Все мое - твое, повелитель

– Как ты посмел войти? – припечатал тяжелый, словно тонны воды во внешнем море, голос. – Тебя никто не звал. Артано поморщился, но это его не остановило. Более того, походя он щелкнул пальцами, заставив часть свечей в комнате вспыхнуть. Покои тускло осветились. Только повелитель, сидевший в стоящем в углу кресле, так и остался скрытым черным непроницаемым мраком. И лишь серебряный, почти опустевший кубок тускло поблескивал сквозь него. – Очевидно, не спросив, – раздраженно рявкнул Артано и, решительно приблизившись к кровати, начал медленно разоблачаться. Он был зол не меньше и металлические застежки дергал с остервенением, впрочем, не замечая, как ломает ногти. В тусклом свете его золотые глаза опасно тлели. На повелителя он, однако, не смотрел. – Ты ничего не попутал, волчья морда? Артано резко развернулся и, вызывающе опалив всего его взглядом, рванул с плеч тунику. Затем медленно и все также зло он избавился от сапог и штанов и, явив Мелькору свое обнаженное тело, опустился на ложе. Намеренно медленно откинулся на подушки и явно провокационно провел ладонями по груди, опустился одной из них к паху. Длинные сильные пальцы, обвитые кольцами, пару раз скользнули по оживающему на глазах стволу. Слегка разведя колени, он судорожно вздохнул, но ни на миг не оторвал прожигающего взгляда от сгустившейся в углу тьмы. – Хочешь меня? – прошептал он вкрадчиво, хорошо осознавая силу своего голоса и великолепие распростертого тела. Жар внутри у него неминуемо нарастал, и вот уж капли пота проступили на золотистой коже, делая ее влажной, контрастно поблескивающей на напряженных мышцах. Он снова зашептал, начав выводить огненную, манящую своим бесстыдством песнь, сначала совсем тихо, заставляя Мелькора напрягать слух, затем громче, со все нарастающей силой, жарко лаская при этом самого себя. И отлично почувствовал, как дрогнула тьма, наливаясь желанием. Кубок был отставлен в сторону. Вдруг ставший хриплым голос коротко приказал: – Распусти волосы! Артано сел на широко расставленные колени и, подняв руки, начал расплетать толстую тугую косу. Смотря исподлобья, он вновь продолжил свою соблазнительную песнь. Рельеф сильных мышц на поднятых руках проступил сильнее, кубики пресса на его животе напряглись, возбужденный член вызывающе подрагивал, требуя внимания. И вот уж яркие медовые волосы заструились по плечам, и весь Артано засиял расплавленным золотом – ярче, чем толстый золотой браслет на его левом запястье. – Иди ко мне, – велел он, и Мелькор тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Только он мог позволить себе подобное. Только ему он сам мог позволить подобное – приказывать себе. Самый могущественный его последователь. Самый сильный и упрямый противник. Самый желанный. Майа. Его майа. Он бы задушил его в своих объятиях, если бы он не был так полезен для его дела. Не выпустил бы из своей кровати ни на минуту. – Убирайся, – сказал он вразрез своим собственным желаниям. Губы искривились. Поразительно, как такие красивые чувственные губы могли кривиться в подобной злобной усмешке. Песнь, естественно, оборвалась. Артано лениво поднялся с кровати и медленно направился к нему. – Тогда я тебя возьму! – злорадно сообщил он. – Ты не посмеешь. – Еще как посмею! – отрывисто бросил майа и, не дав Вала отреагировать, решительно взвился огненным вихрем в его сторону, разрывая в клочья черную тьму. Враз вспыхнули и погасли портьеры и гобелены, жалкой лужей разлился по столу расплавленный кубок. Задымился стол. – Да ты совсем обезумел, майа! – разъярился Мелькор, вскочив с кресла и спешно избавляясь от остатков вспыхнувшей на его теле одежды и бинтов на руках. – Наглый выскочка! Драный волколак, на части разорвать... – Вот наконец и ты, – прорычал майа, наступая на него и торжествующе скаля зубы – уже почти клыки. – Очнулся наконец от своей депрессии! Вспомнил, что пока еще повелитель! – Ты мне ответишь за это, собака! – зашипел Мелькор, морщась от ожогов, которые, впрочем, не доставляли ему и сотой части боли, которую доставляли обожженные сильмариллами руки. – Мерзкая псина! Поплатишься так, что надолго запомнишь! – Он схватил Артано за шею и, мигом очутившись с ним у кровати, швырнул его на подушки, волшебным образом извлек из неоткуда ремень и замахнулся. – Ага, размечтался! – взрыкнул Артано, перехватывая его руку. – Драть надо было, когда предлагали. Сам теперь огребешь по полной! – и кинулся на него в ответ. На какое-то время они сцепились с ним в ужасной схватке, катаясь по кровати. Свалились на пол. Задыхаясь, рвали друг друга на части, сплетаясь голыми телами. Затем, наконец, расползлись в сторону, прожигая друг друга яростными взглядами. – Ты поплатишься, – тихо пообещал Мелькор, запястьем стирая бегущую из носа кровь. Раздраженно отбросил назад слипшиеся от пота и крови растрепанные волосы. – Ага! – развязно отозвался Артано и, сплюнув кровь, пополз к нему. – Жду не дождусь! – Клыки, впрочем, уже втянулись, и к губам повелителя он прикоснулся, уже не стремясь что-нибудь ему отъять. Хотя, на мгновение, Мелькор все же попытался от него отпрянуть. – Что такое? - схватив его за волосы, Артано запрокинул и зафиксировал на месте его голову. – Сил не хватает ответить, повелитель? – снова поцеловал, насильно проталкивая в рот язык. – А давай-ка я тебе помогу! – Он резко развернул Вала спиной и опрокинул грудью на кровать, вдавливая лицом в матрас. – Не жить тебе, волк, – задушено прохрипел Мелькор. – Я давно уже не живой. Твоими долгими, неуемными, кропотливыми стараниями, мой повелитель. Мелькор дернулся, но давление руки на его шее оказалось настолько сильным, каменным, что он впервые в ужасе осознал, насколько сам ослаб. От этой мысли он весь онемел, переживая внутри свое новое отвратительное состояние, и с тайным страхом ожидал продолжения. Как же он ненавидел этот акт подчинения! Как же любил! Любил, когда на его месте был сам Артано. Вжимать его в подушки, кусая загривок, сдавливать руками грудную клетку, пока тот задушено пытается делать вздохи. Ха, да они ему вовсе не обязательны! Вжать в себя, слиться в одно целое... Артано, между тем, сделался не удивление спокойным и подготавливал его осторожно и терпеливо. – Что ты там копаешься? – рявкнул Вала. – Быстрее делай, что хотел, и выметайся. – Однако, когда Артано наконец в него вошел, сам был благодарен за внимание и бережное отношение к своему телу. Майа, между тем, наращивать темп не спешил и двигался медленно и размеренно. Говорить ничего не говорил, несмотря на свою извечную дурную привычку. Зато сам Вала разошелся, кляня его с каждым толчком на чем свет стоит. Артано переместил руку и теперь придерживал Мэлко за поясницу, периодически поглаживая то спину, то волосы. Успокаивающе так, почти нежно, хоть и морщился от летящих в его сторону злобных словес. Затем и вовсе сместился, приподнялся, ускорился, и проклинать его Мэлко стало в разы тяжелее – теперь все больше хотелось стонать в голос и просить не останавливаться. Двигаться резче, глубже, чтоб почувствовать его каждой частью своего тела. Наслаждение застало так внезапно, что Мелькор не удержался и протяжно застонал, изумленно и невидяще уставившись в изголовье. Артано тоже не протянул долго и, кончив в его тело, тяжело опустился сверху. И это стало еще одним откровением. Сквозь плывущее сознание Мелькор чувствовал, как тот гладит его по спине и целует, а его духу возвращается... сила?! Артано вышел и обессиленно опустился на пол, прижавшись спиной к кровати. Мелькор тоже сполз и, опустившись рядом, удивленно на него уставился. – Ай да волчья морда, – со вкусом протянул он, чувствуя, как к нему возвращаются не только былые силы, но и отличное настроение. – Да как же ты догадался, сын мой? Да я же теперь тебя до смерти заезжу. – Значит сработало, – обессиленно отозвался Артано и запрокинул назад голову. Мелькор хмыкнул и некоторое время на него просто молча смотрел, любовался. Наслаждался растекающейся по венам силе, вновь возвращающимся ощущением власти. Затем погладил по сильной груди, потискал соски, провел рукой по животу, к паху. Наклонился, целуя в шею, и сладострастно обвел языком кадык. – А пойдем-ка на кровать, – зашептал в ухо. Артано открыл золотые глаза, встретившись с его – обычно серыми, но теперь с золотистой радужкой. – Я еще не готов. – А я тебе помогу. – Мелькор встал и потянул Артано за собой. Разложил, склонившись сверху. И в последующие несколько часов с небольшими перерывами измотал так, что, великая тьма, Артано готов был уже молить его о том, чтобы оказаться, хотя бы, стороной принимающей. Когда поутру он проснулся, Мэлко рядом не наблюдалось. В крепости, однако, было довольно спокойно – значит, никого еще не прибил, ничего не обрушил. Дурное настроение повелителя длилось уже бесчетное количество месяцев, и это весьма пагубно сказывалось на всех обитателях Ангбанда, поэтому Артано тихо понадеялся, что, пока он спал, ничего необратимого не случилась. Да и вообще надеялся, что ситуация, наконец, переменилась. Ну для него уж точно – встать встал, да только присутствия обычной силы и рядом не ощущалось. Тело за ночь отдохнуло, дух – нет, не получилось обратиться не то что в волка, но даже в летучую мышь. А так хотелось малодушно метнуться зверем и пережить свое новое состояние где-нибудь в укромном логове. Бросив эту попытку, Артано вяло натянул штаны и сапоги, верх так и не нашел и, плюнув, пинком распахнул дверь и полуголым направился наружу. К счастью, обитатели замка уже давно научились распознавать настроение своих правителей и обходили его по широкой дуге, стоило тлеющему взгляду на секунду на них задержаться. Дворецкий на входе тоже благоразумно промолчал, лишь плотнее вжался в стену. Краем сознания Артано уловил заметавшиеся вокруг себя чужие мысли: мол, настроение повелителя, наконец, улучшилось, зато комендант теперь мрачнее тучи. Медленно двигаясь к себе, он безразлично размышлял, так ли ощущают себя эльфы и что теперь ему самому с этим делать. Вернутся ли к нему силы, если, например, переспать с другим майа. "Только попробуй", – с угрозой прозвучало в голове. Да так, что Артано не просто вздрогнул, но ощутимо так влетел в ближайшую стену. Силы повелителя явно были с ним снова. "Что ты забыл в моей голове? – мрачно вызверился он. - Тратить так бездарно обретенные вновь силы..." "От власти знать любую твою мысль я никогда не откажусь, не надейся", – Мелькор счастливо засмеялся и повелел зайти к нему снова, чтобы подумать вместе над его проблемой.