе в мастерскую, чтобы внести в него несколько модификацией. Примерно в то же время, Мэй узнала о его паучьей деятельности, устроила разнос сначала племяннику, а потом и Тони Старку, позволяющему подростку бороться с преступностью. Каким-то образом мужчине удалось успокоить разгневанную тётю, и она разрешила Питеру выходить на патрули и дальше, но только с условием, что Тони будет следить за ним. Таким образом, мистер Старк стал его наставником, визиты в башню Старка превратились в обыденность и уже не вызывали того же восторга, что и раньше, а стажировка, которой он раньше прикрывал свою геройскую часть жизни, стала реальностью. Но, приходя с патрулей или из башни Старка, Питер продолжал наносить себе порезы. Он не знал, зачем делает это. Он был счастлив, стажировался в лучшей в мире компании, патрулировал улицы в потрясающем костюме. Мистер Старк всегда следил за ним во время его патрулей, не допуская, чтобы он ввязывался в дела, которые ему не по зубам, и всегда приходил на помощь, если видел, что парень не справляется, поэтому все его миссии стали заканчиваться успешно и никогда не несли за собой жертв. Всё было хорошо, но Питер продолжал брать лезвие и наносить себе тонкие порезы на запястье, будто бы наказывая себя за то, что после всего, что он сделал и кого не успел спасти, он мог быть счастливым. И если раньше он усердно прятал свои руки, то в последнее время это стало подобием игры — он закатывал рукава и иногда снимал толстовку, оставаясь в одной футболке, и будто бы проверяя, кто из его близких заметит его шрамы. Но никто не замечал, и это подстёгивало парня наносить всё новые и новые порезы. Это было своеобразным криком о помощи, который никто не слышал. Питер хотел, чтобы его боль заметили и спасли его из бездны, в которую он падал. Он знал, что мог просто подойти и рассказать Мэй о том, что чувствует, но не мог пересилить свой страх. Она не поймет его и не сможет ничем помочь, а это признание только причинит ей боль, при этом не решив проблему. Поэтому он продолжал молча кричать о помощи, одновременно надеясь, что его услышат, и боясь, что близкие люди узнают о том, что он делает с собой. Первым его порезы заметил Тони Старк, которого просить о помощи ему хотелось меньше всего. Он знал, что был для него просто мальчишкой, за которого его обязали нести ответственность. Питер понимал, что ему важен только Человек-Паук, который однажды, возможно, займет место в команде Мстителей. Ему не было никакого дела до самого парня, которого бы он никогда не заметил, если бы не случайность, сделавшая его супергероем. — Что у тебя с рукой? — спросил Тони, когда парень работал над микросхемой в веб-шутерах у него в мастерской, при этом закатав рукава толстовки, чтобы они не мешались. Мужчина сидел за соседним столом, разрабатывая новый костюм Железного Человека, и иногда посматривал на него. — Ничего, — Питер резко опустил рукава и, поняв, что лишь усилил этим подозрения наставника, улыбнулся, — Играл с котом Эм-Джей, и он меня поцарапал. — Эм-Джей — это твоя девушка, да? — Что? — паяльник выпал из рук парня, и он повернулся к мистеру Старку, выпучив глаза, — Нет. Что вы, какая девушка. В смысле, она, конечно, крутая, но… — Расслабься, малыш, я пошутил, — рассмеялся мужчина и вернулся к своим чертежам, давая понять, что разговор закончен, а Питер вместо того, чтобы продолжить чинить веб-шутеры, торопливо засобирался и выскочил из мастерской, попутно пробормотав что-то о том, что забыл о запланированном ужине с тётей. Парень и сам не заметил, как оказался на улице, вдыхая вечерний свежий воздух и поднимая голову вверх, смотря на окружавшие его небоскрёбы Нью-Йорка. Голова кружилась, а всё тело дрожало, поэтому он не сразу понял, что по его щекам текут слёзы. Он поспешно вытер их тыльной стороной ладони и сделал глубокий вдох, только теперь понимая, что жалеет, что наставник так просто ему поверил. Неужели он такой хороший лжец, раз смог обмануть самого Тони Старка? Или дело в другом, и ему на самом деле нет дела до того, что творится в жизни Питера, поэтому он и не особо вдавался в его объяснения? Главное ведь, что он жив и не умирает от очередного ранения, полученного на патруле, а то, что творилось у него в душе, Тони совсем не касалось. Питер едва нашел силы добраться до дома, нацепил привычную улыбку и, сказав Мэй, что устал на стажировке, зашёл в свою комнату. Только спустя несколько часов и пары новых порезов он смог окончательно успокоиться и заснуть. С того дня он не появлялся у Старка, отвечая на все его звонки и сообщения тем, что очень занят в школе и на дополнительных занятиях по Декатлону. Мужчина, кажется, верил ему и не особо настаивал на встрече, заставляя Питера еще больше погружаться в себя и закрываться от окружающих. Окончательно добил его случай на патруле. Он и до этого понимал, что может помочь далеко не всем людям, и принимал это. Но когда он, пролетая мимо одного из домов в Квинсе, заметил, что в одной из квартир, мать бьёт своего ребёнка, не мог сдержаться. Он ворвался в открытое окно и заслонил маленького мальчика собой, вызывая на лице женщины, занёсшей руку для удара, недоумение и шок. — Кто ты такой? — Тот, кто не даст вам избивать ребенка, — Питер понимал, что мало что может сделать в этой ситуации. Да, он защитил мальчика сейчас, но что помешает этой женщине ударить его завтра или через несколько дней? Он, конечно, мог попросить Карен сообщить в полицию о домашнем насилии, но разве лучше будет этому ребенку в детском доме или в приемной семье с людьми, которых он совсем не знает и которые могут оказаться еще хуже, чем его родная мать? — Кто сказал тебе, что я его бью? — женщина встала в защитную позу, при этом решительным жестом подзывая сына к себе. Мальчик, кинув на Питера испуганный взгляд, сделал шаг к матери, которая схватила его руку и притянула к себе, с вызовом смотря на парня. — Я же сам видел. — Ты ошибаешься, — она пожала плечами, проводя рукой по голове ребенка, который тут же весь сжался, — А теперь уходи из моей квартиры, иначе я вызову копов, и арестуют они тебя, а не маму, воспитывающую собственного сына. Питеру ничего не оставалось кроме как выпрыгнуть из окна и убраться подальше от этого места. Он снова чувствовал себя бесполезным и жалким, не способным защитить даже маленького ребёнка, который подвергался домашнему насилию. Какой он герой после этого? Ещё больнее было от осознания, что родители действительно могут бить своих детей, которые доверяют и любят их, несмотря ни на что. Разве есть в этом справедливость? Почему такие люди должны продолжать жить на свете, а хорошие, достойные люди, как его дядя и сотни других, умирают каждый день? Питер и сам не заметил, как долетел до башни Старка, но вместо того, чтобы зайти к наставнику, приземлился на крышу, стягивая с себя маску и сквозь пелену слёз смотря на город. Он залез на бетонный парапет и сел на него, свесив ноги вниз. Город, простиравшийся под ним, пленил своей красотой в лучах заходящего солнца, а от высоты кружилась голова. И впервые за всё время, что он вредил себе, каждый день нанося порезы на запястья, Питер понял, что хочет, чтобы всё это закончилось. Он резал руки, только чтобы заглушить душевную боль болью физической, но никогда у него не возникало мысли чуть сместить лезвие и пройтись по вене, обрывая все свои страдания. Но сейчас, осознав всю несправедливость и жестокость этого мира, ему хотелось никогда больше не чувствовать этого, просто оттолкнувшись руками и пролетев сотню метров вниз. Слёзы потекли по щекам, стоило ему вспомнить лица родителей и дяди Бена, которых уже давно нет на свете. Возможно, ему даже удастся увидеться с ними, если загробный мир всё-таки есть, и ему после всего, что он сделал, найдётся там место. Мысли о Мэй он старался отгонять от себя. Конечно, она будет разбита, это причинит ей боль и страдания, но в конце концов она справится и начнёт новую жизнь, не обременённая заботой о нём. Нед тоже будет расстроен и, наверняка, будет винить себя в том, что не уберёг друга, но Мишель обязательно вправит ему мозги и убедит, что во всём виноват только сам Питер. Мистер Старк тоже будет обвинять себя, но он быстро забудет о своём подопечном, найдя утешение в новоявленной супруге и скором прибавлении в их семействе. Питер был уверен, что всем станет только лучше, если его не будет в их жизнях. Ведь кто он такой? Просто племянник, забота о котором заставила его тётю отказаться от собственной жизни, друг, частенько забывающий о договорённых встречах, и посредственный герой, который без костюма мистера Старка мало что представлял из себя. Так что ничего не изменится, если его не станет. Мэй заживет жизнью, о которой мечтала. Нед найдёт новых друзей, которые будут ценить его побольше, чем Питер. А вместо Человека-Паука появится новый герой, который будет получше него справляться со спасением жизней людей. Парень мелко задрожал и уже был готов оттолкнуться руками от парапета, когда на его плечо легла тяжелая рука. Он резко обернулся, сталкиваясь взглядом с наставником, с тревогой рассматривающего его. — Мистер Старк? — дрожащим голосом проговорил Питер, вытирая глаза от слёз и стараясь сделать вид, что ничего такого в том, что он сидит на краю здания и плачет, нет. — Всё хорошо, Пит? — Я не знаю, — почему-то честно ответил парень, сжимая глаза, чтобы новый поток слёз не вырвался наружу, и отворачиваясь от Тони. Мужчина ещё несколько секунд стоял у него за спиной, а потом сел рядом, убирая руку с его плеча. — Пятница рассказала мне о том, что произошло, — осторожно начал он, боясь спугнуть мальчика, — Ты не мог ничего сделать в той ситуации. — Да, я знаю. Но ведь она, правда, его бьёт, я видел синяки на его теле. — Мир полон несправедливости, малыш, — вздохнул Тони, поворачивая голову к парню, который смотрел вниз на людей, которые казались совсем крошечными с такой высоты. — И мы ничего не можем сделать? — Питер поднял на наставника глаза, которые были наполнены болью и разочарованием. — Пятница связалась с органами опеки. Они проверят ту женщину, и, если она действительно бьёт своего сына, они заберут его, а я прослежу, чтобы он попал в хорошую приемную семью. — Спасибо, мистер Старк, — совсем не ожидая такого, проговорил парень, с удивлением обнаруживая, что совсем не чувствует радости от этого. Сил анализировать это уже не было, и хотелось просто закрыть глаза и больше никогда не открывать. — А теперь ещё раз, Пит, с тобой всё хорошо? — Почему вы спрашиваете? — Может потому, что волнуюсь за тебя? — предположил мужчина, придавая голосу беспечность, хотя всё его тело и лицо были напряжены, и он внимательно наблюдал за подростком, который, кажется, был на грани срыва, — И я ведь не идиот. Неужели ты думал, что я поверил в кота твоей подруги? Питер весь напрягся, но глаз на наставника не поднял, впиваясь ногтями в ладонь, в попытке хоть так отвлечь себя, раз уж сейчас нельзя было добраться до привычного лезвия. Тони узнал о его секрете, который он хранил очень долгое время. Он думал, что, если кто-нибудь узнает об этом, это принесёт облегчение и, может быть, даже надежду на то, что это закончится, но сейчас он чувствовал лишь стыд. Мистер Старк, наверняка, считает его слабаком, который не нашёл лучшего выхода справиться с проблемой, чем резать себе запястья, истекая кровью в ванной, а теперь сидя на парапете и мечтая прыгнуть с него. Разве так поступают герои? Он ведь должен быть сильным и не обращать внимания на свою боль, посвятив свою жизнь спасению людей. Но он не такой, он просто уставший подросток, на которого свалилось слишком много всего за последние несколько лет. — Почему ты это делаешь? — спросил Тони, внимательно наблюдая за переменами на лице парня, который сильнее зажмурился, качая головой. Хотелось проигнорировать вопрос, пустить паутину и сбежать отсюда, надеясь, что наставник не будет догонять его. Но ему так надоело бегать — от людей, от проблем, от своей боли. И если он расскажет мистеру Старку, поделится своими чувствами, разве станет от этого хуже? Ведь ничего он не сделал, когда впервые заметил порезы на его руке, хотя и понял, откуда они, так почему он должен будет что-то сделать теперь? Он всё также сможет вернуться домой, достать лезвие и нанести новые шрамы поверх старых, а может прилететь на другой небоскрёб и сделать этот последний отчаянный шаг в бездну. — Впервые я сделал порез, когда умер мой дядя. Мне было так больно и обидно, я не мог справиться со своими чувствами и, чтобы отвлечься, провёл лезвием по запястью. Стало легче, и это вроде как стало привычкой. Когда мне было больно или что-то не получалось, я приходил домой, доставал лезвие и… — Питер не закончил предложение, передёрнув плечами и закусив губу. Говорить об этом вслух было непривычным, но он чувствовал, что ему становится легче. Боль, сжимавшая грудь, отступает, и он, наконец-то, может свободно дышать. Парень судорожно сделал вдох и осторожно посмотрел на наставника, боясь увидеть на его лице разочарование и презрение. Но мистер Старк смотрел на него с такой заботой и нежностью, что от этих чувств, обращённых на него, глаза Питера снова наполнились слезами. — Простите, мистер Старк. — За что ты извиняешься, малыш? — впервые парень слышал такой тихий и заботливый голос мужчины, который, кажется, боялся сказать или сделать что-то не так. И несмотря на то, что, Питер был уверен, он не знал, как надо поступать с подростками, уже долгое время борющимися с депрессией, и мечтал поскорее оказаться в другом месте, он продолжал сидеть рядом, одним своим присутствием успокаивая парня. — Я ведь никто для вас и не должен вываливать свои проблемы на вас. — Ты не никто для меня, Пит, — тихо, но строго возразил Тони, — И я рад, что ты поделился со мной. Кто-нибудь ещё знает? Твоя прелестная тётушка? Друг? — Нет, что вы, мистер Старк, — качнул головой парень, снова отворачиваясь от наставника и переводя взгляд на город. — Ты должен рассказать им. — Я не могу. — Можешь, Питер, и расскажешь. — Я не могу, как вы не понимаете, — с жаром возразил Питер, вскакивая на ноги и смотря на мужчину, который вслед за ним слез с парапета, — Мэй будет больно, она будет во всем винить себя. А Нед… Он просто не поймет меня, ему ведь никогда не приходилось сталкиваться с тем, с чем пришлось столкнуться мне. И они оба решат, что у меня проблемы с психикой и будут жалеть, а я не хочу смотреть на их жалость и сочувствие. Ничего не хочу. — Что это значит, Пит? — строго спросил Тони, тоже повышая голос, — Что значит, что ты ничего не хочешь? — Я устал, мистер Старк, — осевшим голосом произнёс парень, начиная мелко дрожать, — Я так устал. Мужчина пару секунд смотрел на то, как он закрывает глаза рукой и начинает плакать, а потом, сделав несколько больших шагов, вплотную подошёл к нему и прижал к себе. Питер весь сжался, чувствуя руки наставника на своей спине, но потом под его мирное дыхание у него над ухом сдался и обнял в ответ, впервые за долгое время разделяя боль с другим человеком. — Я устал плакать. Устал резать себя, чтобы избавиться от боли и неуверенности. Устал быть сломленным. — Ты не сломленный, малыш. — Сломленный. — Что ж, хорошо, — Тони отстранился, обхватывая его лицо ладонями и заставляя смотреть в свои глаза, — Тогда я тоже сломлен. Но мы справимся с этим вместе. Веришь мне? Питер знал, что впереди ещё долгий путь, и он ещё не раз возьмет в руки лезвие, а может даже снова окажется на крыше небоскрёба в шаге от падения. Но впервые у него появилась надежда, что он сможет это преодолеть. Сможет выкинуть лезвие, так и не сделав порез, сможет сделать шаг от бездны, сможет довериться другому человеку. Всего десять минут назад это казалось невозможным, но сейчас он понял, что необязательно преодолевать все проблемы самому, иногда надо разделить свою боль с близкими людьми, которые обязательно помогут. В воспоминаниях всплыла картинка из детства, когда их мертвого соседа вывозили из его квартиры на каталке, а его друзья стояли в стороне и плакали. У того парня не хватило сил и мужества признаться им в своих чувствах, которые, наверняка, мучали его не один день. Он не смог рассказать им обо всей боли и страданиях, которые скрывал в себе, поэтому закончил свою жизнь один, переполненный отчаянием. Питер не хотел стать этим парнем. Он хотел, чтобы это всё закончилось не его смертью, а шансом на нормальную жизнь. Поэтому он кивнул.