Nicotine

      Дым от прокуренных сигарет стоит перед глазами каждый раз, когда я проигрываю отцу в интеллектуальных битвах. Всегда, когда он с обычной улыбкой ловит меня на какой-то даже самой маленькой провинности, когда, казалось бы, мои доводы были попросту идеальны, мне хочется втянуться в столь тошнотворный окурок никотиновой атомной бомбы, что постепенно разрушает мои легкие, прожигает насквозь, словно огонь старый бесполезный листок мятой бумаги. Разум тоже постепенно превращается в мусор, а после очередной использованной пачки образуется небольшая кучка пепла.       Знаешь, Хэви, со временем я, словно наркоман, стал экспериментировать с разными видами сигарет и даже обрел фаворитов, а потом самые лучшие пачки лежали под кроватью, спрятанные глубоко за различным хламом. Так их никто не смог бы найти хотя бы потому, что даже не пытались. Действительно, а зачем? Ведь кто-кто, а Ди явно не будет отравлять свои легкие каким-то там никотином, верно? Как бы ни так, Хэви. Я знаю о вреде никотина и наслышан о том, что он делает с телом и легкими человека, но по-другому поступить никак не могу.       Никотин — мой наркотик. Никотин — мое личное психоделическое лекарство. Вдыхая горьковатый дым и заполняя им все закоулочки легких и сознания, я невольно погружаюсь в пучину безмятежности и спокойствия. Все становится каким-то неважным, ненужным, отдаленно отвратным и действительно бесполезным. Собственно, зачем переживать из-за мелких неудач? Они же такие мелочные и никоим образом на жизнь не влияют!       И почему только такие мысли приходят только на дымный ум? Вроде голова у меня светлая, как говорят многие учителя, а до такого в обычном состоянии и не додумаюсь.       Можно ли считать никотин моим проклятьем и божественным даром — неизвестно. Понятно только одно — моя жизнь тесно связана с этим веществом теперь надолго. В комнате раздается приглушенный смешок. Я настолько ничтожен, что приглушаю свои мелкие срывы дымом в голове и легких? Это забавно. Очень забавно. До боли в легких от продолжительного сухого кашля каждую ночь и утро.       Мама обеспокоена моим постоянным кашлем, а довольно специфический парфюм, который я выливаю на себя чуть ли не целыми флаконами, спасает от раскрытия и неминуемой гибели. Все-таки, у мамы глаз на такие дела наметан, она может по терпкому запаху оценить стоимость и марку пачки, о чем уж тут вообще говорить. Но каким-то чудом меня до сих пор не раскрыли. То ли Бог на свете есть, то ли это все парфюм. А от врача я все отнекивался, списывая все на «просто холодный ветер надул» и «само пройдет, вы же сами знаете, какая у нас медицина. Сделают только хуже». Вроде помогало. Мама и вправду не доверяла врачам, поэтому ничего против не говорила.       Честно, я даже выдвигал возможность, что папа подметит какую-то маленькую, малозначительную деталь, проанализирует ее в голове и придет к выводу, что его старший сын заглушает обиду сигаретами, но, увы, он тоже ни о чем не догадывался. Без сомнения, он беспокоился не меньше мамы, но выводов никаких не делал, улыбка его ни на миг не менялась, а глаза так и оставались такими же безумными, как и прежде. Ни дольки сомнения или подозрения в них не было.       Я думал о всех возможностях раскрытия моего «темного увлечения», допуская даже слежку за мной и доскональное исследование комнаты, но я не учел одного — тебя, Хэви. Кто бы мог подумать, что именно ты раскроешь меня в самый неподходящий момент за гаражом после очередной интеллектуальной битвы с отцом. Твое лицо тогда было очень забавным, знаешь? Глаза забавно округлились, рот застыл в открытом виде, словно ты хотел что-то сказать, но слова назло терпко застряли в горле, а лицо в целом вытянулось. Я видел, как ты держал некий пакет за спиной, словно мнимо пряча что-то. Хотел подбодрить меня, купив что-то для поднятия настроения?       Стоило тебе увидеть меня, подносящего к губам очередную дымящуюся сигаретку, ты застыл. Просто застыл, словно статуя, словно безжизненная картинка, словно ты ожидал увидеть все что угодно, но только не курящего брата. Я мог бы даже засмеяться с твоего ошарашенного вида, но в голове тогда крутились совсем другие мысли: «мне пришел конец». А конец ли? Я не знал, побежишь ли ты ко мне, чтобы хорошенько так ударить по лицу за такие опрометчивые действия или же быстро рванешь домой, рассказывать родителям о моей тайне. Я просто смотрел на тебя и ждал дальнейший расклад событий.       Ты меня удивил, Хэви, ведь ты не сделал ни того, ни другого. Ты молча подошел ко мне, спиной облокотился о железный гараж и сконфуженно смотрел на свои кеды. Думаю, я впервые видел тебя таким молчаливым и борющимся со своими мыслями и чувствами в неравной схватке. Возможно, ты продолжил бы молчать, если бы я демонстративно не щелкнул бы своей личной зажигалкой с черепом, которую прикупил совсем недавно в одном киоске. Именно после этого ты, словно выйдя из транса, тихонечко произнес, пряча глаза: — И как долго ты это… — Курю? Достаточно.       Ты замолчал на мгновение, как-то смущенно поджав губу и отводя взгляд. Видимо, внутри ты боролся со своей добротой, беспокойством и желанием. По глазам же вижу, что ты хочешь и почему ты до сих пор не ушел. Просто спроси, давай, Хэви. Я жду, держа наготове свою пачку в кармане джинсов. — Зачем, Ди? — из груди невольно вырывается вздох. Ах если бы я знал, Хэви, ах если бы я только, черт возьми, это знал.       Но за место иронично-сатирического ответа, я отвечаю: — Хочу, Хэви. А теперь уходи, ты меня здесь не видел. — Но, Ди! — Уходи. Или же… — смотрю на него хитрым взглядом, — тоже хочешь попробовать?       Я видел, как забегали твои глаза в этот момент, Хэви. Также я прекрасно знаю, какой ты любопытный ребенок, который хочет все попробовать, все потрогать хотя бы кончиками пальчиков, ощутить все на себе. А еще мне известно, как тебя манит все запрещенное, но из-за доброты душевной и неопытности ты упрямо поджимаешь губу и не пробуешь. Хороший добрый ребенок, Хэви. Но сейчас у тебя есть прелестная возможность попробовать. И ты это знаешь.       Настолько хорошо знаешь, что с удовольствием воспользуешься данной возможностью и протянешь руку навстречу неизвестной никотиновой атомной бомбе, протянутой мной, но в последний момент отдернутой назад. Твои изумрудные глаза с неким непониманием уставлены на мое довольное лицо, а я прячу пачку снова в карман.       Нет. Я не позволю тебе затянуться в это болото вместе со мной. Ни за что не запятнаю невинное солнце с легким привкусом противной мяты и неприкосновенности. Откуда у меня ассоциация с мятой и невинностью, я правда не знаю. — Маленький еще ты для этого, Хэви. Иди домой.       Ты готов был давиться от переполняющего тебя возмущения, но ты просто завороженно завис, глядя на то, как я откинул почти догоревший окурок недокуренной сигареты и зажег еще одну, втянулся и через пару секунд выдохнул темноватое облако дыма. Этот терпкий вкус на языке, в горле и в легких вновь дурманил, и я прикрыл глаза, пытаясь задержать это чувство полного опустошения еще хотя бы на одно краткое мгновение. Но оно назло слишком близко выветрилось, ведь тело чувствовало некое давление, исходящее от тебя. Возможно, это потому что я впервые делаю это при человеке. Особенно при брате.       Я знаю, что ты просто-напросто не успокоишься, пока не попробуешь, особенно если тебя раззадорить на это. Именно поэтому я подхожу к тебе поближе, снова втягиваюсь и под твой ошеломленный взгляд резко поддаюсь вперед. Губы к губам, соприкасаясь в неком подобии невинного поцелуя. Ты явно в шоке от моих смелых действий, поэтому невольно открываешь рот. Мне это только и надо было, глупыш. Стоило дыму оказаться в твоем рту, как ты тут же отлетаешь от меня, задыхаясь и пытаясь откашляться.       Самодовольная улыбка расцветает на моем лице. Все-таки, это того стоило. По крайней мере, ты понял, что это такое, и тебе явно это не понравилось. Это видно по тому, с каким надрывом ты пытался вывести противный дым из собственных легких и горла. И пытался урвать хотя бы глоток свежего воздуха ты тоже довольно забавно. Ради такого зрелища даже первый поцелуй не жалко было отдать. Только жаль, что я украдкой сцеловал твой первый раз под видом обычного воспитания. Надеюсь, ты воспримешь это как обычное недоразумение сумасшедшего брата.       Только спустя несколько минут надрывного кашля и лютых проклятий в мою сторону и в сторону моих «ебучих сигарет», ты, наконец, успокаиваешься и смотришь на меня. Внимательно, словно пытаясь то ли дыру прожечь, то ли до истины моей души докапаться. Неизвестно мне было, о чем ты думал в те секунды, но потом ты меня знатно удивил и даже заставил невольно поперхнуться воздухом. — Это было чертовски по-гейски, Ди! — говоришь ты с неким упреком и потираешь першащее горло. — Серьезно? — вопросительно приподнимаю одну бровь, — а ты имеешь что-то против геев?       Ты уже начинал закипать, и я это видел. Хотя, тебя же можно понять — был насильно поцелован старшим братом, а затем вообще никотиновой атакой сражен. Такое не каждому вообще понравится. Точнее, никому. — Если ты хочешь меня поцеловать, то просто целуй. Зачем дымом-то травить?! — А ты прямо хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Да…       Кажется, мне пора уже бросать курить — звуковые глюки уже пошли. Я уже было хотел отшутиться, но, стоило мне перевести взгляд на тебя, как я понял, что ты тоже только-только осознал смысл своих слов. Это было заметно по твоему невероятно красному лицу, словно на тебя вылили целую банку жгучей алой краски. Это выглядело чертовски забавно. Давно тебя таким смущенным не видел.       Так, дело набирает неожиданный поворот. Даже можно сказать, настолько неожиданный, что это можно сравнить разве что с финальным крутым поворотом в гонках с элементами зрелищного дрифта, из которого вряд ли получиться выкрутиться, не заехав в довольно обширную преграду. Именно тем самым водителем, не справившимся с управлением и врезающимся в стену, я себя чувствовал в тот самый момент. Возможно, наши с тобой чувства были похожи в этот момент, не правда ли, Хэви? Кажись, мы уже оба сошли с ума. Или же это все из-за никотина?       Я правда уже не знаю, что и думать. А что и говорить-то и подавно. Единственное, что я мог, так это смотреть на твое смущенное лицо и осторожно искать в нем ответ. Но ответа как раз-таки и не было, ведь лицо твое было такое непонятное, словно туда намешали столько разнообразных эмоций. Так и этот твой жест, когда ты подушечками пальцев касаешься собственных губ и хмуришься. Не нравится никотиновый привкус на губах? Мне тоже, Хэви.       Это все так сложно, Хэви. Зачем ты все так усложняешь? Я не понимаю тебя.       Слышится короткий смешок, и я, выхватив пакет из твоих слегка подрагивающих рук, иду прочь под твой шокированный взгляд. Но ты не бежишь следом, а лишь терпеливо смотришь вслед. Так забавно, ей богу. Я оборачиваюсь к тебе с легкой улыбкой, и ты замираешь. — Если правда хочешь, то приходи ночью.       Затем я окончательно ухожу прочь от гаражей и тебя. Только тогда я открываю пакет, заглядываю в него и вижу немного явно сворованных из соседского двора яблок и бутылку с газировкой. Невольно улыбаюсь.       Это даже мило.       Я буду с нетерпением ждать ночи.