Тост за невесту

Драко сел на каменную скамью. Его слизеринский шарф был свободно завязан на шее. Сегодня было холоднее, чем обычно. Или так казалось только ему? Он осмотрелся. Малфой вдруг почувствовал, что на территории Хогвартса время остановилось, будто бы ночь заставила замолчать каждую трещащую ветку, каждый свист ветра, и теперь остались только он, звезды и вечное ночное небо. — Ты один здесь? Он резко повернул голову на голос, напрягая глаза, чтобы разглядеть лицо говорящего, на которого падала густая тень. Кто будет торчать на улице в такой час? Конечно, никто в здравом уме. Поэтому он и был здесь. — Это ты. Он ненавидел то, как упал ее голос, когда она узнала его. Она смотрела на него с таким презрением. Хотя почему она должна относиться к нему по-другому, если всю свою жизнь он был просто ужасен? Однако, к его удивлению, Джинни Уизли села рядом с ним, осторожно подтянув колени к груди, опираясь каблуками на каменную скамью. — Тебе не кажется, что ночью все по-другому? Как будто это совершенно отдельный мир, — голос Джинни был тише, чем когда-либо. Драко чувствовал, что ночь заколдовала их. Все будто перевернулось. Все было отложено только до этого момента. — Как будто ничего не имеет значения, но в тоже время, все имеет значение... Звучит так бессмысленно, правда? — она засмеялась, теребя край своей мантии. — Именно это я сейчас чувствую, — Драко повернулся к Джинни, пытаясь увидеть выражение ее лица. Однако ее взгляд был обращен к звездам. Лунный свет сиял на ее веснушчатом носу. — Так что же привело тебя на улицу в такой час? — Не могу заснуть, — сказала Джинни самым обыденным тоном. Собственно, ничего необычного в этом и не было. — Вообще, я уже давно нормально не спала. Интересно, зачем я тебе это рассказываю? — Я, кажется, не спал уже три дня, — с горечью сказал Драко, а Джинни сухо рассмеялась, улыбаясь ему. — Почему мы так разговариваем? — выпалила Джинни. Неловкость ситуации становилась более очевидной с каждой минутой. — Ну, я о том, что я всегда тебя ненавидела, и я уверена, что и твои чувства ко мне не самые сердечные. — Точно, — сказал Драко, пожимая плечами. И это была правда. Он всегда ненавидел Уизли, и хуже всего было то, что веской причины на это у него не было. Он просто ненавидел. — Должно быть, ночь. — Наверное, — согласилась Джинни. Оба посмотрели на небо, вглядываясь в каждый лучик света, которому, будто бы случайно, удалось пробиться сквозь огромную черноту, расстилавшуюся над ними. Ни один фонарь не горел, и ничто не отвлекало Драко от красоты. Сейчас, когда все, кроме Филча и миссис Норрис, спали, он не мог не чувствовать, что за всю его жизнь такого момента больше не будет. — Ты когда-нибудь чувствовала себя, будто бы в заточении? — эти слова выскользнули из его рта быстрее, чем он успел об этом пожалеть. Он был слишком захвачен темнотой ночи, чтобы остановиться. — Там, — он указал рукой на замок, окутанный сумерками. — Конечно, — усмехнулась Джинни, глядя на здание. Спустя секунду молчания она продолжила, посмотрев на него, — слушай, Малфой, я не знаю точно, какое давление ты испытываешь, но я знаю, что что-то происходит. И я понимаю, каково это, быть игрушкой в чужих руках. — Понимаешь? Но Драко знал. Он знал, что случилось с ней во время ее самого первого года в Хогвартсе. Он не хотел, чтобы ей показалось, будто это неважно для него. Потому что это действительно не так. — Конечно, — повторила она, глядя на него. — Мы не такие уж и разные. Ты и я. — А ты не такая, как я думал, Джинни Уизли, — он смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Она будто затмила даже эту чертову луну. Казалось, что-то внутри у Драко встало на место, словно именно эту девушку он ждал всю свою жизнь. — Знаешь, я думаю, что в другом мире я могла бы любить тебя, Драко Малфой, — эти слова она произнесла с такой уверенностью, что парню показалось, будто его сердце сейчас может просто остановиться. Он знал, что выглядит, как зияющая рыба, но он не мог стереть удивление со своего лица. — Я думаю, что тоже мог бы. Драко сунул свою руку в ее, прежде чем успел обдумать этот поступок. Она снова улыбнулась ему, и в тот момент он мог думать лишь о том, как правильно было сидеть здесь с ней, с девушкой, которую он ненавидел, но теперь вроде бы любил.

***

— Она светится, да? Драко посмотрел вправо и поднял бровь, увидев, как Блейз, почти свалившись со стула и вытянув шею, смотрит на Джинни Уизли. — Ради Мерлина, Блейз, сядь, — он протянул руку и схватил друга за плечо, возвращая его на его место. — Это свадьба. Ты не должен пялиться на невесту. — И это мне говоришь ты? — Забини криво ухмыльнулся и покачал головой, переводя взгляд на переднюю часть комнаты. Честно говоря, Драко не понимал, почему все и всегда описывают невест, как светящихся. Да, она выглядит сияющей. Но светящейся… Нет, красота Джинни Уизли просто не может быть настолько унижена. Эта девушка заставляла смотреть на себя снова и снова, казалось, она действительно сияла изнутри. Но что Драко знал об этом? Ничего. Он абсолютно ничего не знал. — Священник обычно долго говорит? — Блейз толкнул Драко локтем в бок, его громкий зевок заставил почти половину всех гостей обернуться и посмотреть на них двоих. — Так держать, Блейз, и нас точно выгонят. Никто не будет скучать по ним. Никто даже не заметит, что два места, спрятанные от глаз хороших гостей в самом уголке большого помещения, пустуют. Драко был злым, он знал это. Он даже не заслужил это приглашение. Не заслужил того, чтобы быть здесь, чтобы смотреть на нее во всей ее проклятой, сияющей красоте. Драко наблюдал, как Джинни сжала руки Поттера. Ее глаза блестели от слез. Она ведь действительно любит его, да? Конечно, любит. Все его любят. — Джиневра Молли Уизли, считаешь ли ты Гарри Джеймса Поттера своим законным мужем? Никакие глубокие вдохи или самовнушения не могли подготовить Драко к этому моменту. Это был он. Конец его хандры, конец последнего маленького пламени надежды в его сердце, которое, казалось, продолжало гореть, независимо от того, сколько раз он пытался погасить его. Одна его часть хотела, чтобы она сказала «Да», чтобы окончательно покончить с этим раз и навсегда, но другая часть была сильнее. Все, о чем он мог сейчас думать, была восхитительная картина: зло улыбающаяся Джинни, которая кричит в ответ священнику «Нет!» и в этот самый момент смотрит на него, на Драко. Но она не сказала «нет». Вместо этого она улыбнулась яркой улыбкой, которая будто бы разделила ее лицо на две части. Она смотрела прямо в глаза Поттеру. Ее взгляд был непоколебим. — Да, — ее улыбка сделалась еще шире, а сердце Драко ушло куда-то вниз, в его праздничные лакированные ботинки. — Конечно. Да, все было именно так. Все было на самом деле. Он даже не заметил, что задержал дыхание, до того момента, пока внезапно не выдохнул сразу весь воздух, заставив тем самым еще несколько голов обернуться в свою сторону. Остальная часть церемонии прошла для него, как в тумане, он не слышал ни одного слова. Наконец, он почувствовал руку Блейза на своем плече. — Эта чертова штука закончилась, дружище, — Забини тряс его, пытаясь вытащить Малфоя из забвения, в котором он оказался. — Пойдем выпьем. — Выпьем, — повторил Драко, отводя взгляд от передней части помещения, где Джинни больше не стояла. — Ты имеешь в виду на банкете? Малфой смотрел, как изменилось лицо Блейза, когда он встал со своего места, сбрасывая руку друга со своего плеча. Беспокойство в глазах Забини было соболезнующим, жалостливым. Драко захотелось его разорвать. Ему не нужно ничьего сочувствия. Он не какой-то там щенок, который преследует Уизли, словно она чертова северная звезда. Он взрослый, и с ним все в порядке. Просто прекрасно. — Не думаю, что это лучшая идея, — осторожно сказал Блейз, бросая взгляд на друга. — Не лучше ли нам отправится в «Три метлы» и выпить там понемногу. Я обещаю, тебе станет лучше. — А разве мы не должны поздравить невесту? — Драко направился к краю помещения, в котором проходила церемония, проходя мимо рядов стульев и почти прозрачных, ослепительно белых цветов. — А жениха? — нахмурился Блейз, догнав Малфоя. — Да, и его тоже. Он не хотел спорить. Он знал, что Забини волнуется за него. Все за него волновались. Но в этом действительно не было необходимости. Он перешагнул через это безумие по отношению к Джинни Уизли раз и навсегда. Точно. Этот банкет было гораздо хуже, чем он мог себе представить. Смех, зал, полный рыжеволосых родственников Уизли, и Гарри. Чертов Поттер, который был буквально везде, куда бы Драко не повернулся. Сам Малфой пытался держаться позади всех, подальше от глаз остальных гостей, но, как он узнал за эти годы, невозможно удержать Блейза Забини далеко от танцпола. Довольно скоро он остался один. Драко стоял, прислонившись к стене и держа в руках пустой бокал из-под пунша, как какой-то бродяга. Он заметил, что бокал сделан из хрусталя, и какая-то эгоистичная, отвратительная его часть интересовалась, как же Уизли смогли себе такие позволить. Именно поэтому она не полюбила его. Было удивительно, как она вообще могла терпеть его, учитывая, что он сам большую часть времени едва ли выносил себя. — Драко? Казалось, что по его телу пустили разряд электрического тока. Он вздрогнул и теперь едва ли мог двинуться с места, даже если бы очень этого захотел. Он не сводил глаз с бокала, сосредоточив все внимание на том, как свет в комнате для церемоний падает на грани хрусталя, отбрасывая светящиеся звездные осколки во все стороны. Это напомнило ему ту, другую ночь. — Поздравляю, — он медленно, но уверенно выпрямился и почти столкнулся с фигурой перед собой. Он постарался не вздрогнуть, увидев ее лицо так близко к своему. Мерлин, как он скучал по ней. — Церемония была прекрасна. — Спасибо, что пришел, — Джинни разгладила свое платье ладонями, хотя на нем и до этого не было ни одной складки. Драко решил, что она очень красива, и что это только очень хорошо для нее. Для всех хорошо. — Я очень ценю это. — Я был только рад, — этот разговор был самым худшим из всех тех, что были у Малфоя до этого. Казалось, каждое слово причиняло ему боль, каждое из них было хуже предыдущего. Он просто хотел, чтобы она ушла, или, возможно, это именно он должен уйти. Может быть, все это было ошибкой. — Ты будешь вести себя так всю ночь? — Джинни уставилась на него, не собираясь отводить взгляд. Драко всегда восхищался этой ее привычкой: она смотрела прямо в глаза человеку, если хотела, чтобы он что-то понял, по-настоящему понял. — На самом деле, я уже планировал уходить. Если только мне удастся оттащить Блейза от буфета. — Прямо сейчас? — Джинни скрестила руки на груди. Прядь ее рыжих волос упала на ее плечо. — Ты даже не дождешься, пока принесут торт? — Думаю, мне лучше уйти. Следующая мысль, которая пришла ему в голову, была просто смешной, а именно, он подумал, что предложение дождаться торта звучит заманчиво. Возможно, до него доходила неловкость всей этой ситуации, а может, просто Джинни была рядом, в любом случае, нормально думать он вообще не мог. — Мне кажется, я с этим не согласна, — Джинни слегка покачала головой, переводя взгляд на пустой бокал из-под пунша. — Послушай, Драко, война окончена. Мы больше не дети. Я не понимаю, почему ты продолжаешь вести себя как ребенок. Да. Именно так. Она считает его ребенком. Он не мог не ощетиниться на эти слова, его губы сжались в тонкую линию. — Я вовсе не веду себя как ребенок. — Да ну, Драко, — Джинни мрачно рассмеялась. Ее холодность заставила лицо Малфоя потемнеть. — Неужели ты действительно хочешь, чтобы одна ночь определила, можем ли мы говорить друг с другом, как взрослые люди? — О, ты заговорила об этом. Теперь ты вспомнила, что было время, когда ты считала меня чудовищем. Итак, они, наконец, достигли этого. Ночь, о которой он думал часами, которая преследовала его сны. И ее голос, который эхом звучал у него в ушах: «Думаю, в другом мире я могла бы любить тебя, Драко Малфой». — Я никогда не считала тебя чудовищем, — Джинни больше не улыбалась, а, смотря через ее плечо, Драко заметил, что гости стали удивляться, почему невеста уделяет ему столько времени. — И, конечно, я помню ту ночь. Я буду жалеть обо всем, что тогда произошло, всю свою жизнь. — А я нет. Я вовсе об этом не жалею. Ради Мерлина, как ужасно говорить об этом на ее свадьбе, но он солгал бы, если бы ответил по-другому. Никогда в жизни у него не было человека, который занимал бы в его сердце больше места, чем она. — Я жалею об этом, потому что… — Джинни замолчала на секунду и, сделав глубокий вдох, продолжила, — потому что я заставила тебя поверить в то, чего никогда не было. Это моя вина. Мне жаль. — То, чего не было? Ты хочешь сказать, что твои слова о том, что ты могла бы любить меня, были ложью? Это было еще хуже, чем он предполагал. В его мечтах, по крайней мере, она говорила, что ее чувства изменились за эти годы, что Поттер покорил ее сердце. Никогда, даже в самых страшных ночных кошмарах, она не говорила, что никогда не любила его вообще. — Нет, — ее голос был тихий, отягощенный невидимым бременем. — Я действительно заботилась о тебе. Я не должна была этого делать, но я все равно заботилась. Однако я должна быть с Гарри. Мы просто… Мы понимаем друг друга. А тебя я никогда не смогу понять. Молча они смотрели друг на друга, и именно в этот момент Малфой понял, насколько она прекрасна. Она так хорошо сыграла роль невесты. И в мерцающем отблеске свечей Драко осознал, что она действительно светится. — Я любил тебя, Джинни, — он сказал это тихо, чтобы никто из гостей не услышал, но ему показалось, что он объявил эти слова на весь мир. Он правда всегда любил ее, и он понял это сейчас. — И мне жаль, что я говорю тебе это на твоей свадьбе, — ирония этого всего была слишком велика, и Драко вонзил ногти себе в ладонь, чтобы не заплакать. — Думаю, мы могли бы сохранить друг друга той ночью, — еще более тихо сказала она, ее глаза сияли. — Но мы ничего не делали для этого днем. Прежде чем Драко успел что-то сказать, прежде чем он начал умолять ее передумать, она отвернулась, ее белое платье исчезло в толпе гостей, и Малфой снова остался один. Она была счастлива. Он должен был быть счастлив за нее, он знал это, но все же, все же… Все, что он хотел сделать в тот момент, это бросить проклятый бокал из-под пунша на пол и смотреть, как он разбивается на миллионы осколков. Он не должен был приходить на эту свадьбу. Он не должен был идти во двор той ночью. Он не должен был тратить свое сердце на Джинни Уизли.