Ненависть

Сколько я себя помню, ненависть всегда была со мной всю мою жизнь. Она зародилась во мне впервые к моему отцу-тирану, от которого ни я, ни моя мама не видели ничего хорошего. Моё рождение стало для него великим разочарованием: ведь он хотел мальчика, а родилась слабая, по его мнению, девчонка. С самого детства я получала от отца лишь презрительный взгляд. Каждый день моя мама получала от него только побои. Я всё это видела и во мне постепенно загорелся огонь ненависти. Он жег мою грудь с каждым днём всё сильней. Мама всегда пыталась оправдывать отца, но моя злоба на него только росла. Пока однажды она не переросла в ярость. В этот день я не выдержала и бросилась ему в глаза, когда он схватил мою маму за горло и стал её душить. Вцепившись ему в морду, я безжалостно стала царапать его глаза своими ещё маленькими, но уже достаточно острыми коготками. Он отпустил маму, но у меня в память об этом дне осталось порванное ухо. Я до сих пор помню, как мощная лапа отца поднялась и резко опустилась, причинив боль, от которой у меня потемнело в глазах. По щекам у меня потекли слёзы, а его, кажется, это только позабавило. — Чего ещё ожидать от девчонки, — презрительно скривился он тогда и ушёл. Я тогда проводила его полным ярости взглядом. «Нет, — подумалось мне тогда, — «я стану сильной, намного сильнее, чем ты. И никогда моя жизнь не будет зависеть от льва». С тех пор мой характер стал очень агрессивным. На любое неприятное слово или взгляд я реагировала обнаженными клыками и выпущенными в сторону обидчика когтями. И вскоре все в нашем прайде, кроме мамы, стали меня бояться. И это мне безумно нравилось. Преимущество перед другими приносило в мою душу огромную радость и удовольствие. Ещё через некоторое время я стала лучшей охотницей в прайде. Это обстоятельство позволило мне стать главной охотницей. Чем старше я становилась, тем больше росла вместе со мной моя ненависть и озлобленность. Меня даже стал побаиваться мой мерзавец-отец. Ведь каждый мой день проходил в тренировках и за короткое время я уже могла с лёгкостью уложить на лопатки взрослого льва. И он уже боялся и близко подходить к моей матери. Но вот настал день, который окончательно подкосил меня: моя мама покинула этот мир и ушла к предкам. Я тогда три дня прорыдала навзрыд на её могиле. В мою голову всё не укладывался тот факт, что единственное родное мне существо, моя любимая мамочка, больше не будет со мной рядом. Я тогда приняла решение: в моем сердце больше не будет места ни для кого. Но кто знал, что судьба решит пойти наперекор моим планам. А пока что я решила покинуть прайд: ведь меня ничто здесь не держало, а оставаться рядом с ненавистным папашей у меня не было никакого желания. И вот ночью я бежала вперёд, навстречу новой жизни. Но вдруг меня остановил голос. — Зира! — окликнул меня кто-то, и обернувшись, я увидела львиц своего прайда. — Кольта? — обратилась я к одной из львиц. — Что вы здесь делаете? — Следуем за тобой, — просто ответила она, — мы не хотим оставаться при короле-тиране, а ты хоть и суровая, но справедливая, мы будем рады пойти за тобой и служить тебе, Зира. Я была удивлена решением своих львиц, но одновременно мне было приятно, что они решили последовать за мной, что они признали меня лидером. И это заставило меня почувствовать большой душевный подъем и чувство превосходства, к которому я всегда стремилась. А они все посмотрели на меня с такой надеждой в глазах, что бросить их мне просто не позволяла совесть: ведь они поверили в меня. Вздохнув, я ответила: — Что же с вами делать, пойдём, — и пошла вперёд, а все львицы пошли за мной. С тех пор и начались наши скитания. Я, как предводительница, взяла на себя всю ответственность за судьбу своих львиц. Мне приходилось принимать все решения и каждый день думать, что мы будем есть завтра. А найти пропитание не всегда получалось. «О предки, — думалось мне иногда, — почему именно я?» Но я каждый раз брала себя в лапы и шла вперёд. Ведь отныне мне нельзя сдаваться. Я лидер, а лидерам нельзя быть слабыми. Мы с львицами каждый день шли всё дальше и дальше. Бывали на многих землях, но нигде не задерживались надолго: ведь я не могла допустить над собой гнёта какого-то льва. Так продолжалось долго, пока судьба не привела нас однажды на земли Прайдленда. Там нас встретил прайд местных львиц. Мы сразу же стали в боевую стойку, показав клыки. Они тоже последовали нашему примеру. — Вы кто? — гордо спросила львица с песочным окрасом шерсти и оранжевыми глазами. — И что вам нужно? — Да ладно тебе, Сараби, — ответила ей другая львица с кремовым окрасом шерсти и бирюзовыми глазами, — они наверняка ищут пропитания. Смотри, какие они исхудавшие. — Не стоит нас жалеть, — гордо ответила я, вскинув голову, — мы прекрасно справляемся. — Да ладно вам, — обратилась ко мне та же львица с бирюзовыми глазами, — мы же не гоним вас, лучше скажите, как вас зовут. — Зира, — неохотно ответила я, внимательно смотря в глаза дружелюбной львице. — А я Сарафина, — ответила она, — а это Сараби, — указала она лапой на подругу. — Как же долго вы в пути? — спросила Сараби, уже немного смягчившись. — Достаточно давно, — уклончиво ответила я. — А куда направляетесь? — спросила в свою очередь Сарафина. — Неважно, — сказала я, не желая впускать в свою душу посторонних, — мы просто путешествуем. — Слышишь, Сараби, — обратилась к подруге Сарафина, — давай пусть они останутся с нами: лишние охотницы не помешают. Если, конечно, вы не против, — добавила она, обращаясь ко мне. Я хотела ответить вежливым отказом, но посмотрев краем глаза на своих уставших львиц, решила согласиться. — Нет, не против, — ответила я. — Тогда нужно сообщить Скару, — сказала Сараби, — только он, как король, может решить, оставаться им здесь или нет. И они послали одну из львиц за королём. Вскоре он появился и, взглянув на него, я почувствовала, что земля уходит у меня из-под лап. Он был просто прекрасен: черная грива, изумрудные глаза, гордая осанка. У меня просто сбилось дыхание и сердце начало биться в груди в бешеном темпе. Я смотрела на него и не могла отвести зачарованный взгляд. Он, тем временем, подошёл к нам. — Кто вы? — немного раздраженным голосом спросил лев. — Я Зира, Ваше Высочество, — ответила ему я, — мы просто путешествовали и ищем теперь новый дом. — А с чего ты решила, что я приму тебя? — спросил он, изогнув бровь, — у меня и так львиц хватает. Но тут к нему подошла Сараби и, отозвав его в сторону, что-то зашептала ему на ухо. Не знаю, что она сказала королю, но он подошёл к нам и сказал: — Ладно, можете остаться. И развернувшись, он пошёл вперёд, а мы все пошли следом за ним. С тех пор началась наша жизнь в прайде света. Я с каждым днём всё больше и больше влюблялась в Скара. Моя любовь постепенно превращалась в одержимость. Я уже безвозвратно принадлежала ему. Это уже была не просто любовь, не просто преданность: это был рок. Я всеми силами пыталась привернуть к себе его внимание. Показать, что мои чувства к нему настоящие. Ведь в глубине души я чувствовала, что его душа так же изранена, как и моя. Но Скар долго не обращал на меня внимания. В упор не замечал моих попыток сблизиться с ним. Но я верила и ждала, когда его сердце оттает и откроется для меня. И как же я была счастлива, когда он однажды ответил мне взаимностью и сделал своей королевой. Но…в его глазах, когда он смотрел на меня, был холод, иногда похоть. Скар не смотрел на меня с таким обожанием, как я смотрела на него. И это вселяло мысль, что он просто меня не любит. Но я прогоняла эти мысли прочь, слепо прикрываясь любовью. Шло время, у нас со Скаром родился сын. Но когда он увидел его, то впал в ярость: львёнок был слабым, слишком слабым. Со злости Скар назвал его Нукой и всё последующие время брезгливо морщился, когда видел сына. Эта ситуация напоминала мне отношение моего отца ко мне. Моё сердце безумно болело от этого, но я дальше отгоняла от себя эти мысли: мой любимый Скар не похож на этого мерзавца, он самый лучший. Дальше я снова забеременела, но увы, наши львята родились мёртвыми. Тогда Скар приказал мне найти чужого льва, от которого я смогу родить здорового львёнка. Этот приказ жестоко ранил моё сердце: как он может просить меня о таком, когда мне нужен только он? Но я ради него была готова на всё. Мне встретился такой лев. Я нашла его раненным и выходила его. Когда наступила беременность, я выгнала его. Но когда я после этого пришла домой, то у меня всё похолодело внутри: Скала Предков полыхала огнём. Я со всех лап бросилась вперёд, моля всех Богов, чтобы Скар был в порядке. Прибыв на место я увидела картину от которой моё сердце разорвалось на тысячи частей: мой любимый лежал растерзанный гиенами. Мои рыдания, кажется, слышала вся Саванна. В этот день я потеряла другое любимое мной существо. — Мне очень жаль, — послышался рядом со мной сочувствующий голос. Подняв полные слёз глаза, я увидела молодого льва с красной гривой. — Ты пара моего дяди? — спросил он. — Да, — дрожащим от слёз голосом ответила я, ещё не до конца осознавая, что произошло. — Я Симба — новый король, — представился лев, — я предлагал Скару сдаться без боя и мирно уйти, но увы, он не пожелал этого и нам пришлось драться, — продолжал говорить Симба грустным голосом, — а потом я скинул его вниз и там были гиены… В моей душе поднялась и вспыхнула ярость и глаза мои засверкали. Видимо, Симба это заметил, потому что резко замолчал. — Ты! — яростно зарычала я, испепеляя его взглядом, — самозванец! Ты убил его! Симба растерянно посмотрел на меня. — Я понимаю твою боль, Зира, — начал говорить он, — я знаю, как это — потерять кого-то близкого. Меня не удивило, что он знает моё имя: видимо кто-то рассказал ему обо мне. — Ничего ты не понимаешь! — с болью крикнула я. — Убийца! — Я не убийца, — уже со злостью ответил Симба, — убийца — это мой дядя. Он убил моего отца и выгнал меня с королевства. Я просто вернул себе законное право на трон. — Неправда! — с силой вырвался у меня крик. — Ты самозванец! Ты не законный король! Симба вздохнул. — Со временем твоя боль пройдёт, — сказал он. — Нет! — ответила я. — Моя боль никогда не пройдёт и я никогда не признаю тебя королём! И с этими словами я набросилась на него, но он отбросил меня лапой. Я упала и хотела снова наброситься на него, но меня окружили львицы и я отступила. — Дело твоё, — уже грозно ответил Симба, — не хочешь оставаться, тогда уходи. — Я уйду, Симба, но очень скоро вернусь, — глухо проворчала я, — и ты ответишь за смерть Скара. В этот же вечер я вместе с Нукой и лояльными мне львицами, ушли с Прайдленда в Аутленд. Ненависть к Симбе горела во мне уже ярким пламенем. Отныне каждый мой день проходил в придумывании мести. Вскоре после этого родились Кову и Витани и мне прибавилось забот: я боролась за то, чтобы они выжили. Каждый вечер я смотрела на кроваво-алое, как мои глаза, небо и мечтала о том, чтобы моя месть скорее свершилась. Я засыпала, убаюканная этими мыслями. «Ничего, Симба, я отомщу, и ты ответишь за всё: за смерть Скара и за то, что лишил моих детей детства, заставляя их жить в этом гиблом месте без еды и воды. Я испорчу тебе жизнь и пусть меня потом все возненавидят: это уже не пугает меня. Ибо я сама — ненависть».